В бледных предрассветных сумерках пляж, тянувшийся на полмили до самого мыса, казался совершенно пустынным. После отлива за гладкой полосой песка обнажилось грязное покатое дно. Но вода уже начала прибывать, и первые плоские волны прибоя робко подбирались к берегу.

К пляжу вела узкая тропинка, пролегавшая через высокий дугообразный берег. Лишь оказавшись на песке, справа вдалеке можно было разглядеть коттедж Нормана Кейна. Однако темный клин между песком и морем служил хорошим ориентиром. Каменные глыбы, сгрудившись, образовали гряду, уходившую в море на несколько сотен ярдов и закруглявшуюся в конце, словно лапа огромного животного, которая ловила набегавшие волны. Билл Стейси сразу узнал этот мыс, прозванный в здешних местах Львиной Лапой, едва только начал спускаться по тропинке к пляжу.

Стоит отдать Стейси должное, он не до конца еще растерял бодрое расположение духа даже после того, как пешком прошел две мили с пустым желудком и тяжелым чемоданом в руках. Норман Кейн рассказал, каким поездом можно добраться из Лондона и на какой проселочной станции следует выйти. Но он не упомянул, что в столь ранний час общественный транспорт здесь не ходит.

Предвкушение от встречи с Мэрион – племянницей и секретаршей Кейна – так воодушевляло Стейси, что он не придал этому никакого значения. Он не знал, известно ли Кейну о его влюбленности в Мэрион. Норман Кейн относился к нему с той насмешливой снисходительностью, которой он обычно удостаивал легкомысленных журналистов вроде Стейси. А Стейси, в свою очередь, скрывал от Мэрион, смотревшую на своего дядю как на героя, что считает Нормана Кейна импозантным неугомонным проходимцем.

В какой-то степени Кейн был выдающимся человеком, имел большое влияние в лондонском деловом сообществе и управлял своими компаниями с мастерством жонглера. Он искренне любил Мэрион, как и остальных своих иждивенцев, и обладал поистине неуемной энергией, проявлявшейся в его страсти к мелодраматическим эффектам. Когда же у него начались проблемы с сердцем, только доктору Гастингсу удалось убедить Кейна перебраться на лето в Южный Уэльс.

Стейси знал, что болезни сердца – частые спутники бывших спортсменов, страдающих ожирением. Когда он в последний раз видел Кейна и Мэрион, оба показались ему встревоженными, и это вызвало у него беспокойство. Но теперь, спустившись на рассвете к пляжу, Стейси подумал, что с Кейном точно не может случиться ничего дурного.

Кейн предстал перед ним собственной персоной. Даже издалека Стейси узнал его массивную фигуру, облаченную в щегольской темно-красный купальный халат, украшенный белой тесьмой. Он вальяжно шел, помахивая полотенцем и поддавая песок резиновыми шлепками. Его халат ярким пятном выделялся в той части пустынного берега, где Львиная Лапа вытягивалась навстречу приливу.

Кейн быстрым шагом двигался по Лапе. Купаться он не собирался. Он хотел спрыгнуть с камней в море.

– Эй! – громко крикнул Стейси.

Плавать в море с таким слабым сердцем? Рокот волн усиливался, вода уже омывала край Лапы.

– Эй, там, на берегу! – крикнул Стейси. – Кейн! Эй!

Его крик разнесся над пустынным пляжем и наконец достиг ушей Кейна. Тот обернулся. Он был в пятидесяти ярдах от Стейси на мысе, но все равно поднял вверх полотенце и помахал им.

– Приветствую, мой мальчик! – громогласно крикнул он в ответ. – Не ждал тебя так рано. Пошли искупаемся! Вода прекрасная. Все просто…

Тогда-то все и случилось.

Стейси никогда не забудет этого большого седовласого мужчину, который стоял на фоне моря и темного изгиба Львиной Лапы. Он находился слишком далеко, и Стейси не мог разглядеть выражения его лица. Но голос Кейна оборвался внезапным удивленным вскриком. Он ссутулил плечи, уставился на пляж, слегка пошатнулся и обхватил себя руками, словно ему вдруг стало холодно. А потом, как мешок с песком, рухнул ничком.

