дальше «с колес», опечаток будет чуть больше. но будем править
Стрела решила заселиться к местным девушкам. И на это у нее были свои резоны: во-первых — просто пообщаться. Она больше трех земных месяцев прожила в одиночестве, а потом на нее свалился я, и спустя пару суток — компания угрюмых дядек. Можно и заскучать по женскому обществу! И во-вторых — можно было попытаться кое-чего узнать. Сидя под отдельным куполом разжиться актуальной информацией — задача нетривиальная.
А у ганзейцев женщин было много. Оказалось — даже среди пехотинцев, которые выбрались на вылазку против омаров, примерно тридцать процентов составляли представительницы прекрасного пола.
Такой дисбаланс я мог объяснить или измельчанием мужчинок в их европах, и, как следствие — другим гендерным балансом во время вербовки, или — потерями, которые понес местный гарнизон. Все-таки в боевые части предпочитали записывать нашего брата-мужика, тут от легиона к легиону ничего не менялось, хотя и имелись довольно многочисленные исключения. Та же Лила, например, из разведки Четвертой Когорты.
В общем — Стрела осталась в главном модуле базы. А мы — вместе с «Мастодонтом», переместились в «Автономный модуль №3». Он представлял собой полусферический бункер, заглубленный в вулканическую породу острова Рихтер. Модуль был рассчитан на целую центурию, и его отдали в наше полное распоряжение с условием обеспечивать сохранность имущества и оборонять от любой угрозы.
Три больших помещения под казармы, зал с капсулами для симуляции, тренажерка, автоматизированная столовая, душевые и туалеты, арсенал, штаб, что-то вроде конференц-зала, куча подсобных помещений — обойти все за раз не представлялось возможным!
И все это великолепие пустовало — вот что не давало мне покоя. Куда делась та центурия, которая должна была нести службу в Третьем модуле? Передислоцировали, перебросили на более важное направление? Или попросту перебили? Если перебили — то кто? Омары?
Очень, очень сомневаюсь.
— Сорока, зайди ко мне! — Белояров шел по коридору, и, увидев праздношатающегося меня, поманил за собой.
Он расположился в штабе, вместе с Роговым, научником Севой и другими младшими командирами. Вообще-то и я теперь относился к этой категории легионеров, но привыкнуть к таким раскладам никак не мог.
В штабе было пусто. Светились экраны, на которых можно было видеть изображения с камер наружного и внутреннего наблюдения, большой стол представлял собой экран с картой острова Рихтер, над ней висела голограмма Раномасины. Я тут же шагнул к ней: составить общее представление о происходящем очень хотелось.
— Посмотри-ка, — кивнул Белояров и движением руки увеличил голограмму. — Видишь, как тут все устроено…
Я видел. Остров Рихтер, и другие редкие острова представляли собой вершины гигантских подводных пиков. Судя по горным породам, из которых они состояли — вулканического происхождения. Островов имелось немного, может быть — полсотни на всю планету. Самый крупный из них был размером примерно с Сицилию, второй по величине — как Крит или Кипр, остальные — намного меньше. Как и на Земле, их расположение подчинялось строгой геологической логике: горные гряды, границы литосферных плит, зоны вулканической активности — это под водой. На поверхности — архипелаги, четыре скопления островов на всю планету.
Синие огоньки баз Атлантического Легиона светились в трех местах, еще две — моргали тревожным красным цветом.
— Вот здесь — Рихтер, — показал пальцем трибун. — Единственная база Экваториального архипелага. А вот — смотри, что у нас тут на дне морском творится.
Глубина океана в среднем составляла около семи километров, имелись гигантские бездонные впадины, океанические хребты — некоторые из них не имели своих островов. Все-таки семь километров — это семь километров, вон Эверест он же Джомолунгма на Земле — 8848 метров от уровня моря. А Мауна-Кеа на Гавайях — 10 203 метра, если от океанского дна считать. Таких гор в принципе не может быть много.
Знаменитые подводные города Раномасины располагались как раз у подножия океанских хребтов. Полезные ископаемые, геотермальная энергия, стабильная температура воды, отсутствие угрозы от гигантских волн — вполне понятные причины такого размещения. На поверхность вели мощные лифтовые шахты, или заглубленные в склоны гор, или закрепленные на них. Все-таки стартовать из-под воды сразу в космос, даже имея в виду антигравы — так себе затея. Реализуемая, но дурацкая.
