Жарким июльским днем, за три года до начала войны, около тротуара прямо напротив Клуба почтенных консерваторов на Пэлл-Мэлл остановился открытый седан.

В машине сидели двое заговорщиков.

Заканчивалось время ланча, и во всех клубах наступил тот ленивый сонный час, когда ярко сиять продолжает только солнце на небе. Клуб армии и флота погрузился в дремоту, «Атенеум» забылся глубоким сном. Но двое заговорщиков – темноволосый мужчина тридцати с небольшим лет и белокурая двадцатипятилетняя девушка – сидели неподвижно и пристально смотрели на готический фасад Клуба почтенных консерваторов.

– Слушай, Ева, – пробормотал молодой человек, стукнув кулаком по рулю. – Думаешь, у нас получится?

– Не знаю, – призналась блондинка. – Он терпеть не может пикники.

– А вдруг мы его упустили?

– С чего ты взял?

– Не может же он так долго есть ланч! – возмутился ее спутник, глядя на наручные часы. – Уже без четверти четыре, – удивился молодой человек. – Даже если…

– Билл! Вон там! Смотри!

Их терпение было вознаграждено впечатляющим зрелищем.

Из дверей Клуба почтенных консерваторов с величественным видом вышел, чеканя шаг, крупный, тучный, похожий на бочку джентльмен в белом льняном костюме.

Его живот выступал, словно фигура на носу военного корабля. Очки в роговой оправе сползли на кончик широкого носа, а все лицо скрывала тень от шляпы. Остановившись наверху каменной лестницы, он окинул взглядом улицу с высокомерной усмешкой на губах.

– Сэр Генри! – окликнула его девушка.

– Хм? – сказал сэр Генри Мерривейл.

– Я – Ева Дрейтон. Помните меня? Вы знакомы с моим отцом!

– О да, – ответил великий муж.

– Мы вас так долго ждали, – взмолилась Ева. – Не уделите нам всего пять минут? Главное, – шепнула она своему спутнику, – чтобы у него было хорошее расположение духа. Постараемся сохранить его благостное настроение.

Стоит отметить, что настроение у Г. М. было и впрямь замечательное, ведь он только что одержал победу в споре с министром внутренних дел. Но догадаться об этом не смогла бы даже его родная мать. С той же высокомерной усмешкой сэр Генри начал величественно спускаться по ступенькам лестницы. По крайней мере, он спускался, пока нога не наступила на ускользнувший от его внимания предмет, лежавший в трех футах от подножия лестницы.

Этим предметом оказалась банановая кожура.

– О боже! – воскликнула девушка.

Здесь стоит с прискорбием отметить, что в прежние времена оборванцы из так называемого низшего сословия имели обыкновение бросать на ступеньках подобные предметы в надежде, что какой-нибудь видный государственный муж, собираясь в Уайтхолл, наступит на них и упадет. Что и случилось, как гласит легенда, с мистером Глэдстоуном[9] в 1882 году.

И, как бы то ни было, именно она стала причиной того, что сказал в ту минуту сэр Генри.

С мостовой, на которую приземлился Г. М., послышался громкий рев и потоком хлынули отборные богохульства, площадная брань и гнусные ругательства, которые так редко нарушали безмятежное спокойствие Пэлл-Мэлла. На крики тут же прибежал швейцар клуба, а Ева Дрейтон выскочила из машины.

В окнах клуба «Атенеум», находящегося через дорогу, появились лица посетителей.

– Как вы? – спросила девушка с тревогой в голубых глазах. – Не пострадали?

Г. М. молча уставился на нее. Панама слетела, обнажив большую лысую голову, а он сидел на тротуаре и смотрел на Еву.

– Ну что же вы, Г. М., вставайте! Вставайте!

– Да, сэр! – взмолился швейцар. – Ради всего святого, вставайте!

– Вставать? – заревел Г. М. так громко, что его голос было слышно на Сент-Джеймс-стрит. – Разрази меня гром, как я теперь встану?

– Что вам мешает?

– Я себе все седалище расшиб, – просто ответил Г. М. – Так больно! Может, и позвоночник вывихнул! Это теперь до конца жизни!

– Но, сэр, люди же смотрят.

Г. М. красноречиво объяснил, чем стоило заняться этим людям. Он с неописуемой злобой взглянул на Еву Дрейтон поверх своих очков:

– Полагаю, девочка, это ваших рук дело?

Ева с ужасом посмотрела на него.

– Вы ведь не про банановую кожуру? – воскликнула она.

– О да, про нее самую, – ответил Г. М., складывая на груди руки с видом обвинителя в суде.

– Но мы… мы просто хотели пригласить вас на пикник!

Г. М. закрыл глаза.

– Прекрасно, – глухо ответил он. – Но вам не кажется, что можно было намекнуть как-нибудь потоньше? К примеру, вылить мне майонез на голову или запустить за шиворот муравьев? Ох ты боже мой!

– Я этого не хотела! Я…

– Сэр, позвольте вам помочь, – послышался спокойный уверенный голос темноволосого молодого человека с выбритым до синевы лицом, который приехал вместе с Евой.

– Вы тоже хотите мне помочь? Кто вы такой?

– Мне ужасно жаль, сэр! – сказала Ева. – Я должна была представить вас друг другу. Это мой жених – доктор Уильям Сейдж.

Лицо Г. М. побагровело.

– Я рад, – заметил он, – что вы проявили небывалую учтивость и пригласили доктора. Очень вам признателен. А машина, как я полагаю, понадобилась, чтобы провести осмотр, когда я сниму штаны?

Швейцар вскрикнул от ужаса.

