6.

Карьера. То, о чём так или иначе однажды задумывается каждый человек на Земле, включая самых убеждённых домохозяек и сыночков миллиардеров. Хорошая карьера — мерило личного успеха, предмет гордости и возможность взглянуть на окружающих свысока. Ну или снизу вверх — но тогда исключительно в боковое окно личной «Ламборджини Диабло». Разумеется, задумывался о карьере и я.

Профессия менеджера по продажам с одной стороны даёт хорошие перспективы роста, а с другой стороны потолком становится должность начальника отдела продаж. Дальше — только раз за разом менять компанию, сохраняя за собой кресло начотдела, пробиваясь во всё более крупный бизнес. Кончится это тем, что в сорок пять тебя попросят уступить место молодому и более энергичному конкуренту. Ну или в пятьдесят. Можно попробовать основательно пригреть задницей стул в какой-то одной конторе — вот тогда есть шанс доработать там до пенсии, особенно если есть личные связи. Но это уже полный конец карьеры. В общем, профессию сразу после сороковника придётся менять, и лучше подумать об этом заранее. Для себя я задолго до попадания наметил целью пост исполнительного директора.

Из продажников получаются отличные директора — если компания занимается продажами, конечно. Задача директора, кроме подписания контрактов и счетов — это прежде всего управление работой подчинённых и контроль этой работы. Потому исполнительный (или генеральный, если исполнительного директора нет) должен понимать, что его люди делают. Именно ЕГО люди — не компании и не отдела кадров. Потому что именно усилия директора связывают отдельных исполнителей в единый коллектив. В идеале — эффективный и слаженный. Если же компания по-настоящему крупная, то директор руководит начальниками отделов, а те уже сами рулят в своих подразделениях.

Собственно, вот он и напрашивающийся карьерный шаг — из начотдела крупной компании в директора средней. Меняется всё не настолько сильно, чтобы сложно было сходу влиться в работу, при этом директорское кресло даёт возможность овладеть новой профессией в полном объёме. Директора «устаревают» медленнее менеджеров, а если вовремя менять место работы или быстро расти вместе с выбранной компанией — то вполне можно котироваться и в шестьдесят пять. В общем, планы у меня были вполне практичные и в меру амбициозные. Я их, кстати, тоже записывал. Ну что ж, можно сказать, я получил своё место. А что под началом всего два чело… разумных, и потому кроме управления мне приходится делать кучу другой работы — уже не суть важно.

Именно в последнем утверждении я и пытался сам себя убедить. Вяло так пытался, без огонька. Огонёк пригодится в другом месте.

— Фрррш! — разряд, проскочивший между большим и средним пальцем на правой руке вполне способен поджечь сухие еловые ветви, а если ещё и бумагу подложить — так и вообще занимается только так. Бумага на растопку обычно всегда находится: от привычки записывать свои мысли и идеи я избавляться не собирался. Толку с того, правда, было не так много, как мне хотелось.

— Суп или тушёное мясо с овощами? — продемонстрировала только что освежёванную тушку зайца Маша. Подстреленного, между прочим, мною. Из арбалета. Навскидку.

Всего-то два месяца ежедневных тренировок до тех пор, пока руки не начнут отваливаться и дрожать от непрерывного взвода тетивы — и фокус в духе ганфайтеров с Дикого Запада получается уже два раза из трёх. Правда, в отличие от револьвера, арбалет снаряжённым к выстрелу держать длительное время очень не рекомендуется, потому пришлось разориться на две машинки сразу и менять стоящее в режиме готовности к стрельбе оружие раз в час. Днём, вечером, ночью, утром — и при любой погоде. Короткий тяжёлый болт с коническим, заточенным до игольной остроты наконечником — аргумент для любого зверя вплоть до медведя и твари вплоть до приснопамятного секача.

— Я нашла дикий лук и петрушку! — размахивая над головой чересседельной сумкой, вмешалась Рона.

Эльфийку по-прежнему нужно было держать от процесса приготовления пищи как можно дальше, зато съедобные грибы и растения-дикоросы она теперь определяла влёт — упражнения со справочниками не прошли даром. Главное, она их ещё и замечала даже при самом плохом и неудобном освещении и каким-то чудом всегда умудрялась собрать по пути целую кучу всего — хотя бы так поучаствовав в сакральном для неё действии создания пищи. А ещё Фирониэль с огромным удовольствием возилась с нашей пока единственной ездовой (или грузовой, как посмотреть) химерой Милкой: здоровенной такой чёрной образиной, в целом достаточно похожей на лошадь. Верхом на живом четвероногом грузовике в принципе ездить было вполне комфортно, а при необходимости на спину можно было влезть аж втроём, пожертвовав частью груза. Что делать было строго нежелательно, потому что лишнего там ничего нет, и куплено всё за свои, кровные. Но если нужда заставит — то и не так раскорячишься…

— Суп, — переглянувшись с Машей, решил я.

Тушёное в овощах мясо — в рейде редкое лакомство. Повседневным гарниром «в полях» идёт крупа. В Эрсте продаётся корнеплод, название которого я воспринимаю как «картошка» — в целом и по вкусу, и по виду различий с земной не так много. Всем хороша картоха, вот только возить с собой мешок, набитый ею — это уже ни в какие ворота, ведь кроме массы есть ещё и габариты, а мы по лесам шляемся. На бедную Милку и так ворох всего нацеплен, аж страшно со стороны смотреть. И этот ворох приходится каждый вечер разгружать, а каждое утро — приторачивать назад. Кое-что, например, рогатина, пока так ни разу и не пригодилось — как выяснилось, медведь отлично понимает намёк формата «разряд в морду». А против разожравшихся магических кабанов есть «коктейль Молотова».

