Волшебник в голубом вертолете не прилетел, кавалерия из-за холмов не прискакала. Эмиссар Доминиона не забрал нас с собой на летающей тарелке.
Гандапас помахал ручкой и улетел, мигая огонечками вдоль бортов, чтобы через секунд пятнадцать с хлопком исчезнуть, оставив после себя одно только невнятное мерцание. И при этом — приказ покинуть Фоану никуда не делся, так что пришлось нам его выполнять. Погрузка в бот началась сразу после торжественной церемонии. Наш отряд готовился к подъему на орбиту на латанной-перелатанной консервной банке с прицепленным к ее брюху медэваком. Шикарная перспектива.
Легионерам не место на мирах Доминиона — это закон! Пост сдал — пост принял, и давай до свидания. Как-то страшновато об этом было думать, но я с некоторым облегчением осознавал, что в десантный отсек бота сейчас поместятся все. Бот рассчитан на контуберний, а нас теперь — даже меньше… Из полусотни осталось два десятка — очень хреновая статистика. Если бы все это шло мне в зачет как парамедику — Айболит в симуляции лупил бы меня током до потери сознания. Выживаемость — сорок процентов, полный отстой.
Старый Вождь Лохолона Антитра и его рефаим собрали нас в дорогу с душой. То ли на самом деле благодарили за помощь, то очень радовались, что дикари с пулеметами убираются наконец из их дома. Легче верилось во второй вариант, однозначно.
Например, подарили каждому по комплекту традиционной рефаимской одежды. Нам с парнями — нулобаки, эти самые рубашки-пиджаки с воротником-стоечкой и красными пуговичками. Не парадные тсара, как у Гадра Паси, а обычные. Цвета, блин, хаки! А Маше — аканьо, то самое эльфийское платье, похожее на индийское сари. Тоже, блин, цвета хаки. С алыми ленточками. Наверное, они думали, что хаки — это национальный цвет круглоухих азафади из Руска Легио?
Кроме одежды снабдили и провизией тоже. Рогов сильно ухмылялся, когда нам вручили три огромные корзины с яйцами ящеров. Этого продукта он сильно переел после побега с горной базы, пока я бот пытался запустить. Но теперь опцион готов был повторить гастрономический эксперимент уже с новыми силами. Оказалось, эти яйца — замечательная вещь, с почти неограниченным сроком годности, да еще и состав в плане белков-жиров-углеводов почти идеальный. А еще — лепешки, которые так и хотелось назвать «лембас», какие-то фрукты, овощи, вяленое мясо, напитки… Отказываться мы и не думали: запасы «Семерки» небезграничны, что нас ждет дальше — оставалось только гадать.
Мне перед отлетом удалось перекинуться со Старым парой слов: очень уж допекала меня эта тема с Основателями, Доминионом и всем прочим… Он кивнул, услышав мой вопрос исторического характера, а потом рассмеялся:
— Думаю, можно тебе помочь. У меня есть кое-что… Внучка принесет.
И внучка принесла: красивая взрослая эльфийка с арбалетом наперевес. Она вручила мне что-то вроде детской пластиковой книжки. Яркая, цветастая брошюра называлась «Fantatro izao tontolo», или — «Я узнаю мир», если по-нашему. Глянцевые плотные страницы — такие не порвешь и не промочишь, вообще — с кандачка не испортишь. Капитальная вещь!
Детская энциклопедия? Скорее всего — да, судя по исполнению. Лучше, чем ничего. Да и откуда бы взяться большим бумажным книгам в эльфийском обществе, где чип в голове, системные вводные и загрузка знаний прямо в мозг долгое время были делом обыденным? Старый подарил мне настоящий раритет, старинный артефакт — не большие и не меньше.
Я эту библиографическую редкость спрятал в рюкзак и полез в бот — на место пилота. Ни одна падла вместо меня эту обязанность исполнять не согласилась, мол — турецкую барбухайку свою сам пилотируй! Угробишь народ — будешь отвечать, никого больше в это не впутывай. Инициатива имеет инициатора — старая армейская классика.