Билл Сейдж громко рассмеялся то ли от волнения, то ли просто от невозможности сохранять невозмутимый вид.

– Я сегодня раз десять говорил Еве не называть меня доктором. Ведь я хирург…

Эти слова особенно встревожили Г. М.

– …Но не думаю, что потребуется операция. Мне кажется, – Билл серьезным тоном обратился к швейцару, – нет никакой необходимости снимать с сэра Генри брюки перед Клубом почтенных консерваторов.

– Спасибо вам большое, сэр.

– С нашей стороны было ужасной наглостью прийти сюда, – признался молодой человек. – Но если честно, мне кажется, сэр Генри, что в машине вам будет намного удобнее. Что скажете? Позвольте я помогу вам подняться.

Но даже десять минут спустя, когда Г. М. расположился на заднем сиденье автомобиля, прожигая сердитым взглядом Еву и Билла, которые сидели к нему вполоборота, восстановить мир так и не удалось.

– Ну ладно! – сказала Ева. Ее хорошенькое бесстрастное лицо на этот раз раскраснелось, рот грустно скривился. – Если не хотите ехать на пикник, ничего не поделаешь. Но я думала, вы можете сделать мне такое одолжение.

– Ну… подождите! – сконфуженно пробормотал великий муж.

– И я думала, что вас заинтересует еще одна особа, которая поедет с нами. С этой Вики… так непросто. Она не захочет приехать, если там не будет вас.

– Правда? И кто же эта гостья?

– Вики Адамс.

Рука Г. М., которую он поднял в ораторском жесте, безвольно упала.

– Вики Адамс? Не та ли это девочка, которая?..

– Та самая, – кивнула Ева. – Говорят, что двадцать лет назад это была одна из величайших тайн, которую так и не смогла раскрыть полиция.

– Верно, моя девочка, – мрачно подтвердил Г. М. – Так и есть.

– Теперь Вики выросла. И мы подумали: если вы все-таки приедете и мило с ней побеседуете, она расскажет, что на самом деле произошло той ночью.

Маленькие проницательные глазки Г. М. пристально уставились на Еву.

– Скажи мне, девочка, вам-то это зачем?

– Ах, насчет причин… – Ева быстро взглянула на Билла Сейджа, который снова стукнул по рулю, и осеклась. – Да какая теперь разница? Все равно вы с нами не поедете…

На лице Г. М. появилось мученическое выражение.

– Разве я говорил, что не поеду с вами? – поинтересовался он. (На самом деле говорил, но это уже не имело значения.) – Даже после того, как вы сделали из меня практически калеку, разве я вам это говорил? – В его манерах появилась некоторая вспыльчивость и нервозность. – А теперь мне пора, – виновато добавил он. – Нужно возвращаться в офис.

– Г. М., мы вас подвезем.

– Нет, нет, нет, – возразил практически калека, с поразительным проворством выбираясь из машины. – Прогулки полезны для пищеварения, даже если вредят моему седалищу. Я умею прощать. Подъезжайте к моему дому завтра утром. Всего хорошего. – И он зашагал вперевалку в сторону Хеймаркета.

Даже беглого взгляда оказалась бы достаточно, чтобы заметить, как глубоко Г. М. погрузился в размышления. Он так задумался, что около арки Адмиралтейства едва не попал под такси, и уже прошел половину Уайтхолла, когда знакомый голос окликнул его:

– Добрый день, сэр Генри!

Перед ним стоял старший инспектор Мастерс – дородный, учтивый, в застегнутом на все пуговицы синем саржевом костюме и котелке, надвинутом на тусклые голубые глаза.

– Немного странно видеть, – приветливо заметил старший инспектор, – что вы совершаете моцион в такой день. Как поживаете, сэр?

– Ужасно, – тут же ответил Г. М. – Но это не важно, Мастерс, ползучий вы змей! Как раз вас сейчас я и хотел увидеть.

Старшего инспектора мало что могло привести в замешательство. Но сэру Генри удалось сделать это своим заявлением.

– Вы, – повторил он, – хотели увидеть меня?

– Угу.

– По какому вопросу?

– Мастерс, вы помните дело Виктории Адамс двадцатилетней давности?

Выражение лица старшего инспектора изменилось, в нем появилась тревога.

– Дело Виктории Адамс? – задумчиво переспросил он. – Нет, сэр, не помню.

– Сынок, вы лжете! Вы тогда были сержантом у старого старшего инспектора Разерфорда. Я это хорошо помню!

– Может, и так, сэр, – с достоинством ответил Мастерс. – Но это было двадцать лет назад…

– Девочка лет двенадцати или тринадцати, ребенок очень богатых родителей, исчезла ночью из загородного коттеджа, все двери и окна которого были заперты изнутри. Неделю спустя, пока все продолжали биться в истерике, девочка вернулась, проникла через все замки и засовы и оказалась у себя в кроватке. С того дня никто так и не выяснил, что случилось на самом деле.

Повисла пауза, и Мастерс скрипнул зубами.

– Коттедж этих Адамсов, – продолжал Г. М., – кажется, находится неподалеку от Эйлсбери, на опушке Гоблинского леса, прямо напротив озера.

– Ну да, – проворчал Мастерс. – Было такое.

Г. М. с любопытством посмотрел на него.

– Они приезжали в этот коттедж, чтобы летом купаться в озере, а зимой кататься на коньках. Девочка исчезла зимой, когда темнеет рано, а все двери и окна в доме запирают от сквозняка. Говорят, отец семейства едва не повредился умом, когда через неделю ее нашли спящей в кроватке около включенной лампы. Но на вопросы, где она была все это время, девочка отвечала только: «Не знаю».