Хорошо, что в Лиде от средневековых реалий только оружие и рабство, а то я бы на одних ёмкостях разорился. Глиняную бутыль не так просто разбить что о землю, что о вражеский лоб: и в первом, и во втором случае нужно правильно попасть, а перед этим успеть поджечь запал. Пришлось перебить без всякого преувеличения воз этой посуды, чтобы отработать действие до автоматизма. Зато стоивший нам так много нервов, сил и риска в первый раз свинтус, во второй раз даже толком сделать ничего не смог. Даже убежать: коктейль из двух залитых в одну ёмкость алхимсмесей намертво прилипает к тому, на что разлит, и горит до тех пор, пока не прогорает до конца. Если бы не суперживучесть изменённого, хряк бы сдох от разрыва сердца из-за невероятного ужаса и страшной боли, а так пришлось добивать. Извлечённую печень, кстати, приняли — продукты сгорания алхимтоплива по кровотоку добраться до неё не успели.

Коктейль — моя персональная гордость: смеси подобрал сам из числа свободно продающихся и выяснил экспериментальным путём лучшую пропорцию, длину запала и лучшую по форме и удобству метания бутылку. Увы, не обошлось и без минусов. «Молотов» — это на самом деле средство выйти из боя, «последний шанс» для бедных. Обычно тварь или успевает увернуться, или просто не даёт подойти к себе без последствий на расстояние броска. Зато на расползающуюся по лесной подстилке лужу чадящего огня все чудовища реагируют одинаково — стараются сбежать куда подальше от начинающегося лесного пожара. Потому к седлу с противоположной от рогатины стороны приторочена лопата — в темпе окапывать зону возгорания. А ещё коктейль незаменим, когда надо разжечь огонь под проливным дождем — тут он нас в последнее время спасал куда чаще, чем от тварей. Дожди идут два дня из четырёх, и с каждым разом всё холоднее и холоднее, да и в сухие дни откровенно не жарко. Всё потому, что осень началась.

* * *

Четыре месяца после возвращения с первой, экзаменационной охоты пролетели как две недели. Может, тому виной, что воспоминания о днях, проведённых вне стен города, накладывались одно на другое. Лес за пределами «корово-защитной» полосы и до предгорий, образованных валом Шрама, примерно одинаковый. Точнее, разный, но научился я это видеть далеко не сразу. В этой сплошной зелёной каше, заполненной монотонной ходьбой, изнурительными тренировками, похожими друг на друга привалами и ночёвками и редкими встречами с изменёнными, дни и недели тонули только так. О нет, нашу жизнь нельзя назвать скучной: как заняты мы были постоянно и разным, так, собственно, и сейчас в этом плане ничего не изменилось. Изменились мы сами.

Однажды утром, когда мы между рейдами опять заселились в гостиницу, я случайно присмотрелся к своему отражению, и с удивлением обнаружил у себя неплохие такие для нынешнего откровенно худощавого сложения «банки» бицепсов. Да и на животе внезапно стали проглядывать столь желанные для каждого посещающего фитнес офисного работника «квадраты». И ведь всё само — никаких специальных нагрузок я себе не давал. С нагрузками и так всё было в полном порядке.

Особо сильно пришлось напрягать мозги — причём и в полисе, и во время выходов на охоту. Без толстой папки с чистыми листами бумаги я Эрст в принципе не покидал. Большая часть, заполненная исчёрканными строками и рисунками, отправлялась в костёр, меньшая, заполненная начисто переписанными заметками и по возможности аккуратными чертежами — возвращалась со мной в город. Так я заново «изобрёл» коктейль Молотова — хватило бы у меня мозгов додуматься до такого простого решения перед первой охотой… И, скорее всего, Маша уже сгинула бы на Арене. Тогда, в ситуации, казавшейся мне безвыходной, я решился на отчаянный шаг, без сожаления переступил через свои жизненные принципы. Но стоило обстановке относительно нормализоваться — и торговля людьми у меня перестала вызывать что-то, кроме крайнего отвращения. Нет, я не лез ни к кому со своим мнением — слова про устав и монастырь актуальны всегда и везде. Но мои-то собственные решения оставались за мной. Надо сказать, что темой работорговли парился я один. Ещё шестеро Охотников-новичков, постоянно базировавшихся в Эрсте, никаких сомнений в покупке невольников на «мясо» не испытывали.

Познакомиться с коллегами мне волей-неволей пришлось, и это было одной из причин, по которой я продолжал держать за собой комнату в гостинице, а не ночевал во время визитов в полис в одной из трёх расположенных в полисе таверн.

Гостиница, как одно из учреждений городской инфраструктуры, имелась в каждом населённом пункте республики, и все они работали по единому шаблону, так же как и охотхозяйства и клиники. Если коротко, то предназначались гостиницы для граждан, вынужденных неделями и месяцами по какой-то необходимости, вроде учёбы или бизнеса, проводить вдали от дома. Потому в цену номера входила стирка и глажка одежды, комплексные обеды и строгий пригляд за благопристойным поведением постояльцев — создавались все условия для того, чтобы сосредоточиться на деле и не думать о бытовых мелочах.