Наше убытие с Фоаны прошло буднично: никаких речей и пышных мероприятий. Гандапас… То есть — Гадра Паси, эмиссар и полномочный представитель, он же доктор с фиолетовыми глазами — смылся сразу, а местные рефаим трепетной любви к нам не испытывали.
Ну, как к нам? Ко всем, кроме Маши. Старый им пояснил, кто последние месяцы подкидывал ништяки с орбиты- медикаменты, инструменты, оборудование и справочную литературу, так что Стрелу они все за ангела небесного почитали — в фигуральном смысле. Еще бы — благодаря ее выбору и ее помощи они теперь — новая элита, становой хребет народа Фоаны! Эльфятки Машу цветами увешали даже больше, чем Гандапаса, фруктов местных, похожих на розовые ананасы и синие авокадо, надарили…
Ларсен забралась в кабину бота, тут же заполнив ее убойным ароматом от десятка цветочных ожерелий.
— Привет, Тима! — сказала Ларсен. — Я застолбила себе место рядом с тобой. В отсеке с двумя десятками депрессивных мужиков мне будет не прям чтоб клево, а?
— Всегда рад твоей компании, — честно признался я. — Даже не сомневайся.
— Мне нравится смотреть, как ты пилотируешь, — заявила Маша и повесила мне на шею один из этих странных цветочных венков. — Поехали?
— Поехали! — я щелкнул тумблером внутренней связи и нудным голосом проговорил: — Граждане пассажиры, переведите свои кресла в вертикальные положения, рейс Фоана — «Семерка» стартует через четыре, три, две… Всё, антигравы работают, можете махать платочком и вытирать слезы из уголков глаз. Сюда мы больше никогда не вернемся. Да и хрен с ним!
Им там было насрать на мои приколы, всем этим депрессивным мужчинам. Они сидели вдоль бортов и пялились друг на друга, пытаясь прийти в себя и осмыслить произошедшее на Фоане.
Я бы и сам порефлексировал с большим удовольствием, но — во-первых, сейчас жизни этих людей зависели от меня — снова. А во-вторых — как бы это наивно-идиотски ни звучало, встреча с девушкой, которая сейчас свободно расположилась в кресле по правую руку от меня, стало переживанием куда более сильным, чем все эти системные приключения вместе взятые.
Вот такой вот выверт. Или — защитный механизм психики, как угодно. Я до сих пор поверить не мог: Маша Ларсен — в космосе! В одном и том же космосе со мной!
— Думаю, Белояров и Рогов найдут способ, как справиться с потерей боевого духа у двух десятков мужиков, — вслух сказал я. — У них большой опыт в плане приведения людей в чувство в стрессовой ситуации. Рогов был моим инструктором на «Чапае» — удивительных педагогических способностей человечище! Да и легионеры из нашего отряда — не мальчики для битья.
Я вел бот аккуратно, не торопясь, и разговаривал с Машей о пустячных вещах вроде кулинарных изысков, которые можно приготовить из рефаимских гостинцев, или о летающей тарелке Гандапаса — мы по этому поводу строили всякие конспирологические теории. Ларсен периодически сверялась с координатами станции — не дай Бог, промажем.
Подумать только — мы свалили с Фоаны! Счастье-то какое, а?
Я и понятия не имел, что вопрос с депрессией, оказывается, у наших отцов-командиров на самом деле стоит на первом месте! И методы у них действительно весьма походили на курс молодого бойца, который мы проходили на «Чапае!»
Трибун Белояров влепил мне кросс прямо в челюсть, я пошатнулся, сделал шаг назад, ударился затылком о переборку и помотал головой:
— Хоро-о-о-ош! — варяг дрался круто.
Как и все варяги, впрочем.
Черта с два я бы оклемался за три секунды после такого удара без модификаций. А так — нормально. Ушел в присед, попробовал провести подсечку — но нет, мимо! Белояров подпрыгнул, пропуская мой выпад под собой, едва коснувшись пола ногами, отскочил назад и поманил меня пальцем. Тоже мне, Морфеус!
Я не Нео, кунг-фу не знаю, но бокс и кое-что из рукопашки — это всегда пожалуйста! С растяжкой у меня раньше было не очень, поэтому еще в юности завел привычку: ногами бить по ногам, руками — по верхнему ярусу.
