Конрад стоял и молча сверлил меня напряженным взглядом. За его спиной маячили фигуры двух гвардейцев. Одеты они были в тяжелые бригантины, в руках сжимали древки алебард, острия которых недвусмысленно были направлены в мою сторону. Шапели были плотно надвинуты на глаза, так что взглядов их разглядеть я не мог, но криво ухмыляющиеся губы не сулили мне ничего хорошего.

Я окинул троицу взглядом и едва заметно качнул головой. Вот так-так. Неужто я эту семейку так запугал, что теперь детки предпочитают ходить по собственному же дому в окружении охраны. И когда это я успел стать настолько страшным?

— Ты оскорбил мою мать, — парень старался говорить твёрдо, но от волнения его голос разок всё-таки сорвался на высокий фальцет.

Я криво ухмыльнулся, представив, как наше маленькое собрание смотрится со стороны. Покрытый шрамами северянин, который отправил в землю не один десяток людей, наёмник, который весь последний год практически без перерывов занимался тем же самым. Оба развалились на лавочке и лениво смотрят на заносчивого юнца, видевшего кровь в лучшем случае — на охоте. Однако это не мешает юнцу ходить перед нами, распуская павлиний хвост и явно намереваясь бросить одному из нас вызов.

Впрочем, как мне подсказывал опыт, юнцов тоже не стоит недооценивать. Его сводный брат сумел вскрыть мне бедренную артерию во время поединка в столице. Конечно, подготовке Ольриха барон уделял куда больше времени, чем остальным своим детям. Да и выглядел он заметно старше своих братьев, даром, что был самым младшим из этой четвёрки. На войне стареешь очень быстро. Это всякий знает, кто там побывал. Но это отнюдь не значило, что Конрад не знает, с какой стороны браться за меч и как им рубить. Всех знатных мальчиков начинали обучать этому, стоило тем выбраться из обсосанных пелёнок. И второй сын барона вряд-ли был исключением. Как говорил Бернард — всегда рассчитывай, что противник вдвое опытнее тебя. А всё остальное — станет приятным сюрпризом.

— Ты кажется забыл закончить мысль, мальчик, — Хугель, уже предвкушавший кровавое зрелище расплылся в хищной улыбке. Он то при любом раскладе оставался в выигрыше. Если я раскатаю пацана — он посмотрит на меня в деле и получит массу удовольствия от того, как с нахального щенка сбивают спесь. Если пацан раскатает меня — просто убедиться в том, что все эти рассказы про наши подвиги не более чем байки, единственная цель которых — пустить пыль в глаза.

А вот мне было не до смеха. Конечно, сам по себе пацан не представлял для меня серьёзной опасности. В честном фехтовании он, быть может, меня и уделает, но никто ведь меня не принуждал драться честно. Проблема заключалась в другом. Если он бросит вызов, я обязан буду его принять. Попытаться уклониться — значит окончательно и бесповоротно засрать всю ту репутацию свирепого и безжалостного бойца, которую я приобрёл среди местных. Принять вызов… Сильно сомневаюсь, что барон окажется в восторге если я убью или искалечу его среднего сына, у него же дома. Придётся искать какой-нибудь третий вариант, который устроит всех. Думай, башка дурная, думай!

— Честь обязывает меня бросить тебе вызов! — голос пацана вновь сорвался на фальцет. Костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча, побелели от напряжения. Капля пота, лениво катившаяся по виску, собрала в себя ещё несколько поблёскивающих бисеринок и резко сорвалась вниз, зависнув на гладкой коже подбородка, сквозь которую только-только начали пробиваться первые рыжие волоски.

Он боялся меня. До усрачки боялся. Это хорошо. Значит пацан не дурак. По крайней мере не настолько дурак, как его младший сводный брат, которому в своё время вообще не пришла в голову мысль, что его тоже могут убить. Это несколько упрощает задачу. Я бы даже сказал, сильно упрощает. Пацан не хочет со мной драться. Он просто зажат рамками южного этикета. Мне стоит лишь дать ему подачу. Указать выход, куда он с большой радостью рванёт, скинув со своих плеч слишком тяжелые для него обязательства.