В тавернах же всё было ровно наоборот. Услуги оказывались по одной за отдельную плату — питание покупаешь сам в ресторане внизу какое хочешь, хоть хлеб и воду, комнаты на самый разный кошелёк и вкус, от тесного чулана с лавкой до роскошных апартаментов. В общем, таверны реально позволяли сэкономить тем, кто задался такой целью — зарабатывали подобные места иным способом. На территории заведения можно (и предполагалось, что нужно) было пить-гулять и расслабляться другими простыми и доступными способами — вплоть до игры на деньги между постояльцами хоть в карты, хоть в кости. Ну и, разумеется, сфера оказания интимных услуг не пустовала. Потому сюда каждый день тянулись местные жители, которых частенько оказывалось побольше, чем приезжих, нормальным считалось подсесть за чужой стол в общем зале — с разрешения тех, кто занял его раньше, конечно — и потереть под бокал вина за жизнь и вообще. Не самый плохой способ узнать нечто нужное из личной беседы, если у тебя язык подвешен нормально, или просто послушать, что говорят другие — сам пользовался несколько раз. Маша утверждала, что и в королевствах таверны работают совершенно точно так же.

В отличие от Испытания, уходящим в рейд охотникам никто не навязывал что добывать, где и как. Правда, предполагалась необходимость сообщить охотхозяйству зону интереса и приблизительные сроки возвращения — но это скорее нужно было самим Охотникам. Дабы не толкаться боками, эффективно распределяя территорию и чтобы получить хоть какую-то страховку на случай, если вдали от стен произойдёт нечто непредвиденное. В последнем случае, когда выходили все сроки — назначенный, и контрольный — в предполагаемый квадрат предлагали заглянуть идущей мимо другой партии.

Где-то после третьего рейда я понял, что единственный надёжный способ эффективно зарабатывать деньги — это проводить за стенами как можно больше времени и сокращать городские каникулы до минимума. Три-четыре дня в среднем только добираться до места добычи изменённых — это дофига как много, а ведь тварей ещё и найти нужно, а потом — вернуться. Огромные потери времени, компенсировать которые отчасти можно было только «забрав с собой» тренировки и учёбу. А это книги, бумага, расходники, дополнительная одежда, палатка и другие принадлежности, способные создать минимально необходимые удобства. Пришлось урезать все побочные расходы и тупо копить на химеру повышенной грузоподъёмности. После чего дела сразу пошли на лад, позволив не только поднять доходы чуть ли не в пять раз, но и наконец-то тренироваться в полную силу. Теперь наша команда возвращалась в город только выбив последовательно несколько мутантов, отдыхала сутки-двое — и опять уходила «в поле». За время отдыха повреждённое снаряжение успевали починить, а мы сами — докупить очередные необходимые вещи, предметы и оружие. Всё прекрасно получалось до тех пор, пока после возвращения «наша» таверна не оказалась занята аж сразу двумя новичками. Усталый, грязный и голодный, я не сообразил резко срулить в другое заведение, а потом оказалось поздно. Меня узнали — довелось пересекаться у Сатары — и заверте…

Хорошо, успел девочек незаметно услать прочь из общего зала.

Конкретно эти двое новичков были биологически старше меня нынешнего, оба были гражданами в первом поколении, каким посчитали и меня — не стал их разубеждать. Эти… разумные — людьми после энного числа бокалов спиртного их считать уже совсем не получалось — искренне считали, что вытянули невероятно счастливый билет, став полноправными гражданами. Цели на будущее, тактика, стратегия, саморазвитие? Ну нет, что-то они, конечно, для себя там планировали, довольно смутно — но в целом полагали, что уже достигли невероятного успеха, которым нужно пользоваться прямо сейчас. А именно — заиметь по две-три рабыни-наложницы, пить сколько влезет — по меркам королевств доход от охоты был просто сумасшедший, жрать от пуза деликатесы и вообще ни в чём себе не отказывать. Включая оплату услуг доступных служаночек (эти-то шалавы вам ещё зачем?!) и унижение своих «мясных» невольников. Последним, правда, только один из двоих развлекался, второй неожиданно грамотно с моей точки зрения наоборот позволил своим людям спускать пар здесь же, в бюджетном варианте, разумеется.

Опыта переговоров и корпоративов у меня набралось достаточно, чтобы не показать своё отношение к коллегам по подтверждённой профессии. В конце концов, не я сделал этот мир таким — не мне и судить. А сами местные, как я в очередной раз для себя отметил, что хозяева, что рабы, не видели в ситуации ничего такого. Потому я проявил максимально доступное в подобной ситуации дружелюбие, какое смог из себя выжать. Взамен попытался аккуратно выяснить интересующие меня подробности. Результат… заставил меня крепко задуматься.

То, что собутыльники тоже применяли тактику «длинные рейды и короткий отдых» — меня не удивило. Закономерность «больше времени на охоте — больше добычи — больше денег» быстро доходит сама собой, а деньги парням даже для их нехитрого варианта «красивой жизни» были нужны в количестве. Куда больше меня поразило (и возмутило, что уж скрывать) то, что их доходы вполне были соизмеримы с моими. И это — при в разы меньших усилиях и вложениях! Более чёткого маркера, указывающего на «я что-то делаю не так» было сложно отыскать.