— Окей, — сказал я. — Я понял. Базы охраняют выход на поверхность. Под нами, на океанском дне — здоровенный город.
— Здоровенный город, под водой, свободный от Системы, — Белояров смотрел на меня внимательно. — Атлантики сделали свою работу. Они уничтожили Систему на планете, и больше не вмешивались. Все по инструкции Доминиона.
— Ох, мать, — только и смог выдавить из себя я.
Одно дело — Фоана. Пустынная, но вполне понятная. Можно растить ананасы-бананасы, охотиться на ящеров, ловить рыбу. Плохо, некомфортно, но вполне осуществимо. Или — Лахарано Мафана. Тундра, яки, приятная зона умеренного климата вдоль экватора. Худо-бедно жить можно! Другое дело — замкнутое сообщество подводного города. По сути — космический корабль. Выключи на нем Систему — что получится? Почти то же, что будет, если вырубить все ПсИны на «Ломоносове».
Герметичный боди-хоррор.
Может не сразу, но со временем — точно. Какова вероятность, что Атлантический Легион, раздолбав Систему позаботился о канализации, утилизации мусора, бесперебойной подаче питьевой воды и продуктов питания? Крайне мала. Какова вероятность, что лишившиеся «вводных» от управляющих искинов, потерянные и ошеломленные системные рефаим смогли быстро перевести сложнейшее управление своими городами на аналоговый режим и сохранили вменяемые условия жизни? Ничтожно мала!
— И как они разгреблись? — спросил я.
— В целом — никак, похоже, — Белояров ткнул пальцем в несколько зеленых точек на морском дне: у Южного полярного архипелага, и рядом с самым большим островом. — Вот тут — как-то. А в остальных — никак. И там полная жопа, как я понял.
— Потому сюда и дредноут идет? Разгребаться?
— Очевидно — да.
— Я вам зачем? Зачем вы сейчас меня позвали и все это показали-рассказали?
— Фиксируй, военкор. Фиксируй! Помимо задачи выжить у нас теперь еще одна есть: Верхотуров должен узнать обо всем, что здесь происходит, — на челюстях Белоярова заиграли желваки. — Еще и кофе со шнапсом… Что за бредятина?
— Не бредятина, — решился я. — У меня есть объяснение… Точнее не у меня, а у Сомова.
— Сомова? Тот парень из пресс-службы, который спился? — удивился трибун. — До этого у нефоров штурмовиком бегал… Он здесь причем? Он же помер, нет?
— Помер, — кивнул я. — До того, как спиться, у него командировка была на Траппист-1. Сюда. На Фоану и Раномасину. И кое-что он тут, похоже, раскопал…
— По толку что-то скажешь? Или будешь ходить вокруг да около? — начал злиться Белояров.
— Не хочу выдавать свои домыслы за реальные факты. Но, кажется, речь идет о биологической угрозе. Он бухал водку с энергетиками, понимаете? И никого не трогал. Вообще! Не жал руки, не целовал девчат, не занимался сексом. Он думал, что заражен.
— Водку и энергетики? — трибун прищурился. — Шнапс и кофе?
— И-мен-но! Понимаете? Потому и помер, сердце не выдержало. Переборщил.
— Я попробую надавить на Штофа, у нас брифинг после обеда. Пообещаю ему участие в каких-нибудь активных мероприятиях, двадцать бойцов лишними не будут. В обмен на актуальную информацию… А ты, выходит, тот еще жук? Подружку свою к истинно арийским фройляйн не зря послал?
— Да она и сама как бы…
— Сама кого хочешь пошлет? Девчонка со стержнем, да! — одобрительно кивнул Белояров. — Ладно, глядишь — что-то и прояснится. Спасибо, что рассказал про Сомова. Кто-то еще об этом знает? Ну…
— Преторианцы? Командование? Всем насрать, как я понял… Есть один признак, физиологический, но стандартные медкапсулы при осмотре просто фиксируют его и не бьют тревогу. Наверное, считают побочкой от омоложения, коррекции или модификаций. Внимание на эту хренотень Багателия обратил…
— Одиссей? Одиссей — умный, да… Что там? Скажешь?