Снова стало тихо, только красные автобусы с грохотом пробирались сквозь плотный поток машин по Уайтхоллу.

– Мастерс, вы же помните, какой тогда поднялся шум? Скажите, вы читали «Мэри Роуз» Барри?[10]

– Нет.

– Что ж, там описана почти такая же ситуация. И нашлись люди, которые стали утверждать, что Вики Адамс на самом деле дочка фей и ее похитили эльфы…

Мастерс не выдержал и взорвался.

Он стащил с головы котелок и высказал все, что думал по поводу эльфов, в таких подробностях, что Г. М. ничего уже не смог на этот счет добавить.

– Знаю, сынок, знаю, – успокоил его Г. М. Затем его мощный голос зазвучал на октаву выше: – Скажите мне лучше вот что. Все эти разговоры были правдой?

– Какие разговоры?

– Про закрытые окна? Запертые на замок двери? Что в доме не было ни люка на чердак, ни погреба? Только монолитные стены и пол?

– Да, сэр, – ответил Мастерс, огромным усилием вернув себе утраченное чувство собственного достоинства. – Вынужден признать, что это так.

– Значит, никаких хитроумных штучек в коттедже не было?

– С вашей точки зрения, нет, – ответил Мастерс.

– Что вы хотите этим сказать?

– Послушайте, сэр. – Мастерс понизил голос. – Перед тем как Адамсы въехали в этот коттедж, там находилось логово Чака Рэндалла. В то время он был самым крутым из всех крутых бандитов, но через пару лет мы упекли его за решетку. Вы думаете, Чак не устроил там какого-нибудь потайного приспособления для бегства? Ну уж нет! Только вот…

– Да? И что?

– Мы ничего не нашли, – проворчал Мастерс.

– Могу себе представить, как это обрадовало старого инспектора Разерфорда.

– Скажу честно, он был просто в ярости. Да еще эта девочка, такая милая, большеглазая и темноволосая. Ну как такой не поверить?

– Да, – сказал Г. М. – Это меня и тревожит.

– Тревожит вас?

– Эх, сынок, – угрюмо сказал Г. М., – эта Вики Адамс – избалованная дочка безумно любящих родителей. Ее считали странной и чудной. И даже потакали этим странностям. С нежного возраста, когда она была особенно впечатлительной и восприимчивой, ее окутывал ореол тайны, о которой помнят до сих пор. Какой стала эта женщина, Мастерс? Какая она сейчас?

– Дорогой сэр Генри! – нежно промурлыкала мисс Вики Адамс, как только машина Уильяма Сейджа свернула с шоссе.

Впереди сидели Билл и Ева Дрейтон, сзади – Вики и Г. М. За ними на фоне ясного предзакатного неба виднелись темно-красные крыши Эйлсбери. Машина съехала на проселочную дорогу, нырнув в туннель влажной зелени, а затем снова повернула, на этот раз на узкую тропинку, пролегавшую между двумя живыми изгородями.

Сэр Генри выглядел не слишком радостным, однако вид трех больших корзин для пикника из «Фортнум и Мейсон», так набитых яствами, что плетеные крышки едва закрывались, немного утешал его. Никто в машине не радовался, за исключением, возможно, самой мисс Адамс.

Вики, в отличие от Евы, была миниатюрной, темноволосой и жизнерадостной. Большие светло-карие глаза в обрамлении иссиня-черных ресниц смотрели то с лукавым кокетством, то с задумчивой мечтательностью. Покойный сэр Джеймс Барри, возможно, назвал бы ее феей. Люди более рационально мыслящие увидели бы в ней другое качество: она обладала необычайной сексуальной привлекательностью, которую любой мужчина, находившийся в ярде от нее, ощущал так же явно, как физическое прикосновение. Несмотря на маленький рост, голос у Вики был звучным и громким, как у Евы. И она пользовалась своими преимуществами даже в простых делах. Например, когда указывала дорогу.

– Сначала направо, – говорила она, наклоняясь вперед и кладя руки на плечи Билла Сейджа. – Потом прямо до следующего светофора. Какой умный мальчик!

– Да что ты! Да что ты! – восклицал Билл, его уши краснели, а машина начинала вилять по дороге.

– Ой да, очень умный! – Вики игриво дергала его за мочку уха и откидывалась на спинку сиденья.

Ева Дрейтон молчала. Она ни разу не повернулась. Но атмосфера в этой тихой компании, ехавшей на чисто английский пикник, начинала накаляться не на шутку.

– Дорогой сэр Генри! – проворковала Вики, когда они свернули на тропинку между двумя живыми изгородями. – Даже жаль, что вы такой материалист! Правда, очень жаль. Неужели в вас нет ни капли духовности?

– Во мне-то? – изумился Г. М. – Духовности во мне с избытком. Но сейчас, моя девочка, меня интересует только корзина с харчами. Ой!

Билл Сейдж быстро осмотрелся по сторонам.

– Если судить по спидометру, – заметил Г. М., – мы проехали уже больше сорока шести миль. Когда мы покидали город, приличные и разумные люди только садились пить чай. Куда мы направляемся?

– Вы разве не знаете? – спросила Вики, широко распахнув глаза. – Мы едем в коттедж, где в детстве я пережила то ужасное событие.

– Вики, дорогая, оно и правда было таким ужасным? – поинтересовалась Ева.

Взгляд Вики стал задумчивым и мечтательным.

– Честно говоря, не помню. Я ведь тогда была еще ребенком. Ничего не понимала. Тогда я еще не обладала этой способностью.

– Какой способностью? – живо поинтересовался Г. М.