Заламывать руки и клясть собственную тупость, помешавшую заметить нечто, совершенно очевидное всем остальным, я не стал. Хотя, неожиданно для себя, подобный порыв ощутил: не иначе, как выпитое вино сказалось. Но откуда-то вылезшее иррациональное желание разобраться во всём самому, ни у кого ничего не спрашивая, я успешно придавил. Гордость? Какая к чёрту гордость?! Рационализм, блин, и еще раз рационализм. Я же с Земли! С той самой планеты, где грубый промышленный шпионаж и копирование чужих готовых технологических решений за сорок лет сделали нищий и временами голодающий Китай второй экономикой мира. «У успешных надо учиться» — вот что говорит каждый тренер личностного роста на любом своём занятии.

Развед-мероприятия столкнулись с некоторыми сложностями. Прежде всего потому, что мои собеседники просто не придерживались в своих действиях какой-то там заранее разработанной стратегии, а поступали от ситуации. Кроме того, уже записавшие меня в свои «младшие товарищи» пьяные морды периодически порывались перейти от подзатянувшегося (для них) банкета к… более активным развлечениям. В горизонтальной плоскости. Насилу отмахался от классического «в баню с девками». Впрочем, оставшись наконец в одиночестве и выстроив в голове полученные в бою с зелёным змием сведения, я понял, что напрягался всё-таки не зря.

Всё оказалось до банального просто. Я, помня свой земной опыт и не желая принимать участие в торговле разумными, сделал ставку на качество. Качество снаряжения, качество оружия и качество навыков владения им. На качество жизни вообще — тоже немаловажный параметр для того, чья жизнь проходит по большей части на ногах или в седле вдали от цивилизации. Это была оправданная стратегия: каждая вещь, каждый новый предмет существенно добавлял к боевой устойчивости нашей группы. Например, покупка грузовой химеры по факту добавила нам ещё одного бойца ближнего боя и чуткого сторожа одновременно. Да, Милку не стоило натравливать на объекты охоты — всё-таки разума у неё не было, не хватало подвижности и концепцию ударов по уязвимым точкам ей было не объяснить. Зато при работе от обороны можно было не беспокоиться за свой тыл и фланги: в отличие от обычного коня, биомагический конструкт хозяина бросить без приказа просто не мог, а тяжёлые копыта были оружием пострашнее эльфийских копий и машкиного «кабаньего меча». Короче, моя стратегия развития как Охотника была вполне рабочей… просто неоптимальной.

Как же поступали мои «друзья»? На все возникающие по жизни проблемы у них был один-единственный ответ: пойти и купить нового раба. Требуется нести больше вещей и припасов? На рынке по дешёвке приобретается ещё одна вьючная двуногая единица. Она, эта единица, при необходимости скинет со спины баул и попытается выданным копеечным топором или копьём отстоять свою жизнь у подобравшейся к некомбатантам твари. Изменённый волк разорвал троих прежде, чем его толпой забили и закололи до смерти? Значит, стоит прикупить на арене ещё «мяса», ну и на остатки средств — самой простой брони. Оп-па, ещё двое всё-таки нарвались? Ну ладно, выживший, забери их шмотки и обменяй в городе на недостающие элементы защиты.

Вся история цивилизаций Земли настоятельно рекомендует избегать замены качества количеством — это никогда ничем хорошим не кончается. «Воевать не числом, а уменьем» — слова Суворова тут прекрасно иллюстрируют ключевой принцип. Собственно, он и не был нарушен — просто я упустил из виду два важных фактора, полностью переворачивающих ситуацию. Это профессиональный рост и естественный отбор. В принципе, ничего удивительного, что упустил — это ведь долбанное магическое рабство делало принципиально нерабочую на моей родине схему вполне рабочей тут, в Лиде.

Предположим, я нанял сто рабочих-гастарбайтеров из Средней Азии штукатурить стены в Москве. Через год десять из этих ста подучили русский язык, получили вид на жительство и стали работать без заметных косяков (удивительным образом связанные между собой факты, ага). После чего у меня остался бы простой выбор: или для удержания более квалифицированных спецов повысить им зарплату, или они уйдут туда, где им предложат более достойные условия. То есть с ростом квалификации кадров растут расходы на них… Но только если они не рабы. Рабам деться некуда, а Печать не даёт им выполнять свои обязанности спустя рукава. Но это ещё не всё.

Естественный отбор — это вообще-то термин про дикую природу, когда говорят про дела разумных, то отбор надо по идее называть искусственным… Н-да. Но в охотничьих партиях республиканских зверобоев отбор именно естественный: в прямом смысле выживают самые приспособленные. Те, кто не смог или не захотел учиться, те, чьи способности и таланты лежат вне боевой плоскости — рано или поздно умирают в клыках, когтях и под копытами Изменённых. Каждый рейд — новые трупы. Но потери легко и просто восполняются покупкой новых рабов. И так, совершенно естественным образом, не прилагая никаких для того усилий и вообще не задумываясь, каждый Охотник-новичок через несколько лет получает себе слаженную и обученную боевую группу. Если гражданин не совсем дебил, то к этому времени выжившие и закалённые бойцы у него тоже более-менее прилично экипированы. Хотя бы потому, что уровень приобретённых навыков позволяет эту экипировку использовать, а, значит, и получать больше дохода. Ну а если дебил…