Прошло секунды две, прежде чем Стейси сорвался с места и устремился к нему. Он заметил, что теперь на пляже не один. Издалека, от коттеджа Кейна, к нему бежала Мэрион. Солнечные лучи играли на ее золотистых волосах, на ней был купальный костюм, пляжный халат развевался по ветру. Следом неуклюже ковылял доктор Гастингс в белом льняном костюме.

Но Стейси не стал их дожидаться. Он инстинктивно почувствовал, что с Норманом Кейном случилась беда. И это не обычный обморок.

Наверху вдоль всей Львиной Лапы пролегала тропа примерно в два фута шириной. Стейси мчался по этой тропе, пока огромное тело Кейна не преградило ему дорогу. Он лежал на правой руке, согнутой и все еще сжимавшей полотенце. Левая была безвольно вытянута вдоль тела. Стейси попытался нащупать пульс, но не смог.

Он стоял, глядел на тело и слушал, как волны с шумом бьются о камни. Сердце Кейна остановилось, вот и все. В тот момент Стейси не обратил внимания на маленькое отверстие, прореху на спинке его темно-красного халата, прямо над сердцем. Слишком сильно ошеломило его случившееся. Только осознав, что перед ним покойник, он побежал обратно на пляж, где встретил Мэрион и доктора Гастингса.

– Постой, – сказал он, когда девушка попыталась пройти мимо него. – Доктор, идите лучше вы. Все равно он умер.

Все трое замерли. Стейси даже не представлял, какое воздействие его слова оказали на племянницу Кейна. Он также поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел Мэрион без очков. Она была красивой, но очки придавали ей деловой и немного чопорный вид. Доктор Гастингс нависал над ней. Мрачным тяжелым лицом и жесткими, коротко подстриженными волосами он чем-то напоминал тевтонского рыцаря.

– Ой! – воскликнула Мэрион, тяжело дыша и с любопытством глядя на Стейси. – Это… самоубийство?

– Самоубийство? – повторил потрясенный Стейси. – Нет. У него остановилось сердце. Почему ты подумала о самоубийстве?

– Ой! – повторила Мэрион и схватила его за руку. – Я хочу его видеть. Нет, не волнуйся за меня. Думаю, дойти я смогу. Просто что-то плохо соображаю.

Доктор Гастингс, похоже, собирался решительно возразить, но затем передумал и поспешил к Львиной Лапе. Мэрион и Стейси вместе с ним подошли к телу и подождали, пока он осмотрит его.

– Послушайте, – хрипло начал доктор Гастингс, потом откашлялся и предпринял еще одну попытку: – Да, он действительно умер. Но возможно, причина смерти не та, о которой вы подумали. Мэрион, вы не знаете, Лайонел уже встал?

«Так этот тип тоже в коттедже?» – подумал Стейси. Высокомерный мускулистый мистер Лайонел Пелл ему никогда не нравился. Норман Кейн когда-то ухаживал за матерью Лайонела, еще до того, как та вышла замуж за ныне покойного мистера Пелла. Похоже, это подвигло Лайонела к тому, чтобы предъявить Кейну некоторые претензии и в итоге сесть ему на шею.

– Лайонел? – повторила Мэрион. – Я… я его не видела. Проснувшись, я решила искупаться с утра с другой стороны залива. Думаю, он еще не встал. А почему вы спрашиваете?

– Потому что ему придется сесть в машину, поехать в деревню и обратиться в полицию, – ответил доктор Гастингс со своей привычной прямотой. – Боюсь, произошло убийство.

Шум прибоя усиливался. Волны разбивались о камни, превращаясь в облако брызг, напоминавших призрачную львиную гриву. Холодный ветер подул с юга и стал трепать пляжный халатик Мэрион. Она посмотрела на доктора своими близорукими голубыми глазами и заморгала, словно пытаясь сдержать слезы.

– Нам лучше вернуться в дом, – быстро продолжил Гастингс, – и найти, что можно использовать в качестве носилок. Он ведь тяжелый. Во время прилива здесь неподалеку образуются опасные встречные течения, мы же не хотим, чтобы его унесло в море до приезда полиции.

К Стейси наконец вернулся дар речи.