— Судя по тому, что ты целую неделю с этим тянул, в этой ситуации есть какое-то «но», — я постарался дружелюбно улыбнуться, но вновь получилась кривая, хищная ухмылка. Ухмылка от одного вида которой пацан тут же побледнел и едва заметно попятился, рефлекторно вытащив меч из ножен на целый дюйм. Долбаный перебитый нерв.

— Дай угадаю, — продолжил я, стараясь хотя-бы тон голоса сделать дружелюбным и располагающим, — Я оскорбил твою мать, но, тем самым я заступился за твоего младшего брата. Сделал то, что ты хотел сделать давно, и что тебе сделать не позволял ваш сраный южный этикет. Я прав?

Пацан молча кивнул. Меч с лёгким скрежетом уехал обратно в ножны. Алебардисты, стоявшие за его спиной скосили взгляды друг на друга, пытаясь понять, что тут происходит. Наверняка ждали, что я брошусь на их обожаемого наследничка, стоит тому лишь заикнуться о поединке. А получили вполне себе цивилизованный разговор, который мог и вовсе обойтись без драки. Обратная сторона моей репутации. Бешеного пса, конечно, все вокруг боятся, но по-возможности стараются от него избавиться. Или хотя-бы не подпускать к себе близко.

— И ещё… — голос парня снова нервно дрогнул, но в этот раз, скорее от облегчения. Он тоже понял, что я не горю желанием с ним драться. Адреналин, колотивший Конрада изнутри, начал постепенно отступать, оставляя после себя зияющую пустоту, медленно, но верно, переходящую в лёгкую слабость.

— Ты вернул нам отца… — шумно выдохнул он, немного помолчал, собираясь с силами и, наконец, закончил, — Так что… Я не знаю, что делать.

Я снова попытался улыбнуться. На этот раз вышло лучше. По крайней мере пацан не потащил свой меч из ножен, да и портки его остались сухими. Вышло бы очень неловко, если б он обделался аккурат в тот момент, как мы разрешили наши противоречия. Впрочем, мне предстояло сыграть ещё один аккорд на его нервах. Нужды в том серьёзной не было, но мне всё-таки хотелось быть уверенным в том, что рыба заглотит наживку и не сорвётся с крючка в самый последний момент.

— Если тебе так нужен поединок, почему нет, — я равнодушно пожал плечами, — Я в целом не против размяться, если противник достойный. Или, хотя-бы интересный, — я выдержал паузу, наблюдая за тем, как по виску Конрада катится новая бисеринка пота. Обмякшие было пальцы снова судорожно сжимали эфес меча. Плотно сжатые губы, превратившиеся в тонкую бледную нить, едва заметно подрагивали. Я невольно ухмыльнулся. Гонору в нём и впрямь, куда меньше, чем в младшем брате. И это было хорошо. Разум поражённый страхом похож на пластилин или глину. Опытный человек легко вылепит из него то, что захочет. Боящийся же будет думать, что сам пришёл к этой замечательной мысли.

— Но барон мой друг. И я не хочу проливать кровь в его доме. Потому предлагаю сделать это учебным оружием, — закончил мысль я. Решение пришло спонтанно. В памяти всплыл разговор с Бароном после стычки с Ольрихом, где он кратко, но очень понятно объяснил, что поединкам вовсе не обязательно заканчиваться смертоубийством. И это было правильно. Пролитая кровь всегда порождает лишь ещё большую кровь. Потому, чем меньше её будет литься понапрасну — тем лучше.

Можно было бы обойтись и вовсе без драки, но мне хотелось проверить свои навыки в деле. С Бернардом это было делать бесполезно. Как бы я ни учился, как бы ни старался — лейтенанта было не одолеть. Он всегда был на шаг впереди меня. А на закономерный вопрос: гдеж это простой городской стражник так мечом махать научился, он лишь пожимал плечами и коротко отвечал: «Жизнь заставила».

Услышав мой ответ парень изо всех сил постарался скрыть свои эмоции. Но мне всё равно удалось заметить, как его плечи едва заметно опустились и расслабились. Так, будто бы с них только что упали последние остатки тяжелого груза. Тихий, сдерживаемый выдох. Едва заметная, дрожащая улыбка в уголках губ.