– К дематериализации. Какой же еще! – ответила Вики.

На залитой солнцем дорожке между двух живых изгородей колесо попало на колдобину. Машину резко дернуло, посуда зазвенела.

– Так-так, понятно, – не моргнув глазом отозвался Г. М. – И куда вы, моя девочка, отправляетесь во время дематериализации?

– В странные края. Через маленькую дверцу. Вам не понять. Вы все такие филистеры![11] – простонала Вики. Затем ее настроение внезапно изменилось. Она наклонилась вперед и обрушила все свои женские чары на Билла Сейджа: – Билл, ты хочешь, чтобы я исчезла?

«Спокойно! Спокойно!» – повторял про себя Билл.

– Если только, – с отчаянной учтивостью ответил он, – ты обещаешь потом сразу же появиться.

– Ну, мне придется. – Вики снова откинулась назад и вздрогнула. – Моя сила недостаточно велика. Но даже такая бедная малышка, как я, возможно, способна преподать вам урок. Смотрите!

Она указала вперед.

Дорога стала шире, и слева на площади в десять акров раскинулись мрачные дебри, носившее причудливое название – Гоблинский лес. Справа виднелось маленькое озеро, оно находилась на частной территории, и его берега были пустынными.

Коттедж располагался на поляне у опушки леса и фасадом выходил на дорогу, от которой его отгораживали росшие в ряд буки, архитектурой же он напоминал бунгало из грубо обтесанного камня с покрытой шифером крышей. К фасаду примыкала деревянная веранда. Коттедж выглядел старым и обшарпанным, картину дополняла пожухлая желто-зеленая трава на лужайке перед домом. Билл припарковал машину на обочине, поскольку своей подъездной аллеи у дома не было.

– Здесь так уединенно, не так ли? – спросил Г. М. Его голос прогремел в полной тишине под горячим солнцем.

– О да! – вздохнула Вики. Она выскочила из машины, и ее юбки взлетели вихрем. – Поэтому они и смогли забрать меня, когда я была еще ребенком.

– Они?

– Дорогой сэр Генри! Неужели мне нужно это объяснять? – Затем она посмотрела на Билла и добавила: – Должна извиниться за состояние дома. Я уже много месяцев не бывала здесь. Но рада сообщить, что ванная современная. Из освещения, разумеется, только керосиновые ламы. Но вам, – ее лицо осветила мечтательная улыбка, – ведь не понадобятся лампы? Если только…

– Хочешь сказать, – спросил Билл, вытаскивая из машины черную сумку, – если ты снова не исчезнешь?

– Да, Билл. И пообещай, что, когда это случится, ты не испугаешься.

Молодой человек начал торжественно клясться, но сэр Генри Мерривейл заставил его замолчать, строго заявив, что не одобряет богохульства. Ева Дрейтон вела себя очень тихо.

– Но пока, – с грустью сказала Вики, – давайте забудем об этом, хорошо? Будем веселиться, петь, танцевать и притворяться, будто мы дети! К тому же наш гость наверняка совсем проголодался.

В таком эмоциональном настрое они стали располагаться для пикника.

По правде говоря, для Г. М. все складывалось не так уж и плохо. Вместо того чтобы усесться на пригорке, они поставили стол со стульями на крытой веранде. В голосах собравшихся слышалась напряженность, но они избегали слов, которые могли бы спровоцировать спор. И лишь когда посуду убрали, мебель и корзины унесли в дом, а пустые бутылки выбросили, в воздухе повисло ощущение надвигающейся опасности.

Вики выудила из-под веранды два полусгнивших раскладных кресла и установила их на заросшей высокой травой лужайке. На этих креслах расположились Ева и Г. М., а Вики повела Билла Сейджа посмотреть на необыкновенное сливовое дерево, правда не уточнив, в чем заключалась его необычность.

Ева уселась, не проронив ни слова. Г. М. занял кресло напротив и закурил черную сигару. Он выждал немного, затем, вытащив сигару изо рта, сказал:

– Знаете, вы прекрасно держитесь.

– Да, – рассмеялась Ева, – в самом деле?

– Вы ведь хорошо знаете эту девушку – Адамс?

– Я ее кузина, – просто ответила Ева. – А после смерти ее родителей единственная родственница. И знаю о ней все.

С другого конца лужайки доносились голоса, что-то говорившие о землянике. Ева, чьи светлые волосы и белая кожа ярко выделялись на фоне темного Гоблинского леса, сжала лежавшие на коленях руки.

– Видите ли, Г. М., – ее голос дрогнул, – есть и еще одна причина, по которой я пригласила вас сюда. Но я… я не знаю, как к этой теме подступиться.

– Я уже старик, – сказал Г. М., выразительно постучав себя по груди. – Можете мне рассказывать все.

– Ева, дорогая! – раздался голос Вики с другого конца заросшей лужайки. – Эй, Ева!

– Да, дорогая!

– Я тут вспомнила, – крикнула Вики, – что до сих пор не показала Биллу коттедж! Не возражаешь, если я ненадолго украду его у тебя?

– О нет, дорогая! Конечно нет!

Г. М. сидел лицом к бунгало и видел, как Вики с Биллом входят внутрь. Он обратил внимание на задумчивую улыбку Вики, когда она закрывала дверь. Ева даже не оглянулась. Солнце клонилось к закату, и его огненные лучи пробивались сквозь гущу Гоблинского леса за коттеджем.

– Я не позволю ей забрать его! – внезапно воскликнула Ева. – Не позволю! Не позволю! Не позволю!

– А он ей нужен, девочка моя? Или, что еще важнее, нужна ли она ему?