— Черт с ним, скажу… Смотри только, чтобы нас всех вместе потом особисты не замордовали, — в конце концов, моя жизнь, жизнь Рогова и да — жизнь Маши Ларсен сейчас зависели от эффективности работы всего нашего отряда. Командир (пусть и временный) имел право знать! — Утолщение в районе позвонков Th-1, Th-2, Th-3 грудного отдела. Аномалия.
— Ага! Ты поэтому нас всех после Фоаны на диагностику укладывал? Молодцом! — Белояров даже кулаком по столешнице пристукнул. — А они нам как раз в спину какой-то дрянью пищали. Сходится, да? Но если смотреть на вещи объективно: немчура с их орднунгом все-таки, оказывается, тоже — молодцом. А вот на этих двух базах, похоже, прое…фукали вспышку. Там орднунга не было.
Он ткнул пальцем в точки, мигающие красным. Очевидно: там гарнизоны прекратили свое существование.
— Смотри, Сорока, — Белояров почесал бороду. — Я нашим объсню что мы тут не прохлаждаемся. У нас тут — разведка боем. Если есть неведомый враг — нужно понять, с чем мы имеем дело, это — приоритет. Ну и ты меня поддержи, расскажи то же самое, что и мне, в частном порядке… Только не здесь, на базе, а во время разгрузки бота. «Нагель» скоро куда-то убывает, нужно будет перегнать наш кораблик поближе к модулю. Вот там, в десантном отсеке, и пообщаемся…
— Принял, — сказал я. — Мы — на задании. Цель — добыча информации о новой биологической угрозе. И вот что… Нам бы Стрелу почаще в наш модуль дергать. Пусть там ночует, а дежурит с нами. Стремно!
— Стремно, — кивнул Белояров. — Да и специальность у нее нужная, наладить автоматику тут однозначно нужно. Я поговорю со Штофом.
У меня как камень с души упал. Я мог действовать не исподволь, а напрямую, открыто — по крайней мере в рамках нашего отряда. Одобрение командования получено! Трибун — это трибун, полковник, считай, по нашему. Имеет вес! Глядишь — прикроет.
Мы перегнали бот в ангар внутри Третьего модуля: кораблик наш размерами не уступал большому двухэтажному туристическому автобусу, но места и для него, и для медэвака хватило. Правда, опять мне пришлось помучиться: зашел сквозь ворота впритирку, работая антигравами и добрым словом поминая Богдана Питерского. Но — все встало на свои места, еще и место осталось. Кроме нашей техники тут уютно расположились четыре штатные амфибии: эдакий гибрид подводной лодки и советского ПТ-76. С вооружением у них, правда, было не ахти — все-таки не легионная и не земная постройка, а рефаимская. Скорее — транспортер, чем боевая техника.
— На бесптичье и жопа — соловей, — философски заметил Рогов, разглядывая эти машинки. — Надо будет испытать.
Он, я и Маша — нам политпросвет от Белоярова был без надобности, мы историю с Сомовым и туранцем знали. И про канкана, которые переводятся как «паразиты» я им обоим уже рассказал. Так что пока наши там шушукались в боте, мы ходили, осматривались, обсуждали переданное нам на попечение имущество. Техника, подводные скафандры, снаряжение, какие-то пневматические рефаимские пушки…
— Я это… — Ларсен глянула на меня как-то особенно хитренько. — Я там Марьванну оставила, в хорошем месте. Скоро будем с глазами.
— О! — мои брови поползли вверх. — Ну даешь! Проблем не будет?
— А какие проблемы? Ну, стоит пауэрбанк на зарядке, что тут такого… Хи! — это ее «хи!» мигом мне напомнило ту самую девчонку Машу, из летнего лагеря. — И вот еще что: девчонки мне кое-что для тебя передали. Ты должен мне уделить час времени!
— Все мое свободное время в твоем распоряжении! — опрометчиво заявил я.
— Клево! — обрадовалась Ларсен. — Ну, сейчас разгрузимся, и…
— Рогов, Сорока! Таскать помогайте! — махнул рукой Белояров из бота. — Давайте, цепочку сделаем, и на платформы контейнеры перебросим.