– Полиция? Господи, зачем вам полиция? Его сердце…

– Сердце у него здоровее, чем у нас с вами, – возразил Гастингс.

– Так вы знали, – сказала Мэрион.

– Я не мог этого не знать, моя дорогая девочка. Я ведь его врач. Только не надо так расстраиваться. Лучше взгляните фактам в лицо. Произошло убийство. Крови было немного, и ее плохо видно на темно-красном халате, но все-таки, возможно, вы ее заметили. Так же, как и отверстие на спинке халата, над тем местом, где находится сердце.

Мэрион задрожала, Стейси обнял ее и сдержанно обратился к доктору:

– Послушайте, я не хочу утверждать, что вы сошли с ума, но лучше бы вы отошли в сторону и наговорили всю эту чушь мне, а не ей. Убийство? Как его могли убить? На тропинке он был один. И ни души на сотню ярдов вокруг. Вы же сами это видели.

– Верно, – вмешалась Мэрион. – После купания я села, чтобы обсохнуть у склона берега, и видела, как идет дядя. Доктор, это правда.

– Да, это правда. Я заметил его с веранды коттеджа, – подтвердил Гастингс.

– В таком случае к чему все эти разговоры про убийство? – спросил Стейси. – Постойте! Или вы хотите сказать, что его застрелили из какой-нибудь дальнобойной винтовки? Но такое оружие должно стрелять на очень большие расстояния. Перед падением он стоял спиной к морю, за ним простиралась водная гладь, и ни одного корабля или лодки на горизонте.

– Нет, я не это хочу сказать.

– А что же?

– Его убили, – медленно ответил Гастингс, – каким-то острым стальным предметом. Наподобие старой шляпной булавки. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Я пока не извлек ее. И до вскрытия не смогу утверждать, что это за оружие.

Днем небо стало серым и пошел дождь, а в коттедж явился суперинтендант Морган и сразу проследовал на крытую веранду, где в молчании сидели Мэрион, доктор Гастингс, Лайонел Пелл и Билл Стейси. Море грозно поблескивало за окном, и набегавшие на берег волны, казалось, готовы были обрушиться на коттедж. Суперинтендант Морган пришел в непромокаемом плаще и шляпе, суровое выражение его лица контрастировало с мягким вкрадчивым голосом.

Бросив на Гастингса недобрый взгляд, он заявил:

– Значит, так! Доктор, я считаю, что вы сделали это намеренно.

– Хотите сказать, – уточнил Гастингс, – что я убил мистера Кейна?

– Я не это имел в виду. Я хочу сказать, что вы специально позволили волнам смыть тело в море. Не переживайте. Мы его все равно найдем. Обязательно найдем. Прилив скоро закончится, и его выбросит на берег. – Светлые глаза суперинтенданта вылезли из орбит, но его монотонный голос звучал скорее раздраженно, чем злобно. – Вы специально подстроили так, чтобы волны унесли тело и мы не выяснили, как именно был убит мистер Кейн.

– Мисс Кейн и мистер Стейси скажут вам, что я их предупреждал, – коротко возразил Гастингс. – Я хотел взять носилки и унести его, пока вода не прибыла. Но мы просто опоздали. Да и зачем мне скрывать от вас способ его убийства?

– Того, о чем вы нам рассказали, просто не может быть. И вот почему! Тот человек находился на пляже один. К нему никто не прикасался. И все же его удалось заколоть. Каким образом? Если бы мы обнаружили тело, выяснили бы это.

– Возможно, – согласился Гастингс.

Повисла зловещая пауза, нарушаемая тихим постукиванием моросившего дождя. Билл Стейси, сидевший рядом с Мэрион, даже не смотрел на суперинтенданта. Все его внимание было приковано к другому человеку, который расположился у входа на веранду.

Незнакомец весил не меньше семнадцати стоунов, а плащ-дождевик придавал ему еще больше внушительности. Из-под промокшей кепки собравшихся рассматривали добродушные голубые глаза, а под коротко подстриженными усами, которые казались то ли светло-рыжими, то ли седыми, торчала трубка с такой большой чашей, что невольно создавалось впечатление, будто он не курит, а нюхает находящийся в ней табак. Стейси заметил, что суперинтендант называл его полковником Марчем. Все это время полковник Марч слушал их разговор, но сам не произнес ни слова.