– Она ему не нужна, – решительно заявила Ева. – Совсем. И не будет нужна.

Г. М. пыхнул сигарой и даже не двинулся с места.

– Вики – обманщица, – заявила Ева. – Думаете, я это со зла?

– Необязательно. У меня у самого сложилось такое же мнение.

– Я терпеливая, – сказала Ева. Ее голубые глаза уставились в одну точку. – Я очень, очень терпелива. Могу годами ждать того, чего хочу. Билл сейчас зарабатывает немного, да и у меня за душой ничего нет. Но Билл, несмотря на свою беспечность, талантлив. Ему нужна правильная девушка, которая поможет и поддержит. Если только…

– Если только эльфийская фея оставит его в покое, так?

– Вики всегда так себя ведет, – сказала Ева, – со всеми мужчинами, которые встречаются ей на пути. Вот почему она до сих пор не замужем. Она говорит, что ее душа должна свободно общаться с другими душами. Этот оккультизм… – Затем она перестала сдерживаться и рассказала всю историю семьи Адамс.

Эта всегда владеющая собой девушка говорила долго и от души. Говорила так, как, возможно, никогда прежде. И среди сгущавшихся теней перед ними словно возникла Вики Адамс – девочка, обожавшая находиться в центре внимания, ее отец – дядя Фред, и мать – тетя Маргарет.

– Разумеется, во время ее исчезновения я была еще маленькой и не понимала, какая она. Но после, о, после я ее узнала! И подумала…

– О чем же?

– Если уговорю вас сюда приехать, – сказала Ева, – она наверняка затеет какую-нибудь игру, чтобы показать себя во всей красе. А вы ее разоблачите. И Билл увидит, какая она обманщица! Но все безнадежно! Безнадежно!

– Послушайте, – задумчиво сказал Г. М., куривший уже третью сигару. Расправив плечи, он продолжил: – Вам не кажется, что эти двое отсутствуют подозрительно долго? Многовато у них ушло времени на осмотр маленького бунгало.

Ева очнулась от воспоминаний и уставилась на сэра Генри. Затем вскочила. Теперь она уже, похоже, не думала об исчезновении.

– Я на минуточку, – коротко сказала она.

Ева поспешила к коттеджу, поднялась на веранду и открыла дверь. Г. М. слышал, как застучали ее каблуки по маленькому коридору. Вернулась она почти сразу, закрыла дверь и снова подошла к Г. М.

– Все двери в комнатах закрыты, – заявила она взволнованным голосом. – Я решила их не беспокоить.

– Не волнуйтесь так, девочка!

– Меня совершенно не интересует, – решительно сказала Ева, с трудом сдерживая слезы, – что сейчас между ними происходит. Давайте возьмем машину и вернемся в город без них?

Г. М. выбросил сигару, встал и взял ее за плечи.

– Я уже старик, – сказал он со зловещей, как у великана-людоеда, ухмылкой. – Так что послушайте меня.

– Нет!

– Если я хоть немного разбираюсь в том, как устроен человек, – настойчиво продолжил Г. М., – то этот ваш приятель увлечен Вики Адамс не больше, чем я. Он напуган, девочка моя. Напуган. – На лице Г. М. появилось сомнение и нерешительность. – Я не знаю, чего он боится. Черт возьми, не знаю! Но…

– Эй! – раздался голос Билла Сейджа.

И доносился он не от коттеджа.

С трех сторон их окружал Гоблинский лес, очертания которого теперь расплывались в сумерках. Крик прозвучал на севере, а вслед за ним послышался хруст кустарника. Билл, чьи волосы, спортивная куртка и фланелевые брюки были изрядно перепачканными, смотрел на них с горестным выражением лица.

– Вот она, ее чертова дикая земляника! – объявил он, вытягивая руку. – Целых три ягоды. Плоды, вы уж простите за сравнение, сорока пяти минут тяжелых трудов. Я отказываюсь искать их в темноте!

Какое-то время губы Евы Дрейтон беззвучно двигались.

– Так вы… все это время были не в коттедже?

– В коттедже? – Билл взглянул на нее и ответил: – Я был в коттедже минут пять. Но ох уж эта Вики и ее женские капризы! Она захотела дикой земляники из этого, как она говорит, леса.

– Минуточку, сынок! – очень резко сказал Г. М. – Вы ведь не выходили через переднюю дверь. Через нее никто не выходил.

– Нет! Я вышел через дверь черного хода. Он ведет прямо в лес.

– Так. И что случилось потом?

– Ну, я пошел искать эту чертову…

– Нет-нет! Что сделала она?

– Вики? Она заперла дверь изнутри. И еще улыбнулась мне через стеклянную дверь. Она…

Билл осекся. Он удивленно выпучил, а затем прищурил глаза, как будто его осенила неожиданная мысль. Все трое повернулись и посмотрели на каменный коттедж.

– Между прочим… – сказал Билл и яростно откашлялся. – Между прочим, вы с тех пор не видели Вики?

– Нет.

– Но не может же…

– Еще как может, сынок, – возразил Г. М. – Давайте лучше пойдем туда и посмотрим.

На крыльце они ненадолго остановились. После захода солнца пахло теплой влажной землей. Через полчаса должно было окончательно стемнеть.

Билл Сейдж распахнул дверь и позвал Вики. Казалось, что его крик проник во все комнаты и отразился от стен гулким эхом. В лица им ударил горячий душный воздух коттеджа, где месяцами не открывали окон.

– Заходим, – рявкнул Г. М. – И хватит орать. – Старый маэстро нервничал. – Я уверен, что она не вышла через парадную дверь, но мы должны убедиться, что отсюда невозможно незаметно выскользнуть.