Вот и кинулся молотить лоу-кики, пытаясь все-таки лишить его равновесия. Если было удобно — добавлял двоечки в голову и корпус. Хватило меня секунд на тридцать плотной атаки, а потом Белояров поймал мой ритм, стал удачно уклоняться и хлестко контратаковать. И в какой-то момент — р-р-раз! — и у меня ноги оказались выше головы, пол и потолок поменялись местами, и я грянулся на спину, а трибун-варяг-долбослав уже склонился надо мной и наметил три удара в голову, едва коснувшись костяшками пальцев моего лба:
— Бам-бам-бам! И все, Сорока, закончился ты.
— У-у-у-у… — завыли легионеры, которые ждали своей очереди и наблюдали за спаррингом.
— Это что было? — поинтересовался я, глядя на трибуна с пола.
— Это я тебя через плечо бросил, — пояснил довольный Белояров.
— Сверху ноги, снизу ноги… — пробормотал я, с кряхтеньем вставая. — Полезно получилось. Надо будет повторить.
— Повторим! Боевую подготовку никто не отменял! Раз не можем стрелять — значит, будем отрабатывать тактику и физуху. Раномасина — это замкнутые пространства подводных городов и островных баз, а у нас тут — орбитальная станция. Нормально! У вашей тройки — через полтора часа боевое слаживание.
Наша тройка — это я, Рогов и Стрела. Белояров не стал наводить тень на плетень и оставил все как есть. И медэвак он тоже нам поручил, присоединив к временному экипажу парамедика Портоса из «Очка», научника Севу и одного из комуняк — дупликария Щербину. Младшего сержанта, если угодно. Щербина больше помалкивал, но вроде как в технике разбирался и водить умел все, что угодно. По штатной должности он проходил как мехвод «Смилодона», так что квалификация была подходящая. Командиром внезапно назначили Севу, а точнее — центуриона Цветкова, да и черт с ним, пусть руководит. Он вроде как рангом капельку выше Стрелы и с медкапсулами дело имел. Базовые настройки знал, а нюансы — это только военврачи в курсе. А наш военврач, Борис, закопан где-то на Фоане, так что придется справляться самим.
— Принял! — сказал я. — Через полтора часа — боевое слаживание.
И двинул по коридору.
— Шкаликов, Дзагоев — в центр круга! Готовы? Бой! — послышался за моей спиной голос трибуна.
Телесно-ориентированный треннинг по проработке депрессии продолжался. Но уже без меня. Мне — хватило.
Вообще-то на станции было полно людей. А точнее — угрюмых мужиков. Ну, то есть, двадцать человек — это не прям полно, но Маша от этого явно стрессовала. Она привыкла жить здесь одна, быть полновластной хозяйкой. К тому же — единственная девушка… Нет, подкатывать пока никто не подкатывал, но — дискомфорт присутствовал.
А как ему не быть? Всем было дискомфортно! Они — обосрались. Мы все обосрались, по большому счету. Если бы высадка прошла штатно, наш отряд размотал бы всю системную базу — методично, с чувством, с толком, с расстановкой. Может быть, пришлось бы повозиться с ОБЧРами, но, скорее всего, в случае их обнаружения Марьванна точно так же разблокировала бы ЭМИ-бомбы, или «Смилодоны» и «Мастодонт» штатно отработали бы ПТУРами и артиллерией… В итоге ситуация пришла бы к общему знаменателю, точно.
А так — чудовищные потери, более половины личного состава. Плен, из которого освободились только чудом, но — с промытыми мозгами, фрагментарной амнезией и спутанным сознанием. Нет, внешне каждый легионер, как в той песне Матова — «с бледно-мертвенным лицом он держался молодцом», но я примерно представлял, что там за дичь у них в головах творилась.
Белояров сразу после того, как мы прибыли на «Семерку», вызвал меня на разговор и задал только один вопрос: «КАК?». Ну, я ему и выдал правду-матку. Три счастливых обстоятельства вытащили меня: бунт Рогова — он разогнал эмоции и всколыхнул гормональный фон; кастомизированный доспех, точнее — шлем, который поймал сигнал с орбиты; и Стрела — мой персональный привет из прошлого — я сказал, что мы были знакомы, не вдаваясь в подробности. Была и четвертая чудесная штука: курсы пилотов, на которых настоял Барух. Точнее — настоял Папа, а Барух нам просто об этом рассказал.