– В то же самое время, – сказал суперинтендант Морган, доставая блокнот, – в деле много других странностей. Мисс Кейн, будьте так любезны, расскажите нам о них.

Мэрион быстро подняла глаза и тут же отвела взгляд. Стейси подумал, что она отлично держится, сохраняя бесстрастное выражение лица, свойственное многим секретаршам.

– Мы наслышаны о том, – продолжал Морган, – что у мистера Кейна было больное сердце. Однако вы утверждаете, что ни от каких болезней сердца он не страдал.

– Так и есть. Думаю, доктор Джонс из деревни тоже об этом знал.

– Тогда почему мистер Кейн продолжал всем рассказывать о своем больном сердце? – поинтересовался Морган.

– Я… я не знаю.

– Тогда скажите мне вот что, мисс. Когда сегодня утром вы узнали о смерти мистера Кейна, то первым делом спросили, не покончил ли он с собой. Почему?

– Я…

– Только правду, мисс!

– Я переживала за него, – ответила Мэрион. – Если хотите знать, он грозился покончить с собой. И вел себя очень странно.

В этот момент в разговор вмешался Лайонел Пелл. Он имел привычку бубнить себе под нос, и его речь звучала неразборчиво, как граммофон, который забыли вовремя завести. Но теперь он заговорил вполне четко и ясно. Длинноносый, узколицый Пелл сидел, вытянув длинные ноги, а привычную равнодушно-надменную гримасу сменило выражение едва ли не участия. Откинувшись на спинку стула, он пустился в разглагольствования:

– Думаю, не странно, а скорее по-детски. Бедный старый мальчишка, это я про Нормана, до сих пор играл в игрушки. Мэрион, расскажи им про картонных солдатиков. И про духовое ружье.

Мэрион бросила на него сердитый взгляд:

– В духовом ружье нет ничего смешного или детского. Оно мощное и совсем не игрушка. Ты же сам им пользовался. Но вот солдатиков, признаюсь, я сама не понимаю. Видите ли, – обратилась она к Моргану, – позапрошлым вечером он принес большущую коробку этих солдатиков. Купил их в Кардиффе. Они все были ярко раскрашены, и каждый – дюймов пять или шесть высотой. На дне коробки еще оказалась деревянная пушка желтого цвета, она стреляла твердыми резиновыми шариками. Дядя пошел к себе в кабинет, распаковал и расставил солдатиков на столе.

Стейси заметил, что человек, которого называли полковником Марчем, вдруг встрепенулся и стал слушать с большим интересом. Все обратили на это внимание, и атмосфера постепенно начала накаляться. Суперинтендант с подозрением посмотрел на Мэрион:

– Правда, мисс Кейн? И он… выглядел довольным?

– Нет, – серьезно ответила она. – У него был болезненный вид. Дядя вышел из кабинета и безо всякой на то причины попросил у меня прощения.

– Мисс Кейн, вы хотите сказать, что ваш дядя был сумасшедшим?

– Мистер Кейн, – вмешался в разговор доктор Гастингс, – был самым здравомыслящим человеком изо всех, кого мне доводилось встречать.

– Теперь позвольте мне кое-что сказать, – заявил суперинтендант Морган. – Вы говорите, что он попросил у вас прощения. Упоминаете про самоубийство. Но я слышал об этом вашем мистере Кейне от моего кузена, Дэвида Моргана. Так вот, кузен говорил, что этот ваш мистер Кейн – просто мошенник. Что его компании обанкротились, а его самого ждет суд. Не в этом ли заключается причина вероятного самоубийства? Я думаю, так оно и есть.

– Мне ничего не известно о личных делах дяди, – сказала Мэрион.

Но Стейси понял, чего она боится. На ней было платье из набивной ткани, и выглядела она скорее как сиделка, чем как секретарша. Сиделка, которая дежурит у постели больного и всеми силами старается, чтобы он не умер.

– Я еще раз спрашиваю: это могло быть причиной самоубийства?

– Могло, – бросил доктор Гастингс. – Но это не объясняет, как можно нанести удар себе в спину под таким углом, да еще на глазах у троих свидетелей. Убийство или самоубийство… Ни того ни другого все равно не могло произойти!