Споткнувшись о стол и стулья, которые вынесли на веранду, сэр Генри закрыл дверь на засов. Они оказались в узком коридоре с некогда красивым паркетом и сосновыми панелями на стенах, этот коридор вел к стеклянной двери черного хода. Переваливаясь с ноги на ногу, Г. М. направился к двери, осмотрел ее и убедился, что она закрыта на засов, как говорил Билл.

В Гоблинском лесу сгущались сумерки.

Они обыскали коттедж, стараясь держаться вместе. Он был небольшим. С одной стороны от коридора находились две достаточно просторные комнаты, с другой – две маленькие, чтобы осталось пространство для ванной и кухонного уголка. Г. М., поднимая в воздух клубы пыли, осмотрел каждый дюйм, где только мог спрятаться человек.

Все окна заперты изнутри. А дымоход слишком узкий, чтобы пролезть через него.

И никаких следов Вики Адамс.

– Да чтоб мне провалиться! – сокрушенно вздохнул сэр Генри Мерривейл.

Повинуясь безумному импульсу, объяснить который не смог бы даже Г. М., они все собрались около открытой двери в ванную. Из крана монотонно капала вода. В последних лучах заката их лица отражались в матовом оконном стекле.

– Билл, – дрожащим голосом сказала Ева, – это какой-то фокус. Ох, как мне хочется, чтобы ее разоблачили! Это просто фокус!

– Тогда где же она?

– Г. М. нам скажет! Скажете, Г. М.?

– Ну… подождите, – пробормотал великий муж.

Г. М. сердито глядел из-под панамы, на которой красовался большой черный отпечаток ладони, оставленный им, когда он поправлял шляпу после осмотра камина.

– Сынок, – сказал он Биллу, – хочу задать вам один вопрос по поводу всей этой ахинеи. Можете поклясться, что, когда вы отправились собирать землянику, Вики Адамс не ушла с вами?

– Пусть Бог будет мне свидетелем, но она не уходила, – ответил Билл с таким жаром, что в правдивости его слов не осталось сомнений. – Да и как, черт побери, она могла это сделать? Взгляните на запертую дверь черного хода!

Г. М. яростно поправил панаму, оставив на ней еще два отпечатка ладоней.

Наклонив голову, он сделал два-три тяжелых шага по узкому коридору. Его нога наткнулась на лежавший на полу предмет, на который прежде никто не обратил внимания. Г. М. поднял его. Это был большой квадратный кусок клеенки с неровно оторванным углом.

– Вы что-то нашли? – напряженным голосом спросил Билл.

– Нет. По крайней мере, ничего существенного. Но минуточку!

Слева, в конце коридора, находилась спальня, из которой исчезла маленькая Вики Адамс. И хотя Г. М. уже обыскал ее, он снова открыл дверь.

В Гоблинском лесу почти совсем стемнело.

Сэр Генри смутно представил себе, как выглядела эта комната двадцать лет назад: повсюду оборки, кружевные занавески на окнах, мебель из полированного красного дерева, зеркала, поблескивающие на бумажных обоях. Но больше всего Г. М. заинтересовали окна.

Он тщательно провел ладонью по раме каждого из них, неуклюже взгромоздился на стул и осмотрел сверху. Затем одолжил у Билла спичечный коробок, и темноту осветили маленькие огоньки, появлению которых предшествовало чирканье спичек, от которого каждый раз все присутствующие вздрагивали. Надежда угасла на лице сэра Генри, и его спутники заметили это.

– Г. М., – уже в десятый раз повторил Билл, – где она?

– Сынок, – печально ответил Г. М., – я не знаю.

– Пойдемте отсюда, – отрывисто сказала Ева, а затем и вовсе сорвалась на крик: – Я знаю, что это фокус! Вики – обманщица! Уйдем отсюда! Ради бога, давайте отсюда уйдем.

– Честно говоря, – откашлявшись, сказал Билл, – я согласен. Все равно до утра от Вики не будет никаких вестей.

– Еще как будет, – прошептал из темноты голос Вики.

Ева закричала.

Они зажгли лампу.

Но в комнате никого больше не оказалось.

Стоит признать, что коттедж они покидали не самым достойным образом.

Не станем в красках описывать, как они, спотыкаясь, бежали в темноте по заросшей лужайке, как грузили в машину корзины и одеяла для пикника и как, петляя по проселочным дорогам, наконец выехали на шоссе.

Впоследствии сэр Генри Мерривейл, посмеиваясь, говорил: «Ничего особенного, чуть-чуть мурашки по телу побегали». Он не кривил душой, нервы у Г. М. поистине были железные. Но он переживал, сильно переживал. И последующие события показали это.

Вечером Г. М. заехал в «Кларидж», где скромно поужинал лобстерами и десертом «Персик Мельба», затем вернулся к себе домой на Брук-стрит и забылся тяжелым кошмарным сном. Проснулся он в три часа ночи от звонка телефона на прикроватном столике. Летний рассвет еще не наступил, и за окнами было темно.

От услышанного у Г. М. тут же подскочило давление.

– Дорогой сэр Генри! – проворковал знакомый эльфийский голосок.

К Г. М. тут же вернулось присутствие духа, а вместе с ним прежняя желчность и язвительность. Он включил лампу и бережно водрузил на нос очки, чтобы ответить на звонок надлежащим образом.

– Я имею честь, – сказал он угрожающе вежливым тоном, – разговаривать с мисс Вики Адамс?

– О да!

– И я искренне полагаю, что вы хорошо провели время? – спросил Г. М. – Вы уже материализовались?

– О да!