Выгружали, конечно, не всё. Большой НЗ оставили в боте — мало ли как дело обернется. Мы сразу решили — если что, можно будет свалить с острова, по крайней мере — попробовать. Если совсем прижмет — и на Фоану вернемся. Хотя ботом, на Фоану — это много дней лететь. Но — всяко лучше чем сдохнуть и весточку своим не переслать. Как я и думал, кроме меня пилоты у нас имелись, просто — шланговали. А может и вправду, частичная амнезия у них до сих пор целиком не прошла… Тот же Цветков, и, один из булкохрустов-разведчиков, по фамилии Крюков — они имели лицензии пилотов малых кораблей. Таким образом, даже если меня прикончат, варианты эвакуироваться и выжить у остальной группы имелись.
Нам понадобилось меньше часа, чтобы загрузить платформы. Судя по многозначительным взглядам, которые на меня бросали соратники — Белояров посвятил их в суть вопроса. Их жизнь снова наполнилась смыслом: мы — на боевом задании, а не откисаем черт знает где после обидного провала на Фоане.
Формально — там мы победили, но каждый из нас знал, что там случилось на самом деле… И вот теперь — второй шанс! Добыть информацию, выжить, сообщить Легиону. Кстати — учитывая способности Стрелы, возможно — весточку на «Ломоносов» мы сможем отправить и намного раньше. Должна же быть у них тут система дальней связи, обязательно должна!
После того, как мы разгрузили вещи, Маша, пользуясь своим центурионским званием, отпросила меня у Белоярова.
— Беру его под свою ответственность, будем на территории Модуля №3, интеркомы не выключаем, — заявила она, и плевать Ларсен было на ухмылочки легионеров. — Он же не дежурит нигде? Значит — личное время! Сильно понадобимся — зовите, но лучше не зовите.
Соратники уже на сто процентов знали, что мы с ней мутим. Правда, мы с ней этого как раз не знали, но кого такие мелочи волнуют, правда?
Поскольку Третий модуль был рассчитан на целую центурию, то помещений свободных имелось предостаточно. Маша вооружилась какой-то небольшой сумкой через плечо, сделала серьезное выражение лица и сказала:
— Жду тебя вот в этой душевой через пять минут. Возьми полотенце и стул!
— Нифига себе — интрига! — я и вправду терялся в догадках: что у нее на уме?
Девушка, душевая, полотенце… Как бы всякие приятные фривольности напрашиваются, но — это же Маша Ларсен! Никогда не поверю, что она бы действовала так банально и беспардонно. Это же не Карина Смирнова, да? У Ларсен явно на уме каверза посерьезнее! Но — послушался. Сходил к себе в комнату, снял броню, надел свежую футболку, взял полотенце, и, весьма озадаченный, двинулся к свободной душевой. По пути прихватил и стул тоже.
Маша уже ждала там: тоже переоделась из своего черного комбеза в широкие спортивные штаны и маечку. Очень привлекательно и очень как-то по домашнему.
— Стул — металлический, не промокнет! Клево! Давай, ставь его напротив зеркала, поближе к душевой кабинке, снимай футболку и садись сюда, — она начала командовать, но меня это пока что не напрягало. — Стоп, сначала — выпей это. Нормальная штука, не переживай.
Ларсен протянула мне бутылочку из непрозрачного пластика, объемом примерно триста миллилитров.
— Пить?
— Взболтай и пей, да. Тебе понравится. Так надо! — в ее глазах я увидел веселые искорки.
— Окей, — я взболтал, скрутил крышку, и залпом выпил. — Так это что — протеиновый коктейль? Вкусно, на самом деле!
— Почти. Там много всего… Я ж говорила — тебе понравится! Теперь садись на стул…
— А…
— И вот — надевай! А футболку -снимай!
Я стянул футболку, глядя Маше прямо в глаза. И да, это были мужские понты в чистом виде. После модификации я находился в отличной форме, и прекрасно об этом знал, а последствия системного плена уже сошли на нет: обильная пища, восстановление водного баланса, витаминно-минеральный комплекс и правильные физические упражнения сделали свое дело.
Ха, я не ошибся: она не удержалась и обвела взглядом мой торс. Елки-палки, отыграл-таки одно очко! Не вечно же мне на нее пялиться!