– И все-таки он умер.

– Минуточку, – вмешался полковник Марч.

Уверенный приятный голос успокоил раздраженных и перепуганных людей. Полковник выглядел внушительным и вместе с тем располагающим к себе и своим обращением скорее приглашал вступить в дискуссию, а не в спор. Окинув дружелюбным взглядом собравшихся, он извинился.

– Я понимаю, что, возможно, мне не следует вмешиваться, но есть в этом деле пара моментов как раз по моей части. Суперинтендант, вы не возражаете, если я задам несколько вопросов?

– Спрашивайте на здоровье, – с жаром ответил Морган. – Этот джентльмен, – объяснил он, выпячивая грудь, – глава департамента Д-три в Скотленд-Ярде. Он приехал сюда…

– По одному весьма интересному поручению, – с грустью сказал полковник Марч. – Я расследую серию любопытных краж. Один вор крадет исключительно зеленые подсвечники. И это подпадает под специализацию нашего особого департамента. Простите меня, мисс Кейн, но вы сказали, что за два дня до смерти ваш дядя привез коробку картонных солдатиков. Не могли бы вы показать мне ее?

Не проронив ни слова, Мэрион встала и ушла в коттедж. Доктор Гастингс внезапно поднял взгляд, словно готовясь дать немедленный отпор.

– Мы также услышали, – продолжил полковник Марч, – что он приобрел духовое ружье. Вы стреляли из этого ружья, верно, мистер Пелл?

Лайонел распрямил спину. В разговоре с суперинтендантом он был дружелюбным и любезным. Но к полковнику Марчу обратился со своим привычным безразличием и той непосредственностью, с которой он, будучи всего двадцати трех лет от роду, называл Кейна Норманом, а в долг брал с таким видом, будто оказывал большую услугу.

– Всего несколько раз, – ответил он. – Все-таки это не моя собственность. Вы же не думаете, что славного хозяина этого дома убили одной из тех микроскопических пулек, которыми стреляют из духового ружья? Или резиновыми ядрами из игрушечной пушки?

– Где духовое ружье хранилось?

– Полагаю, что в моей комнате. До вчерашнего вечера. Тогда я отдал его Мэрион. Может, вы лучше у нее спросите?

Вскоре вернулась Мэрион с большой яркой коробкой и передала ее полковнику Марчу. Похоже, она услышала свое имя, поскольку тут же посмотрела сначала на Лайонела, а затем на Билла Стейси. Полковник Марч открыл коробку и фыркнул над своей трубкой.

– И тем не менее резиновые ядра исчезли, – резко заметил он, и от его тона Стейси стало не по себе. – Интересно, где сейчас духовое ружье? Мисс Кейн, вы одолжили его у мистера Пелла?

– Послушайте… – перебил его Гастингс со странным напряжением на лице. Он вскочил, но затем снова сел.

– Да, я одолжила его, – ответила Мэрион. – А что тут такого? Разве я не говорила вам? Взяла его с собой, когда пошла плавать сегодня утром на другую сторону пляжа. Стреляла из него по пустым консервным банкам. Там его и оставила. А когда вернулась на эту сторону, забыла про него. – Она посмотрела на собравшихся, удивленно расширив глаза. – Боюсь, теперь оно заржавеет под дождем. Извините. Но в чем дело? Это важно?

– Мисс Кейн, – сказал полковник Марч, – вы всегда ходите плавать так рано?

– Нет. Это в первый раз. Я переживала за дядю и не могла уснуть.

– Вы любили его?

– Очень любила, – просто ответил Мэрион. – Он был очень добр ко мне.

Лицо полковника Марча стало мрачным и холодным. И таким же невыразительным, как его старая кепка или старая трубка. Он ничего не сказал. Просто аккуратно закрыл коробку с солдатиками и жестом подозвал к себе суперинтенданта. Ждать результата им пришлось недолго.

В конце дня тело выбросило на берег в двух милях от Барри-Айленда. А Мэрион Кейн задержали и отправили для допроса в полицейский участок. Формальная процедура, которая обычно предшествовала предъявлению обвинения и аресту по подозрению в убийстве.