* * *

…Зайдя к Сатаре зарегистрироваться перед прошлым выходом за стены, я получил от него просьбу прочесать несколько квадратов рядом со своей свеженамеченной зоной охоты. Один из новичков не вернулся в срок, и время ожидания истекло. Отказываться, разумеется, не стал. Что ж, мы их нашли. Точнее, некоторое количество оружия и наиболее несъедобно, с точки зрения зверей, выглядящих вещей. Включая, как это ни смешно, транспортные контейнеры с добычей — видимо, их специально чем-то пропитывали-обрабатывали для этого. А вот одежда была разорвана едва ли не на нитки и лоскуты, а всё кожаное, похоже, и вовсе съели целиком. Ещё при помощи Милки с её почти собачьим обонянием удалось найти несколько дочиста обглоданных человеческих костей — и на один целый скелет не наберётся: хищник-мутант прикопал их в разных местах «на чёрный день». Отряд моего «друга», любителя поиздеваться над собственными рабами, я опознал случайно: в куче помёта обнаружился приметный медальон, который я запомнил ещё по трактиру. Помятая, раньше ярко блестящая, а теперь тусклая и словно кислотой (хотя почему «словно»?) изъеденная пластинка. А следил бы дебил за обеспечением своих людей и давал нормально отдыхать — может, и уцелел бы. Ценой почти полной потери отряда, но всё-таки.

Чужая смерть не оставила меня равнодушным. И не потому, что пожалел идиота — в конце концов, он добился того, на что так упорно нарывался своими действиями. И даже не потому, что владелец охотхозяйства, выслушав отчёт, пожал плечами и заплатил за привезённые контейнеры мне, очень выгодно окупив «спасательную операцию», а на на вопрос «что делать с остальными вещами» безразлично махнул рукой. Просто… Игнорировать подобные знаковые события — в прямом смысле смерти подобно. Особенно после слов Сатары:

— Странно, — мужчина постучал пальцем по привезённой мною пластинке медальона. Думал, нужно будет что-то для подтверждения моих слов, но оказалось, слов вполне достаточно. Зря только возился и отмывал. — Нарийские тигры раньше середины зимы через границу рейды не делают…

— Рейды? — я слегка офигел, услышав знакомое слово применительно к монстру.

— Подобные твари не могут надолго покидать Шрам, — продолжая думать о чём-то своём и крутя в руках кусок металла, просветил меня бывший Охотник-профессионал. — Нарийцам нужен фон дикой магии для нормального функционирования части органов тела, но некоторое время они способны обойтись без такой подпитки. Для них переход границы словно для нас нырок под воду. Зима за Валом более суровая, горы хоть и низкие, но всё же закрывают нас от холодных ветров с севера, а тигру для жизни нужна ещё и биомасса. И если начинаются проблемы с питанием, изменённый вполне может перейти хребет и поохотиться. Выбирает обычно крупные цели… Или скопление средних.

Кра-со-та. Ещё одна милая подробность, которую из справочника охотника не узнать. А в статье бестиария о нарийских тиграх написано, насколько я помню, что-то вроде «могут некоторое время находиться вне привычной зоны обитания без ущерба для себя». Абсолютно честная и достоверная информация, к которой не прикопаешься. Особенно изнутри желудка, сок в котором способен растворять даже серебро.

— Скорее всего, к границе вышел кто-то из обитателей степной зоны Шрама, — наконец решил для себя Сатара, для которого решение загадки было чем-то вроде занимательной головоломки и вызова профессиональному мастерству одновременно. — Тигр сбежал со своей территории на несколько дней, выбрав маршрут так, чтобы опасный противник его точно потерял из виду. Как карась выпрыгивает из воды, когда за ним охотится щука.

— То есть повторного визита нарийца можно не опасаться? — вычленив из сказанного главное, переспросил я.

— Степнякам так близко к Валу столь же некомфортно, как тигру — по эту сторону границы, — кивнул мужчина. — Больше чем на сутки-двое задержаться тварь не могла. Или её, сильно ослабевшую, уже схарчили местные обитатели.

Милые подробности, что сказать.

* * *

Рона закончила обихаживать Милку как раз к тому моменту, как я закончил возиться с палаткой. Небо повисло низко-низко над головой, но дождём разродиться всё-таки не надумало. Хорошо! А у разгоревшегося костра — ещё и тепло. Темнеет уже, правда, но как раз с темнотой у меня есть чем справиться, глаза над бумагами ломать не придётся. Зато придётся ломать мозги — опять.

Я положил папку на колени, раскрыл, достал из специального крепления выглядевший совершенно как земной карандаш. Беззвучно вздохнул. Покосился на эльфийку, притащившую под алхимический светильник раскладную табуретку и вышивку, и теперь с блаженным лицом принюхивающуюся к аромату варящегося супа. Понаблюдал за чуть закусившей губу Машей, старательно помешивающей варево в котелке ложкой на длинной деревянной ручке. Опять вздохнул. Милые они, обе. Замечательные. И с точки зрения эффективности развития боевой группы Охотника на монстров — основной тормоз.