— Так, садись уже… — она поняла что я понял, и немного смутилась. И протянула мне маску на глаза! — Это тоже необходимая часть сюрприза. Надевай и не спорь.
— Оказывается — сюрприз? Я, вообще-то, к сюрпризам не очень… — засомневался я.
— Ну-у-у, Тима-а-а, не порти момент, тебе понравится, обещаю! — она вдруг взяла — и погладила меня по голове.
Ну и я, конечно растаял. Сел на стул, надел эту маску и постарался принять непринужденную позу.
— Отлично! Щас-щас-щас! Наклони голову немного назад… — зашумел душ, я почувствовал на своей голове теплые струи воды, а потом — прикосновения женских пальцев. — Вот так!
— Массаж от Ларсен, — проговорил я, натуральным образом кайфуя. — Не знаю, что ты задумала, и что ты там на самом деле делаешь, но пока что это ощущается как массаж головы. Очень приятно. Надумаешь сделать сюрприз и помассировать мне шею и трапеции — так и знай, одним счастливым Сорокой в мире станет больше. Я об этом десять… А нет — пятнадцать лет, может, мечтал.
— О массаже трапеций? — ее голос звучал весело.
— О массаже от Маши Ларсен, — меня явно несло, но я и не думал останавливаться. — Помнишь, когда мы были в лагере, в одиннадцатом отряде…
— У Иванычей! — подхватила она. — Ага! И что, я тебе тогда делала массаж? Не помню такого…
— Правильно не помнишь! Ты делала его Гоше. Потому что я тащил в команде «Что? Где? Когда?», и ты побежала к моему бате в родительский день рассказывать, какой у него умный сын. А Гоша тащил на соревнованиях, и подтянулся больше всех. И гирю толкнул. Он был красивый парень, этот Гоша, хоть и младше меня на год. Вот мол после соревнований у него мышцы забились, и ты ему потому массаж делала.
— Гоша… Блин! И как ты все это в голове держишь? Я вот только сейчас вспомнила этого Гошу! — она рассмеялась. — Да-а-а, для четырнадцати лет у него та-а-акие плечи были, и руки… Кажется, занимался академической греблей. И волосы до плеч.
— Блондинистые, волнистые.
Я почувствовал что она и вправду начала разминать мне шею: просто так, потому что я попросил. И трапеции — это был на самом деле офигенский кайф, и я боялся спугнуть момент.
— Ну что делать, я всегда считала, что парни с волосами — лучшие. Иисус, Бетховен, Курт Кобейн, Кипелов, Киану Ривз, Геральт из Ривии… — я почувствовал на коже головы какой-то холодок, как будто — шампунь с ментолом, Бог знает, но спрашивать не стал. Пусть занимается. — А Гоша да-а-а-а, произвел на меня некоторое впечатление. Но оно быстро сошло на нет. Он не знал, что такое камертон, представляешь? И что такое карбид не знал. И не читал «Робинзона Крузо».
— Кх-х-х… — меня разбирал смех, и я давил его в зародыше, но получалось плохо.
— Чего ты давишься, Тима! Смешно тебе? Смейся-смейся. Может, ты у меня в жизни был единственный парень, с кем нормально поговорить можно было, и что?
— … и массаж ты делала Гоше!
— Так он хоть сказал, что я классно танцую и у меня красивые волосы. Джентльмен! А ты что? Ходил как… Как… Как дундук!
— Ну, тебе все подряд говорили комплименты, — признался я. — Мне вообще не хотелось быть как все. Особенно во всем, что касалось тебя. Зато я тебе яблоки воровал, через забор в соседний лагерь лазил. И книжку из библиотеки на себя записал, которую ты домой увезла.
— Кислые яблоки! — засмеялась она. — А абрикосы были ничего, кстати. И книга клевая! Крапивин, да?
— «Мальчик со шпагой». Потрясающая, вещь! Я когда читал, думал,, что как будто написано прямо про меня.
— И я когда читала, думала — про тебя, — вдруг сказала Маша. — Все, теперь сиди и не дергайся. Пить хочешь?
— Капец как голова чешется! Что ты там такое замутила-то?