Это была самая ужасная ночь в жизни Стейси. Он убеждал себя, что нужно сохранять спокойствие и бороться с импульсивными желаниями оборвать телефон адвоката или оккупировать полицейский участок и всех донимать. С горькой иронией он осознавал, что ему не хватает выдержки и спокойствия доктора Гастингса. Оказавшись в затруднительном положении, он пытался предпринять хоть что-нибудь. Совершить поступок – пусть даже сомнительный, например подбить кому-нибудь глаз.

Стейси уверял себя, что все будет хорошо. Из Лондона приедет личный адвокат Кейна, и полиция честно сделает свою работу. Но именно эта полицейская честность и тревожила его больше всего. Проведя бессонную ночь в коттедже, он задремал на рассвете и спустился только в десять утра. Лайонел Пелл как раз поднимался по ступенькам веранды с газетой в руке. Дождь все еще продолжался, и было так темно, что доктор Гастингс зажег в гостиной газовые лампы.

– Здесь как раз об их деле, – заявил Лайонел, взмахнув газетой над головой. – Наш суперинтендант неосмотрительно проболтался. Теперь об этом пишут все газеты.

– Их дело? Их дело против…

Стейси был вынужден признать, что изменил свое мнение о Лайонеле. Он растерял прежнюю манерность и теперь, столкнувшись с серьезными проблемами, выглядел нескладным, неуклюжим, но зато похожим на нормального человека.

– Разумеется, ее имя не упоминается. Ее пока не арестовали официально. Сформулировано все очень осторожно. Но они, похоже, нашли духовое ружье в песке около берега. В том самом месте, где, по словам Мэрион, она сидела, когда старина Норман упал. Практически напротив Львиной Лапы.

За одним из окон гостиной появилась голова доктора Гастингса, заслонившая собой свет лампы. Всего лишь силуэт с коротко постриженными волосами, но они увидели, как он стоит, упершись кулаками в подоконник.

– Я ничего об этом не знаю, – поспешно проговорил Лайонел. – Когда все случилось, я еще спал. Но вспомни, Билл, вчера утром ты не видел Мэрион, пока не прошел половину пляжа. Ты спустился к нему по узкой тропинке. Доктор Гастингс тоже ее не видел. Он был на веранде, и крутой склон берега закрывал обзор. Если бы Норману стреляли в спину, тем более из такого оружия, он бы сразу не упал. По крайней мере, так говорят. Он услышал бы твой крик и повернулся бы к тебе. И только потом упал бы, ведь стрелявший попал ему прямо в сердце…

Гастингс что-то недовольно проворчал у окна.

– Оружие? – спросил он. – Чисто из научного интереса, скажите, какое отношение духовое ружье имеет к оружию?

– Да бросьте! Все равно вам не отвертеться, доктор, – сказал Лайонел, которому всегда удавалось уйти от ответственности.

– Не отвертеться?..

– Да, это ваша вина. Вы сами предположили, что такую рану можно сделать острым колющим предметом вроде старомодной шляпной булавки.

– И что же?

– Знаете, духовое ружье – довольно мощная штука. Совсем не игрушка. Но иногда свинцовые дробины застревают в стволе и закупоривают его. Поэтому в комплекте к ружью всегда идет тонкий легкий прут для прочистки ствола. И если срезать у этого прута примерно три четверти, заточить кончик, чтобы он стал острым, как иголка, то может получиться маленький снаряд. Выстрелив таким, можно нанести серьезный урон.

Воцарилась тишина, нарушаемая только шумом моря и дождя. Стейси подошел к краю веранды.

– Такой чуши мне еще не доводилось слышать, – проговорил он, стараясь принять взвешенное решение. – Ты понимаешь, что ни у одного духового ружья не хватит мощности произвести выстрел, способный убить с расстояния свыше пятидесяти ярдов?

– Да, знаю, – признался Лайонел. – Но ты понимаешь, в чем тут главная проблема?

– Нет, не понимаю.

– Это выглядит достаточно правдоподобно, – сказал Лайонел. – Сам я в это не верю. Но все равно меня это тревожит.

– Так, где моя шляпа? – внезапно спросил доктор Гастингс. – Где моя шляпа? Так больше не может продолжаться! Я этого не допущу. Я пойду в полицейский участок и расскажу, что произошло на самом деле.