– И где вы сейчас находитесь?

– Боюсь, – с лукавым смешком ответил голос, – что в ближайшие пару дней это будет секретом. Хочу преподать вам хороший урок. Счастливо, любезнейший сэр! – Она повесила трубку.

Г. М. ничего не сказал. Он встал с постели и принялся ходить по комнате. Его живот величественно возвышался под старомодной ночной рубашкой, спускавшейся до пят. Затем, уж если его разбудили в три часа ночи, он счел своим долгом разбудить кого-нибудь еще и набрал домашний номер старшего инспектора Мастерса.

– Нет, сэр, – мрачно ответил Мастерс, откашлявшись, чтобы его голос не звучал слишком хрипло со сна. – Я не против вашего звонка. Вовсе нет! – с некоторым удовольствием добавил он. – У меня для вас есть кое-какие новости.

Г. М. подозрительно покосился на телефон:

– Мастерс, опять пытаетесь одурачить меня?

– По-моему, этим обычно занимаетесь вы.

– Ну ладно, ладно! – проворчал Г. М. – Что за новости?

– Помните, вы говорили вчера о деле Вики Адамс?

– Да, припоминаю.

– Хорошо. Так вот, я вчера перекинулся парой слов кое с кем из наших ребят. И мне намекнули, что стоит повидаться с одним юристом. Он был адвокатом старого мистера Фреда Адамса, пока тот не умер лет шесть или семь назад. – Теперь Мастерс заговорил с нескрываемым триумфом: – Сэр Генри, я всегда говорил, что Чак Рэндалл наверняка придумал в коттедже какую-нибудь хитрость, чтобы быстро и незаметно сбежать. Так и есть. А хитрость эта…

– Вы совершенно правы, Мастерс. Ваша хитрость – это окно с секретом.

Телефон буквально вздрогнул от неожиданности, если так можно выразиться.

– Что вы сказали?

– Окно с секретом, – терпеливо повторил Г. М. – Вы нажимаете на пружину. И вся рама, обе ее створки, опускается на достаточное расстояние, чтобы человек мог пролезть в окно. Потом остается только поднять ее обратно.

– Но как, скажите на милость, вы об этом узнали?

– Эх, сынок! Такие окна ставят в загородных домах еще со времен гонений на католических священников. Догадаться было несложно. Только вот… то окно не открывается.

– Не открывается, – раздраженно согласился Мастерс. – И вы знаете почему?

– Догадываюсь. Но лучше расскажите вы.

– Потому что незадолго до смерти мистер Адамс выяснил, что любимая дочурка пудрила ему мозги. Он никому об этом не сказал, кроме своего адвоката. Мистер Адамс взял пригоршню гвоздей и так крепко приколотил верхнюю раму, что сдвинуть ее не смог бы даже орангутанг. А потом закрасил гвозди, чтобы они стали незаметными.

– Ага. Но теперь вы их точно заметите.

– Я сомневаюсь, что юная леди об этом знала. Но боже мой! – в сердцах воскликнул Мастерс. – Хотел бы я посмотреть, как кто-то попытается проделать этот трюк.

– Хотели бы? Тогда, я думаю, вам будет интересно узнать, что та самая девушка только что исчезла в том же самом доме.

Г. М. приступил к долгому и подробному изложению фактов, но был вынужден прерваться, когда его собеседник на другом конце провода впал в неистовство.

– Честное слово, Мастерс, – со всей серьезностью сказал Г. М. – Я не шучу. Она не вылезала в окно. Но все-таки смогла выбраться. Нам нужно встретиться, – распорядился он, – завтра утром. А пока, сынок, хорошенько выспитесь.

На следующий день Мастерс с помятым лицом явился в комнату для гостей Клуба почтенных консерваторов незадолго до начала ланча.

Комната для гостей – мрачное, как могила, помещение – выходила окнами в колодец. Со стен на гостей взирали портреты бородатых джентльменов с такими угрюмыми лицами, какие бывают при несварении желудка. По залу витали душные запахи дерева и кожи. На столе стоял виски и содовая, однако Г. М. расположился в кожаном кресле подальше от напитков и гладил ладонями свою лысую голову.

– Что ж, Мастерс, не кипятитесь! – предупредил он старшего инспектора. – Дело, конечно, заковыристое. Но криминала в нем нет… пока что.

– Я знаю, что криминала нет, – сухо ответил Мастерс. – Как бы то ни было, я поговорил с суперинтендантом из Эйлсбери.

– С Фоулером?

– Вы его знаете?

– Конечно. Я всех знаю. Он будет смотреть в оба?

– Он собирается осмотреть коттедж, будь он неладен. Я попросил перенаправлять все телефонные звонки сюда. Между тем, сэр…

В этот момент, словно по какой-то дьявольской воле, телефон зазвонил. Г. М. снял трубку быстрее Мастерса.

– Это старик, – сказал он, машинально принимая важную позу. – Да, да! Мастерс здесь, но он пьян. Сначала расскажите мне. В чем дело?

В трубке заговорили слабым голосом.

– Ну конечно, я заглядывал в кухонный шкаф! – заревел Г. М. – Правда, честно говоря, я не надеялся найти там Вики Адамс. Что такое? Повторите! Тарелки? Чашки, которые…

С лицом Г. М. произошла пугающая перемена. Он замер. От прежнего позерства не осталось и следа. Сэр Генри внимательно слушал слабый голос в трубке, его глаза двигались, а разум пытался сопоставить все факты. Наконец он повесил трубку, хотя голос все еще продолжал говорить.

Г. М. неуверенной походкой направился к центральному столу, выдвинул стул и уселся на него.