— Ничего-ничего. Девчонки из ганзейской пехоты кое-что мне презентовали… Терпи. Будешь пить? Восстановленный яблочнй сок!
— Давай, — она поднесла трубочку к моим губам, и коснулась их пальцами.
— Ты что — ревновал меня к Гоше? — спросила меня Ларсен.
— Страшно ревновал, — признался я. — Строил планы, как сделать так, чтобы он полез ко мне драться. Самому-то начинать — западло, понимаешь? Мало того что он на год младше, так еще и ростом пониже, хоть и накачанный.
— Вот так вот, оказывается! — кажется, Маша была даже довольна услышанным. — Все, сиди терпи.
Голова чесалась страшно. Мне подумалось, что она решила перекрасить меня в блондина, или — я открою глаза и окажусь совершенно лысым. Фиг знает, что у нее на уме.
— И сколько сидеть?
— А вот… Еще немножко.
У меня вдруг заурчал живот и я почувствовал, что сильно голоден, и это было странно — обедали, вроде. А потом этот ее протеиновый коктейль…
— Заработало! — обрадовалась урчанию Ларсен. — Вот тебе еще один коктейль! Все идет как надо!
— Что идет как надо? — я уже начал догадываться о происходящем, но Маша снова сунула мне в рот трубочку, и вдруг — поцеловала в щеку.
Я очень удивился, если честно.
— Это тебе награда за терпение! — заявила она. — Ну и за историю про Гошу. Надо же — ревновал он! А как я об этом могла узнать, м? Выпил? Все, пара минут — и можно снимать маску. А на «Что? Где? Когда?» ты и вправду тащил, Тима. Ведущая даже вопрос не успевала дочитать, а ты уже знал ответ… Я тогда чуть в тебя не… Хм! Как так получилось, а?
— Так себе вопросы были, — признался я. — Из «Энциклопедии Юного Исследователя». У меня дома вся серия на полке стояла, дед дарил каждый месяц. Про древний мир, машины, подводных жителей, медицину… Что угодно!
— Офигеть, — сказала Маша. — Но все равно, это считается. Ты правда тогда был самым умным парнем из всех, с кем я общалась. Ты ж их реально прочел и реально знал ответы, да? Значит — считается.
— А ты реально классно танцуешь, у тебя реально красивые волосы, и по-английски ты говоришь так потрясающе, что мне аж неловко становится — как будто кино без перевода смотрю, или типа того…
— Так, всё… — она точно улыбалась. — Сейчас мы тут с тобой договоримся до всякого, а оно нам надо? Наверное, сейчас — не надо.
— Сейчас? Хм!
— Все, вставай и снимай маску! — скомандовала Маша.
И я встал, и снял, и глянул в зеркало.
— Капец! — сказал я. — Магия вне Хогвартса!
— А-ха-ха-ха, клево, да? — она запустила руки мне в шевелюру и вдруг снова поцеловала меня в щеку. — Клево, скажи? Офигенное средство!
Я стоял совершенно обалдевший: волосы до плеч за пятнадцать минут? Два раза поцеловала в щеку? Чуть не влюбилась, потому что я тащил на «Что? Где? Когда?» Нифига себе — новости!
— Ма-а-аш?
— М?
— Когда-нибудь сделаешь мне нормальный массаж?
— А ты мне что? — она смотрела на меня и глаза у нее блестели.
— Хочешь — яблок наворую? — предложил я и мы рассмеялись.
Не знаю, что случилось бы дальше, но реальность ворвалась в наш мирок со страшной силой.
Заревела сирена, замигало красное аварийное освещение. Голос Белоярова, тревожный и злой, зазвучал по всем коридорам и помещениям Третьего модуля,
— Внимание всем! Боевая тревога! Срочно экипироваться и собраться в штабе! Повторяю — срочно экипироваться и собраться в штабе!
Мы с Ларсен переглянулись.
— Встречаемся в штабе? — спросила она.
— Резинка есть? Отвык я слегка от шевелюры… — я мотнул головой, ощущая привычную тяжесть длинных волос.
— Держи! И — побежали!
И мы побежали. Определенно — Раномасина подготовила нам новый сюрприз, но на душе у меня было легко и весело. Волосы! Это ж надо было так заморочиться, а? Хороша Маша!
пятьдесят оттенков Сороки.