За стеной коттеджа послышался шорох шагов. Кто-то медленно, осторожно пробирался через сгустившийся сумрак. В темноте они рассмотрели только силуэты двух человек, поднимавшихся по ступенькам, но доктор Гастингс взял лампу, стоявшую около окна, и поднял – свет упал на полковника Марча и Мэрион Кейн.

Полковник Марч немного запыхался, но, как всегда, пребывал в благодушном расположении духа. Что выражало лицо Мэрион – трудно было понять. В нем смешались облегчение, разочарование и даже умиротворение. Несмотря на пережитые потрясения, она улыбалась.

– Билл, пожалуйста, дай мне сигарету, – сказала Мэрион, взяв его за руку. – Слава небесам, – добавила она, – что на свете еще остались хорошие люди.

– Мы с суперинтендантом вынуждены принести извинения, – сказал полковник Марч. – Разумеется, все это было сделано с полного согласия мисс Кейн. Мы сочинили этот пасквиль и воплотили план в жизнь. На наших глазах капкан защелкнулся. Боюсь, из-за нас вам пришлось пережить тяжелую ночь. Но это единственный способ воскресить усопшего и заставить его самому обо всем рассказать… Мистер Кейн, вам лучше войти в дом.

Усопший, весь грязный, с виноватым и злобным выражением лица, поднялся по ступенькам вслед за суперинтендантом Морганом. Норман Кейн, чье сердце перестало биться двадцать четыре часа назад, оказался вполне себе живым. Хотя, судя по его виду, больше всего ему хотелось в тот момент провалиться сквозь землю.

Куда только подевался прежний седовласый и горделивый Норман Кейн? Он, кажется, так и не смог решить, стоит ли ему спрятаться за суперинтендантом Морганом или нет. Какое-то время Кейн стоял, сжимая ладони в кулаки и разжимая их. Затем увидел доктора Гастингса в окне с лампой в руке.

– Предатель! – взревел он и бросился на доктора.

– Но он же умер! – возразил Стейси. – Его сердце остановилось! Я готов в этом поклясться. Как ему это удалось?

Ясным холодным утром после дождя Мэрион, Стейси и полковник Марч стояли на берегу и смотрели на море. Полковник Марч нахмурился и ответил:

– Вам лучше выслушать всю историю от начала и до конца. Кейн оказался не прав практически во всем. Даже в том, что напал на доктора Гастингса. Доктор – его друг и просто пытался помочь ему, ведь раскрыть этот нелепый обман можно было за пару минут. Вы уже поняли, чего так боялась мисс Кейн: Норман Кейн оказался на грани банкротства. Он мог избежать тюрьмы, но его ждали разорение и нищета. Кейн не хотел переживать такого унижения. Поэтому решил инсценировать свою смерть и исчезнуть вместе с крупной суммой, специально припасенной для такого случая. Вы же знаете, финансисты иногда так поступают, – с иронией добавил полковник Марч.

Мэрион молча бросила камень в воду.

– Кейн собирался притвориться мертвым, чтобы потом тело смыло в воду и его не нашли, – продолжал полковник. – Но он не хотел, чтобы пошли разговоры о самоубийстве или началось расследование убийства. Поэтому с помощью доктора Гастингса организовал свою кончину от сердечного приступа на Львиной Лапе. Нашелся и свидетель его смерти – вы, мистер Стейси. Вас пригласили не случайно. Гастингс находился поблизости, чтобы подтвердить факт кончины, а затем отвести вас в коттедж, находящийся в нескольких сотнях ярдов от мыса, пока вода продолжает прибывать. Кейн – сильный пловец, он спрыгнул бы в воду, обогнул мыс и исчез навсегда. Поэтому долгое время он повсюду разглагольствовал о своем слабом сердце. Но не прислушивался к Гастингсу, который предупреждал, насколько это рискованно. Мисс Кейн знала, что сердце у дяди здоровое. Даже деревенскому доктору это было известно. И если бы Кейн внезапно умер от болезни, которой он не страдал, это вызвало бы серьезные подозрения. План сам по себе был глупым. Тем не менее он мог осуществиться, если бы в то утро, когда Норман Кейн собрался инсценировать смерть, его племянница не решила встать пораньше и пойти поплавать. Она сама сказала нам, что не привыкла вставать рано. Норман Кейн и доктор Гастингс думали, что пляж полностью в их распоряжении, не считая одного особенного свидетеля – молодого и… хм… доверчивого человека.