– Мастерс, – сказал он очень тихо, – я совершил самую глупую ошибку в своей жизни. – Прочистив горло, он продолжил: – Я не должен был совершать ее, сынок. Не должен. И не кричите на меня за то, что я так грубо оборвал разговор с Фоулером. Теперь я могу рассказать, как исчезла Вики Адамс. Один раз она все-таки не солгала, когда сказала, что отправится в странные края.

– Что вы хотите этим сказать?

– Она умерла, – ответил Г. М. Эти слова тяжким грузом повисли в мрачной комнате, со стен которой смотрели бородатые лица. – Видите ли, – печально продолжал Г. М., – многие были правы, считая Вики Адамс обманщицей. Так и есть. Чтобы привлечь к себе внимание, она разыграла родителей трюком с окном. С тех пор она все время использовала то происшествие в своих целях. Вот поэтому я и пошел по ложному следу. Я все ждал, какой еще фокус покажет Вики Адамс. И даже представить не мог, что пара элегантных красавцев – мисс Ева Дрейтон и мистер Уильям Сейдж – сговорились убить ее.

Мастерс медленно встал:

– Вы сказали… убить?

– О да. – Г. М. снова откашлялся. – Мне заранее отвели роль свидетеля. Они знали, что Вики Адамс не устоит и попытается исчезнуть, ведь она считала, что всегда сможет выбраться через окно. Они хотели, чтобы Вики рассказала о своем намерении исчезнуть. Они ничего не знали об окне с секретом, Мастерс. Но свой план разработали досконально. Ева Дрейтон даже рассказала мне о мотивах. Разумеется, она ненавидела Вики. Но это не главное. Она единственная родственница Вики Адамс и унаследует кучу денег. Ева сказала, что умеет быть терпеливой. И разрази меня гром, как пылали ее глаза, когда она это говорила! Чтобы не рисковать и не навлечь на себя даже малейшего подозрения в убийстве, она готова была ждать семь лет, по истечении которых пропавшего человека признают мертвым. Я думаю, именно наша Ева была движущей силой этого преступного сговора. Она выглядела испуганной лишь иногда. Сейдж боялся все время. Но именно Сейдж взял на себя всю грязную работу. Он заманил Вики Адамс в коттедж, пока Ева отвлекала меня задушевными беседами на лужайке… – Г. М. сделал паузу.

Перед глазами старшего инспектора Мастерса с невыносимой ясностью возникло бунгало из необработанного камня на фоне темного леса. Он уже видел его много лет назад.

– Мастерс, – сказал Г. М., – скажите мне, почему в доме, где никто не жил уже много месяцев, из крана капает вода?

– И почему же?

– Потому что Сейдж – хирург. Я сам видел, как он вытаскивал из машины черную сумку с инструментами. Он отвел Вики Адамс в дом. Зарезал ее в ванной комнате, раздел и расчленил прямо в ванной. Ну, только не волнуйтесь, сынок!

– Продолжайте, – сказал Мастерс, даже не двинувшись с места.

– Голову, тело, руки и ноги он завернул в три больших прямоугольных куска прозрачной клеенки. Каждый зашил грубой ниткой, чтобы не вытекала кровь. Вчера вечером я нашел кусок такой клеенки, который Сейдж оторвал, когда соскользнула иголка. Затем Сейдж вышел из дома, оставил дверь черного хода незапертой и пошел собирать землянику для алиби.

– Сейдж ушел, оставив тело в доме? – воскликнул Мастерс.

– Ну да, – согласился Г. М.

– И где же он его спрятал?

Г. М., проигнорировав вопрос, продолжил:

– А что же в это время делала Ева Дрейтон? Когда прошли условленные три четверти часа, она заявила, что ее жених крутит шашни с Вики Адамс, и убежала в дом. Но что она там делала? Ева прошла по коридору, я сам это слышал. А потом просто заперла дверь и закрыла ее на засов. После чего тут же вернулась ко мне со слезами на глазах. Итак, эти красавцы приготовились к обыску.

– К обыску? – переспросил Мастерс. – В доме, где находилось тело?

– О да. – Мастерс поднял сжатые в кулаки руки. – Вероятно, этот молодчик Сейдж пришел в ужас, когда я обнаружил выброшенный им кусок клеенки, – сказал Г. М. – Тогда эти двое пустили в ход новые трюки. Исчезнувшая девушка заговорила, показывая, что она жива. Если бы вы там были, сынок, то заметили бы, что голоса Евы Дрейтон и Вики Адамс похожи. Когда Ева говорила в темной комнате, старательно подражая несвойственному ей жеманному тону, сходство было абсолютным. Так же она поступила, когда звонила мне по телефону. Дело было сделано, Мастерс. Оставалось только вытащить тело из дома и увезти как можно дальше…

– Но, сэр, об этом я и спрашивал вас! Где все это время находилось тело? И кто, черт побери, вытащил его из дома?

– Это сделали мы, – ответил Г. М.

– Что вы говорите?

– Мастерс, вы забыли про корзины для пикника?

И тут старший инспектор заметил, что Г. М. стал бледным, как призрак. Следующие слова сразили Мастерса наповал:

– Три большие плетеные корзины с крышками. После обильной трапезы на веранде корзины занесли в дом, откуда Сейдж их и забрал. Почти всю грязную посуду ему пришлось оставить в кухонном шкафу. Итак, три плетеные корзины для пикника и по свертку от мясника в каждой из них. Одну я сам нес до машины. И она показалась мне странной… – Г. М. протянул дрожащую руку к виски. – Знаете, – сказал он, – меня теперь все время будет мучить вопрос: а вдруг я нес голову?