— Систему связи с твоего шлема надо масштабировать, — сказал тогда трибун. — Толково мастера сработали.
Было видно, что ему тошно. Еще бы — какой-то черт, не то парамедик, не то военкор — всех спас. По крайней мере, это он так видел ситуацию. Я-то знал, что главная моя заслуга — это вовремя и к месту примененные растяжки из ЭМИ-гранат и мин направленного действия.
Любой легионер — штурмовик или разведчик — сработал бы в несколько раз лучше. Но Белоярова мои домыслы утешить не могли. Это он выбрал квадрат для высадки, он должен был руководить операцией по уничтожению Системы. А в итоге — камни таскал и тела хоронил в состоянии, близком к овощному.
Но скотиной командир отряда не был. Нормальный оказался офицер. Кроме расспросов он сделал еще кое-что:
— Дай сюда свой браслет! Вот так… Декурион-иммун Сорока, поздравляю с повышением. Моих полномочий хватает, чтобы поднять тебя в звании. Можешь считать это моей личной благодарностью и признанием высокой эффективности действий во время операции на Фоане. А уровень допуска и бонусы — это уже на «Ломоносове» получишь, тут тебе пока что ничем помочь не могу, — и пожал мне руку.
Так внезапно я оказался кем-то вроде сержанта. А вообще — мне нравился оптимизм трибуна. Получить бонусы на дредноуте — это, конечно, здорово. Но по всему выходило — на «Ломоносове» мы окажемся очень нескоро. Когда? Черт его знает.
Скорее всего нас на Убахобо закинет «Армстронг» после того, как атлантики решат свои вопросы на Раномасине. Но — дредноут Атлантического Легиона все еще не прибыл в систему Траппист-1! Более того, как выяснила Стрела во время сеанса связи с гарнизоном на океанической планете — «Армстронг» только-только начал разгон где-то там, в космических далях. В этой связи за нами должны были выслать грузовик с Раномасины — атлантики долго телились, но прямой приказ эмиссара Доминиона проигнорировать не могли. Надо Доминиону, чтобы русских на Фоане и в окрестностях и след простыл — значит, придется забрать. Лететь тут всего ничего!
Орбиты вращения небесных тел вокруг звезды в системе Траппист-1 — очень тесные, диски планет можно было разглядеть на небосклоне невооруженным глазом. Так что полтора миллиона километров, которые предстояло преодолеть космическому кораблю Атлантического Легиона прежде, чем он пристыкуется к «Семерке» — это по космическим меркам мелочи.
Для сравнения — от Земли до Луны — 380 тысяч километров. В общем — ждать было недолго.
Стрелу и Рогова я нашел в центре управления станцией. Опцион сосредоточенно что-то записывал в планшет, Маша — крутилась в кресле и грызла карандаш.
— О! — Рогов посмотрел на меня. — Что-то в тебе изменилось.
— Морду набили, — признался я. — Лично Белояров. И через плечо меня швырнул. Но ты не думай — я ему тоже крепко вломил.
Ларсен вздохнула:
— Он про декурионское звание, а не про ваши странные методы лечения депрессии. К тому же… У Тимы же нет депрессии, правда, Тима? — она улыбалась, и это было круто.
— А! Это да, — кивнул я. — То есть — нет, у меня депрессии нет, я просто задолбался. И да — я теперь младший командный состав. Наверное. Но — о Боже! Я вижу на ваших лицах следы напряженного умственного труда? Что на сей раз в муках рожает сумрачный коллективный гений?
— Пф-ф-ф! — фыркнула Маша. — Вот и не понятно, Игнат Вячеславович, он нас обидеть норовит или похвалить?
— Он дурит голову, как обычно, — воззрился на меня Рогов. — Сорока, мы тут действительно заняты серьезной проблемой: станцию-то придется оставить! А имущество-то тут ценное!
— Медэвак и бот мы точно не бросим, — заволновался я. — «Смилодоны» — черт с ними, с планеты вряд ли кто-то их поднимать станет. Но бот и «Мастодонт»- вот они, все под боком, висят-болтаются в безвоздушном пространстве! Бери да вези!