Парень повернулся к одному из своих стражников и молча ему кивнул. Тот поднял алебарду, удивлённо посмотрел на парня, затем перевёл взгляд на меня.

— Какое оружие предпочитаешь? — спросил Конрад.

Я на мгновение задумался. За последний год, конечно, мне довелось подержать в руках немало оружия. Как обычного, так и диковенного. Но по-настоящему осваивал я всего лишь две вещи. Кацбальгер и бастард. Первый был хорош для плотного строя, где места для замаха нет, а врагу надо напихать по самые помидоры. Второй для таких ситуаций не годился, зато куда лучше показывал себя «на просторе». Там, где была возможность отойти, увернуться и держать дистанцию. Что ж, как будто выбор очевиден.

— Длинный меч, — хмыкнул я, вновь откинувшись на спину и лениво прикрыв один глаз. Второй внимательно следил то за Конрадом, то за Хугелем. Северянин выглядел задумчивым и немного разочарованным. Похоже, в его краях такие вопросы решались иначе. В конце кто-то обязательно должен был отправиться в землю. На счастье Конрада, мы сейчас не на севере.

— Арнольт, принеси мечи, — распорядился сын барона, — Беррен, подготовь тренировочный круг. Что ж, сиры…

— Я не сир, — хищно оскалился Белая смерть, — И не советую так меня называть, мальчик. Я не столь снисходителен в выборе оружия, как наш общий друг.

Парень снова напрягся. Я покачал головой, а затем положил северянину руку на плечо. Интересно, какая муха укусила его на этот раз? И чем его так могло задеть обращение «сир»? Тёрки с местной знатью? Надо будет поинтересоваться у Филлипа при случае.

— Не думаю, что он хотел тебя оскорбить. Просто не знал, как к тебе обращаться.

— Как к любому, кто заслужил имя, — отрезал Хугель, — По этому самому имени.

— Моего друга звать «Белая смерть», — я повернулся к Конраду, — Думаю, тебе и правда стоит сделать так, как он говорит. Для нашего общего блага.

На этот раз страха в глазах сына барона я не увидел. Парень лишь пожал плечами, кивнул и что-то тихо скомандовал второму стражнику. Тот едва заметно поклонился и трусцой побежал в сторону караульной, на ходу бряцая пластинами бригантины. Вспомнил, что это вообще-то мы находимся в его замке, под завязку набитом гвардейцами его отца, а не он — в нашей крепости? Вполне возможно. Впрочем, вряд-ли сейчас это может изменить расклад. Разве что Хугель снова вспылит по пустяку и всё мне засрёт. Но я постараюсь этого не допустить.

— Сир Генри, Белая смерть, прошу за мной, — голос парня дрожать перестал. Скорее уж в нём проявились твёрдые и немного властные нотки. Как по мне, так немного поздно пытаться держать лицо, после того, как ты чуть было не обмочил портки у всех на глазах, но если ему так проще — пусть развлекается.

Я кряхтя и тихо ругаясь поднялся со скамейки и прихрамывая на правую ногу неторопливо поплёлся за сыном барона, уже направлявшегося в дальний угол внешнего двора. Туда, где между кузницей и крепостной стеной виднелось ограждение тренировочной площадки. Нога у меня на самом деле не болела. Всё это было частью маленького спектакля, который я планировал разыграть перед боем. Как учил Бернард — до момента схватки кажись вдвое никчёмнее, чем ты есть на самом деле. И тогда, быть может, получится выиграть у ошарашенного противника пару секунд форы. Более чем достаточно, чтобы прикончить его. Или, как в нашем случае, перехватить инициативу.

Хугель шёл рядом криво ухмыляясь и то и дело косясь на меня. Северянин наверняка видел моё маленькое притворство, но предпочитал не рассказывать об этом бароновскому сынку, предвкушая знатное развлечение.

Площадка оказалась немного шире, чем я предполагал. Зажатая между двумя высокими стенами, со стороны скамейки, она казалась лишь узким коридором, в котором едва могли разминуться пара фехтовальщиков. Однако на деле она оказалась вполне просторным ровным кругом, на котором вполне могли сойтись и две дюжины бойцов. Уж нам то места там точно хватит.