Фирониэль неплохо научилась работать эльфийским копьём — силы удара ей по-прежнему не хватало, зато с точностью было всё прекрасно. Коктейль Молотова она тоже научилась метать вполне точно и, главное, «на рефлекс». Главное, не давать ей арбалет — оружие с тетивой мистическим образом стреляло в руках хрупкой изящной эльфийки по велению самой Судьбы. Рона уже однажды пристрелила трёхкилограммового (!) сома (!!) под водой в лесном пруду (!!!), это при том, что тренировку в стрельбе мы благоразумно затеяли в направлении от берега. Как можно было сломать простой как гвоздь и до того совершенно безотказный предохранитель, одновременно блокирующий спуск и зажимающий болт на ложе — я до сих пор понять не мог. Видели бы вы глаза оружейника, которому я сдавал оружие «по гарантии»… Рыбину мы благополучно вытащили и съели — в середине лета вода была как парное молоко, а бился подранок так, что брызги фонтаном летели, пропустить невозможно. Арбалет мы эльфийке в руки больше не давали. А с каким замиранием сердца я покупал со «спасательских» денег Роне банджо… Но, кажется, пронесло. Но не годилась девушка в команду по другой причине. Просто боевые действия, а охота на чудовищ именно ими и была — это было не её.

Да, Рона научилась за себя постоять, работать в команде и с полуслова понимать приказы в боевой обстановке. Но никакого отклика в душе у неё это не находило. Эльфийка с энтузиазмом собирала травы, дикие фрукты и овощи, находила грибы, готова была часами возиться с химерой, даже приноровилась ловко и очень быстро потрошить убитых тварей. Но боёвка для нее была лишь обязаловкой, нужной, жизненно важной — но ничуть не привлекательной. Четыре месяца назад я таких тонкостей не чувствовал, но теперь, с высоты приобретенного опыта, мне это было ясно как день. Самосовершенствоваться девушку отнюдь не тянуло. Это означало — стагнацию в развитии, а в перспективе — гибель от оказавшегося слишком сильным противника, на которого мы рано или поздно непременно напоремся. Допускать этого было никак нельзя. Я бы даже не рискнул выходить в рейд ещё раз, но после тигровых гастролей никого по-настоящему крупного в приграничных лесах на некоторое время не осталось.

С Машей тоже было не всё гладко. Вот кто вкладывал и в тренировки, и в бой всю себя — так это она. И весь основной урон в боях тоже получала именно она. Ноги, грудь, живот и, особенно, руки девушки исполосовали шрамы — та страшная цена за боевую устойчивость команды, которую пришлось заплатить не мне. Мне же пришлось чистить, промывать, бинтовать и зашивать раны — благо, Печати позволяли намного увеличить пределы живучести и скорость выздоровления, а я, пусть и на самом примитивном уровне, владел Жизнью как магической стихией. Неудивительно, что на броню для дочки кузнеца я потратил столько же денег, сколько на Милку, разве что не одним куском. Помогло, а может ещё и навык стал сказываться, но теперь дальше синяков и ушибов обычно не заходило.

Сейчас её доспех лишь немного уступал по качеству и защитным свойствам тому, что мы с Роной перед Испытанием разглядывали на волкоухой девушке-химере в бутике на Арене. Теперь при взгляде на едва не ставшую когда-то солдатом Белых Маришу слово «рыцарь» на ум приходило не только мне. Правда, только я знал, что высокому званию соответствует не только броня, но и её содержание. И я сейчас не про данную мне Машей «вассальную» клятву. По моему мнению дочка кузнеца была именно такой, каким должен быть Настоящий Рыцарь по духу. Верность слову, целеустремлённость, стремление защитить других собой, следование добровольно взятым на себя обязательствам сквозь все невзгоды. Несмотря на предательство со стороны Белой Церкви, Маша не только не забыла ту воинскую присягу, что принесла перед получением метки в виде меча, но и старалась выполнять её до буквы, насколько это было вообще возможно в её теперешнем положении. То есть — уничтожала тварей и делала всё, чтобы это получалось у неё всё лучше и лучше. Тем не менее этого было недостаточно.

От последствий Испытания мой рыцарь оправлялась неделю. Последующие серьёзные ранения выводили её из строя максимум на день-два, а синяки, ссадины и ушибы девушкой вообще упорно игнорировались. Я научился быстро и квалифицированно оказывать первую помощь, наш полевой набор медицинских средств постепенно прирос втрое по объёму и весу, но главной причиной снижения боевых потерь была, всё-таки, рабская Печать. Маша продолжала съедать по полторы-две моих порции еды зараз (в Рониных получалось ровно две). Пищевые «излишки» не только тратились на постоянно работающую ускоренную регенерацию, мышцы дочери кузнеца тоже постепенно приобретали былую силу. Из-за того, что мне периодически приходилось то зашивать раны, то менять повязки на самых разных местах тела воительницы, да и просто потому, что ночуя в одной палатке в походных условиях как-то сложно не увидеть соседку голой, я наблюдал этот процесс близко и подробно.