— Именно! — поднял палец Рогов. — Мы и думаем, как так гармонично разной полезной штуки в нашу технику напихать. И грамотно все уложить. Не верю я в теплый прием на Раномасине. Мы с пиндосами не очень-то дружим, хотя, конечно, мочить друг друга, как с туранцами и самураями, напрямую не приходилось. Так, рычим, но не кусаемся.
— Поддерживаю! — решительно кивнул я. — Что наше — то наше, тем мы и сможем распоряжаться, на то и сможем рассчитывать. Двадцать человек нас тут, вот и надо прикинуть — продукты питания, боеприпасы, медикаменты, возобновляемые источники энергии…
— И ЭМИ-бомба, — радостно кивнул Рогов. — Положим ее в медкапсулу. Одна штука осталась, жалко бросать!
— Игнат Вячеславович, с ума не сходите! — закатила глаза Маша.
А я идею поддержал:
— Отличный аргумент последнего шанса. Если влезет — надо брать! — тут я вспомнил, зачем вообще пришел. — И кстати: у нас боевое слаживание через полтора часа. Будем тактику операций в замкнутых пространствах отрабатывать.
Эти двое синхронно вздохнули. И я мог их понять! У Рогова боевой опыт зашкаливает, Стрела на Мафане в подземельях набегалась — это как минимум. Кажется, она за свои полтора года службы кое-где побывала, кое-чего повидала и кое в чем поучаствовала. К тому же мы — медэвакуационный экипаж, к нам вся эта штурмовка относится весьма косвенно…
— Чем бы солдат ни занимался, абы зае… — начал Рогов но потом осекся. — Зае…мечательную методику придумал наш трибун! Лечить тренировками ПТСР и депрессию — это хорошо, это правильно. Это я одобряю. Мужики никак в себя не придут, ходили бы тут, как неприкаянные, пятый угол искали. Катком по нам Система прошлась, ничего не скажешь… Белояров их делом занимает, ну, и нас заодно… Ты бы, парамедик, со своей стороны тоже поспособствовал: магния им какого вколи, валерьяночки…
Им не валерьяночка была нужна, а успешная миссия, в которой они могли бы проявить себя, вот что я думал. Но вслух не говорил. Вслух я согласился с опционом:
— Действительно! Витаминчики для поддержки нервной системы надо организовать. Лошадиные дозы! И какой-нибудь досуг, а? Маш, может, есть что-нибудь из фильмов посмотреть, я не знаю…
— Есть! — обрадовалась Ларсен. — Есть классика советского кино! Подборка, сто лучших фильмов!
— Например «Кин-дза-дза?» — уточнил Рогов.
— И «Кин-дза-дза!» — заверила Ларсен.
— Пойду пацанам скажу… — хрустнул суставами опцион, вставая. — За ужином устроим киносеанс. Сорока, вот тебе таблички — прикинь пока, что там куда влезет, по объемам. Ага?
— Ага! — я кивнул.
Рогов вышел, я некоторое время тупил в планшет, периодически поглядывая на пребывающую все в той же глубокой задумчивости Машу. Делать было нечего — я страдальчески вздохнул и начал:
— Итак, боеприпасы. Одноразовые реактивные гранатометы — двадцать четыре штуки осталось, в трех ящиках по восемь штук, размер ящиков — девяносто на сорок на сорок. Ящики с патронами 5,45, по тысяче штук в каждом — пятнадцать штук, размер каждого — сорок на тридцать на двадцать…
И далее — в том же духе.
Да, теоретически можно было попросить Марьванну, она бы посчитала быстрее. Но что касается впихнуть невпихуемое, катать квадратное и носить круглое -с этим ПсИна помочь не могла. Ей сама идея сунуть ЭМИ-бомбу в медкапсулу показалась бы противоестественной! Так что — ручками, ручками считать. А потом взять рулетку и лезть через кишку в бот, и мерять, мерять! И таскать — тоже ручками.
Это только в советском кино вкалывают роботы, счастлив человек. Как оно на самом деле обстоит — это мне уже хорошо известно. Плавали — знаем.