Стоило мне приблизится и тяжело опереться на загородку, кривясь от «боли» в правой ноге, как тут же подошёл гвардеец, которого отправили за мечами. Вопреки моим ожиданиям их лезвия поблёскивали серым металлом. Однако по скруглённым до предела кромкам, сразу становилось понятно — таким ничего разрубить не получится. Синяков разве что наставить или, если очень постараться — сломать кость.

В другой руке, вцепившись пальцами в их кромки, гвардеец тащил два бацинета. Шлемы выглядели старенькими и немного помятыми, но всё ещё годились для тренировочных поединков. Одна беда — оба были с забралами. А я с забралом не дрался никогда — уж больно сильно оно перекрывает обзор и мешает дышать.

— Ваше сиятельство, — гвардеец положил шлемы на лавочку и вытащил один меч, протягивая его Конраду, — Сир, — сделал то же самое, повернувшись ко мне.

Я принял оружие и осторожно покачал его кончиком в воздухе. Сбалансирован хорошо. Немного тяжелее моего собственного, но для учебного поединка вполне сгодится.

Шлем, напротив, оказался легче моего собственного. Ковавший его кузнец, поскупился на металл. Но поверх мягкого подшлемника сел хорошо. Будто бы на меня делали. Поначалу я думал оставить забрало поднятым, но несколько раз подпрыгнув и покрутив головой из стороны в сторону понял — так не годится. Пришлось снимать шлем и аккуратно рукояткой кинжала выбивать штифты на которых оно держалось. После чего — попросту отцепить от шлема эту железную срань, пусть и защищавшую лицо, но намертво перегораживавшую почти весь обзор.

Вскоре появился и второй гвардеец. Как ни странно, наследник барона отправил его вовсе не за подмогой. Этот стражник тащил под мышками два массивных тканевых свёртка. Набивные стёганки. Что ж, весьма разумный выбор со стороны Конрада. Я бы, конечно, мог выйти на поле и прямо в нательной рубахе, но от дополнительной защиты уж точно не откажусь. Да и шансов, что пацана искалечу всё-же меньше. Одно печалило — врученная мне стёганка стояла практически колом и воняла так, будто в ней до меня провели сотню учебных поединков. Впрочем, не удивлюсь если так оно и было.

Наконец, всё было готово. Конрад лёгкой, даже чуть пританцовывающей походкой вышел в круг и встал на противоположном его краю в позицию «ан-гард». Понятно. Ещё один «академик». Одного такого я совсем недавно забил до смерти латной перчаткой, хоть он и умудрился оставить мне очень неприятный шрам на щеке. Тот самый, который не давал мне теперь улыбаться.

Мой выход был куда менее «пафосным». Продолжая хромать на правую ногу, тихо матерясь себе под нос и волоча кончик меча прямо по земле, я вышел в ближний круг поля. Выглядело это откровенно нелепо. И опытный воин раскусил бы мой маленький трюк с одного взгляда. Но передо мной стоял ещё не обстрелянный юнец, пусть и обученный махать мечом. И, судя по уголкам губ Конрада, едва заметно дёрнувшимся вверх, рыбка наживку таки заглотила.

— Без забрала? — спросил Конрад и в его голосе послышались плохо скрываемые надменные нотки. Парень, конечно, пытался прятать свои эмоции, но до мамаши в этом плане ему было очень далеко. Вот уж по чьему лицу хрен что прочитаешь, даже если очень захочешь. «Коленка» она и есть — коленка.

Я криво ухмыльнулся, мысленно поставив себе один плюсик в зачётку. Обман удался. Как там любил говорить Ульф. Учить тебя, Конрад, ещё и учить, тридцать три хуя в жопу всучить. Что ж, самое время этим заняться.

— Так лучше дышится, — осклабился я, — Да и портить мне на лице уже нечего. Начинаем?

— Начинаем! — кивнул Конрад, опустил забрало и тут же добавил — До трёх касаний.

Я лишь равнодушно пожал плечами. А затем медленно, нарочито хромая, принялся обходить пацана по кругу, пристально смотря за его движениями. Тот наоборот, лишь ещё шире улыбнулся и лёгким, чуть пританцовывающим шагом — таким, каким обычно ходят фехтовальщики, чтоб не ломать боевую стойку, направился ко мне, держа меч прямо перед собой.