Видели фотографии женщин-бодибилдеров? Если нет, то лучше не ищите, я серьёзно. Если нужна иллюстрация, подойдут фотографии женщин-тяжелоатлетов среднего веса, причём не тогда, когда они поднимают штангу или метают молот, а в бытовой обстановке. Никаких выпирающих бугров мускулов у Маши не наросло, и с пропорциями тела получился полный порядок. Особенно заметно это было поутру, если дежурство на рассвете выпадало эльфийке — особо нежиться в постели рыцарь себе не позволяла, но минуту на протирание глаз и потягушки обычно тратила. Зрелище завораживающее, от которого лично мне было очень сложно оторваться. И ещё сложнее не продемонстрировать наглядно, насколько я… впечатлён. Не портили это самое впечатление даже плечи — хотя идиоту-папаше, решившему использовать удавшуюся в фамильную стать дочку в тяжёлом ручном труде, я бы высказал пару ласковых. Однако, природа, подстёгнутая магией Жизни, всё-таки взяла своё, выправив силуэт девушки при помощи объёма бёдер. Да, Маша определённо не казалась хрупкой изящной тростинкой — это было особенно заметно на фоне Фирониэль. Но… Скажем так, выбираясь из палатки, я испытывал сильный дискомфорт в штанах. Иногда настолько сильный, что Роне экстренно приходилось прерывать дежурство, и помогать мне справиться с «проблемой».

Пожалуй, в фигуре рыцаря меня слегка расстраивало только одно: почти плоская грудь. Она в течение первых трёх месяцев упорно отказывалась увеличиваться дальше твёрдого первого размера. Подобные мысли по поводу окружающих лиц женского пола мелькают в голове у каждого нормального мужика старше двенадцати и младше семидесяти, потому я даже не пытался с ними бороться. Хотеть переспать с красивой соратницей — это естественно и правильно, кто бы что там ни говорил про «грехи» и «разврат». Вот пойти на поводу у инстинктов только потому, что есть односторонняя возможность так поступить — это действительно недопустимо. Потому Машей, учитывая, что стало причиной её продажи в рабство и мои отношения с Роной, я только любовался — правда, не сказать, что издалека. Не удивительно, что я не упустил из виду вдруг начавшиеся положительные подвижки в плане увеличения объёмов «верхних девяносто» у дочери кузнеца три недели назад. Порадовался, конечно, и радовался до тех пор, пока до меня не дошло кое-что важное. Раз Машино тело решило наконец заняться столь второстепенными для жизни вещами как объём груди, значит — с задачами первостепенной важности типа наращивания адекватного нагрузкам объёма мышц организм, по его мнению, справился. Иначе говоря, мой рыцарь вышла на пик своей физической формы.

Беседы за кружкой пива со знакомым фитнес-тренером (нечастые, потому что тот пил обычно, о ужас, смузи из сельдерея!) и внимательное чтение справочника по магической медицине уже здесь — это несколько не то, что нужно для получения знаний, достаточных для экспертной оценки происходящих с телом человека изменений. Обычная для меня ситуация, увы… Но кое-что я, тем не менее, запомнил и усвоил. Помнится, после первых осторожных охот я всё удивлялся: почему это такого бойца как Маша тренеры на Арене списали в утиль? Учитывая, как они ей поставили реакцию и базовые приёмы работы со щитом и одноручным оружием вроде топора, бывшие владельцы рабыни просто не могли не заметить, что у девушки есть потенциал. Профессионалы же. Что может быть проще, чем подлечить и откормить свой актив, а потом уже продать? Вон как дочка кузнеца лихо отбивает сделанные в её снарягу вложения! И только после разговоров с коллегами, после тщательного пересмотра и анализа собственных действий до меня дошло.

Без своих нынешних отличных доспехов Мариша для большинства тварей, кроме самых слабых, была противником на один бой. Опасным куском мяса, если грубо. Это я раз за разом не давал ей истечь кровью, не давал выходить в бой до полного выздоровления и при необходимости в прямом смысле слова делился своей жизнью и жизнью Фирониэль. При этом кое-как обмундированные и вооружённые «выпускники» Арены у других Охотников-новичков как правило с высокой вероятностью выживали как минимум в нескольких рейдах подряд. Почему так? Ответ прост: все они были мужчинами.

У мужчин в среднем мышечная масса на тридцать процентов больше, чем у женщин. Сильный пол не просто так называется «сильным»: его представители как правило просто крупнее представительниц пола слабого. А ещё природа постаралась с разделением ролей, отдав человеческим самцам лучшую способность к кратковременной мобилизации ресурсов организма. То есть мужчине проще на сто процентов выложиться в бою, чем часами куда-то идти с грузом на плечах; статические нагрузки легче переносят женщины. Как говорится, ничего личного — биологический факт. Нет, среди мужиков встречаются откровенные дрыщи вроде меня-Арна, которому никакие тренировки не помогут выглядеть горой мускулов. Спортсмен лёгкого веса, блин… Но, сюрприз: таких рабов как правило в ассортименте «мяса» Арены просто нет. Не привозят таких из королевств, где караван с невольниками-арестантами заранее формируют из людей нужных кондиций. Машу же туда пропихнули «по блату», вот и получилось, что получилось.

Как же тогда дочку кузнеца вообще взяли в солдаты Белых? Думаю, тут тоже никакой особой загадки. Пехотинец, место которого в строю, и боевая единица в отряде охотника на монстров — немного разные категории, не находите? Впрочем, ловить в армии какого-нибудь королевства дочери кузнеца было нечего — не взяли бы бабу, и точка. А вот в наёмники скорее всего взяли бы: там на пол новобранца смотрят исключительно с практической точки зрения. Если женщина по силе превосходит половину свеженавербованной, ни разу не тренированной «зелени», с которой ещё возиться и возиться, да ещё и читать-писать умеет — это ж настоящий подарок для сержанта, если распорядиться правильно. А к церковникам у Мариши ещё и рекомендация была от деревенского клирика, подразумевавшая, что рекрут ещё и священные тексты знает. И ждала бы мою подругу карьера, которая, если бы очень повезло, действительно могла привести её лет этак через десять-пятнадцать в школу-монастырь, обучающий Паладинов Света… Если бы не попавшаяся на самом старте мразь.

История моей родной Земли, если её знать, конечно — неиссякаемая шкатулка с сюрпризами. Фэнтези отдыхает! Историю я «знал» точно так же, как медицину, инженерное дело и кучу других специальностей — там и тут нахватался отдельных фрагментов. Например, про рыцарей-монахов: в память запала научно-популярная статья, которую я случайно нагуглил, ища совсем другое. Открыл… И залип. Было интересно. Знаете, например, что в Италии был целый женский рыцарский орден св. Марии? Или что те самые тевтонцы, что так лихо однажды поплавали в Чудском озере, тоже брали к себе женщин? Не очень охотно, правда, но брали. А у Госпитальеров и вовсе было обычным делом открывать двери всем, кто подходил по происхождению и вероисповеданию. Теперь причина была мне очевидна: если дама может позволить себе нормальный доспех, коня и не слабачка, то в целом особой разницы с мужчиной нет. Со среднестатистическим мужчиной. Так что немногочисленные женщины среди рыцарей, воинов Белой Церкви и наёмников в этом мире тоже были нормой. Но для противостояния порождениям Шрама в бою без магии требовались не просто хорошие бойцы, требовалась элита. Или способный загнать под единственно верным углом в уязвимую точку стрелу быстрый и ловкий эльф. Или человек, способный на равных потягаться с секачом — в смысле, который не отправится полетать от удара клыками по щиту и который сможет ворочать тяжёлым клинком или не менее тяжёлой ручной баллистой, будучи облачённым в полную и тоже тяжёлую броню.

— Суп, — возвестила Маша. Она долго и старательно дула на свою поварскую ложку, потом не менее тщательно исследовала вкус, и только после этого вынесла вердикт: — Готов.

— Ура! — Рона подпрыгнула, словно её пружинами подбросило, но при этом умудрилась не извалять свою вышивку по земле. — Я — за мисками и хлебом!

Рыцарь не ответила: полный котелок, исходящий горячим паром, требовалось аккуратно оттащить за ручку, раскалённую не менее самой емкости. Пришлось подцеплять специально припасённой палкой — тоже своего рода искусство, приходящее только с опытом. М-да.

Я посмотрел на лист перед собой. Весь исчеркан стрелками и заметками. Иногда проще оценить всю известную информацию по какому-то вопросу, сведя её вот в такую блок-схему. «Дерево» с заголовком «пути развития отряда» получилось кустистым и развесистым… И большая часть логических веток кончалась или «остановка прогресса», или «высокий шанс смерти». В конце одной толпились несколько схематично нарисованных человечков с карикатурно раздутыми от мышц торсами. Смешно, да…

Я поднял голову: Маша, вооружившись поднесённым половником, разливала варево по мискам, а эльфийка споро раскладывала по походной скатерти хлеб и столовые приборы. Обе в доспехах, только без шлемов и боевых перчаток, но всё равно такие сейчас уютные и домашние, что у меня на секунду сердце защемило. Эти двое сейчас — во всех смыслах моя самая большая драгоценность, всё, что у меня есть. Смогу ли я принять «в семью» ещё несколько здоровенных мужиков с не самым светлым прошлым? Очень сомневаюсь. Но и относиться как к юнитам в компьютерной игрушке у меня к ним не выйдет… А придётся. Придётся переступить через свои принципы — потому что другого пути нет. Договориться с совестью: я ведь всё же буду лучшим командиром, чем любой другой Охотник-новичок… лучшим хозяином. Тьфу. Чёрт. Ладно, меньше эмоций.

Фактически — предстоит создание отряда с нуля. Ну, не совсем с нуля — опыт и пусть и небольшой, но имеющийся стартовый капитал дорогого стоят. Рону придётся оставлять в Эрсте. Там-то эльфийке точно ничего угрожать не будет, а в рейде после пополнения уже найдётся, кому махать отточенными железками. Опять же, провизии меньше на одного едока — уже существенное облегчение вещмешков за плечами и сумок на Милке. А вот Машу оставить в полисе не выйдет. То есть моему приказу она не сумеет противостоять, но обещал-то я ей прямо противоположное. Хотя пока группа вырастет и заматереет до состояния, когда можно уже и к самой границе Шрама подбираться — ещё много месяцев. А там дочка кузнеца и сама поймёт, что не тянет… Чёрт. И так плохо, и так. Но альтернатива — это застрять на уровне «новичков», и в Охотниках в целом — потому что на обучение магии я буду такими темпами откладывать лет десять! В нормальной стране я бы мог взять кредит на обучение — благо, подтверждённая профессия есть. Но в Лиде ростовщичество запрещено под страхом лишения гражданства.

Так. Ладно. Рано пороть горячку. Может ещё чего придёт в голову до возвращения в Эрст… в конце концов, ещё несколько осенних дней, привычным течением которых я всё ещё смогу насладиться. Вот уж воистину — не ценишь того, чего не рискуешь потерять.