Приблизившись ко мне он чуть сбавил темп. Качнул кончиком клинка влево, будто бы собираясь уколоть меня в плечо, но тут же рванул корпус вправо и нанёс рубящий удар снизу вверх. Моя рука дёрнулась поднимая меч. Вторая тут же ухватилась за яблоко на рукояти. Я отражал удар, держа клинок под хреновым углом и рисковал вывернуть собственную кисть, без её помощи. Железо вошло в клинч прямо возле гарды.

Корпус подался вперёд. Плечо толкнуло пацана в грудь, заставив его отступить на шаг. В следующий миг я и сам отошёл влево, глухо постанывая, тихо матерясь себе под нос, подволакивая правую ногу и всеми силами делая вид, что ещё пара таких выпадов — я сам свалюсь на землю и больше не встану. Будь на месте конрада опытный боец, он бы и тут заподозрил неладное. Но пацан уже закусил удила.

Он снова шагнул вперёд. На этот раз был прямой рубящий слева. Защититься от такого непросто, особенно стоя лицом к лицу с противником. Поэтому я просто сделал шаг назад, дав острию, пройти в нескольких дюймах от моей груди.

Дав. И тут же подняв свой собственный меч. Шагнул вперёд и выбросил руку с ним прямо перед собой. Прямой, колющий пришёлся Конраду в плечо, почти рядом с шеей. Пока он терял драгоценные мгновения, пытаясь справиться с инерцией собственного удара, у него открылся бок, чем я и не преминул воспользоваться. Ещё одна мудрость, которой научил меня Бернард. Не лезь на рожон. Дай противнику ошибиться, и тогда уже пользуйся его слабостью.

— Касание, — вновь отступив на шаг назад резюмировал я.

Пацан тоже отступил назад, ухватившись свободной рукой за ушибленное место. Будь бой настоящим, тут бы он и закончился. Мне достаточно было поднять клинок чуть выше, чтобы он вошёл аккурат под край шлема, пропоров противнику шею. Но, поскольку мы дрались до трёх касаний, кончился лишь мой маленький спектакль. В следующий раз пацан будет в разы осторожнее.

Я принял правильную стойку, перехватил двумя руками меч и пока пацан приходил в себя, бросил короткий взгляд в сторону загородки. Народу там стало больше. Помимо скалящегося северянина и двух гвардейцев, стояла ещё какая-то баба с пустым коромыслом на плечах, кузнец в заляпанном фартуке и топорщил обожжённые рыжие усы. А рядом с ним виднелась тощая фигура Бертрана. Глава разведки барона снова «дремал» облокотившись на загородку и приоткрыв один глаз. Непонятно за кого он переживал больше — за меня или за баронова сынка. Впрочем, это сейчас не имело никакого значения.

Пацан на этот раз принял оборонительную стойку. Плечи чуть сгорблены. Обе руки на рукояти клинка. Взгляд сквозь прорезь забрала — прямо перед собой. Ноги больше не «танцуют». Намертво приросли к земле. Дыхание выровнялось. До парня дошло, что весь первый раунд его водили за нос, и больше на такую уловку он попадаться не собирался.

Что ж, он и правда умнее сводного брата. Умнее и потому — в разы опаснее. Тот бы пошёл на поводу у уязвлённой гордости и снова бросился бы на противника, надеясь взять реванш. Этот предпочёл врага изучить. Дать ему самому показать себя в деле, и, если повезёт — ошибиться.

В голову тут же закралась паскудная мысль. Что если этот мелкий засранец отзеркалил мою тактику, не только тут. А всё то, что было до — потеющие ладошки, дрожащий голос, павлиний хвост, было точно таким же спектаклем, призванным затянуть меня в круг. И теперь, когда обе маски сброшены, он покажет такое мастерство, что мне только и останется, как стечь по загородке.

Ладно, хер с ним. Немного поздно об этом думать. Отступать тем более не вариант. Не хватало ещё обгадить свою репутацию у всех на глазах. Остаётся только одно — выложиться на полную, показав всё, чему научил меня Бернард за последние месяцы. Ну что ж. Тогда не будем медлить.

Я хищно оскалился, и медленно, осторожно пошёл вперёд, не отрывая взгляда от клинка и стойки моего противника.