Стейси мрачно посмотрел на полковника.

– Под «доверчивым» вы подразумевали законченного идиота, – пробурчал он. – Ладно. Но кое-какие умственные способности у меня все же имеются, полковник. И я могу определить, жив человек или мертв. Так вот я заявляю, что его сердце остановилось.

– Прошу прощения, – широко улыбнулся полковник Марч. – Его сердце не останавливалось. Остановился только пульс.

– Пульс?

– Вы ведь помните, как он лежал? Ничком. Правая рука согнута и находится под телом, левая вытянута, словно приглашая измерить на ней пульс. Кроме того, он лежал в небольшом углублении, полностью накрыв его телом. И вы знаете, сколько он весит. Перевернуть его, чтобы послушать сердце, было трудно и неудобно. Вам не пришло бы это в голову, ведь его безвольная рука как будто сама тянулась к вам. Поэтому вы машинально стали щупать пульс и не обнаружили его.

– Но как, черт побери, можно остановить пульс? Только если сердце перестанет биться.

– Он остановил его, – сказал Марч, – с помощью маленького твердого резинового шарика, который выполнял роль крошечного пушечного ядра для игрушечной пушки. Отличный фокус. Некоторое время назад его весьма успешно продемонстрировали лондонские врачи. Он настолько простой, что вы сами можете его попробовать. Кейн, разумеется, узнал о нем от доктора Гастингса. Маленький резиновый шарик нужно поместить под мышкой. Если крепко прижать его рукой, кровоток прерывается и человек как будто умирает. Кейн лежал, прижимая руку до локтя к себе, в то время как остальная часть руки, от локтя до ладони, была протянута к вам. Вот и вся хитрость. Но тем не менее план едва не провалился, когда на месте события появилась мисс Кейн. Обнаружив тело, вы, мистер Стейси, заявили, что Кейн умер от сердечного приступа. Но Гастингс знал, что так дело не пойдет. Мисс Кейн сразу догадалась бы, что сердечный приступ – всего лишь уловка. Если бы она появилась позже, когда тело уже якобы смыло в море, возможно, ее сомнения оказались бы не настолько сильными. Мисс Кейн могла заподозрить самоубийство, которое он попытался скрыть от нее под видом сердечного приступа. Но тело лежало перед ними. Мисс Кейн наверняка настояла бы на тщательном осмотре и поняла бы, что дядя жив, поэтому нужно было что-то срочно предпринять.

Мэрион кивнула. Она еще не до конца пришла в себя от потрясения, вызванного этой жестокой мистификацией. Однако, вскинув голову, девушка решительно сказала:

– Разумеется, поняла бы! Но доктор…

– Отвлек ваше внимание. Верно. Он очень изобретателен, этот Гастингс. И неудивительно, что тем утром он так расстроился. Существовал только один способ – неожиданно заявить о возможном убийстве. Доктор быстро увел вас с пляжа, чтобы никто не заметил бегства Кейна. Он напугал вас до смерти и в таком состоянии мог внушить что угодно. Вспомните, вы ведь не видели ни раны, не торчащего из нее оружия. Только маленькую дырочку на спинке в том месте, где халат неряшливо повесили на гвоздь. Гастингс сам признался, что эта дырка подсказала ему идею, пока он производил осмотр покойного. Но ему пришлось хорошенько подумать об оружии, чтобы объяснить столь маленькое отверстие и полное отсутствие крови. Поэтому он предположил, что это мог быть острый предмет наподобие шляпной булавки. Разумеется, Гастингс мог сказать, что произошло самоубийство. Но он понимал, что Кейну не удалось бы незаметно заколоть себя в спину под таким углом да еще и в присутствии свидетелей. Следовательно, вполне возможно, что тонким лезвием его поразил убийца. Еще как возможно! Доктор Гастингс импровизировал, лихорадочно и опрометчиво, лишь бы никто не узнал о мистификации, придуманной его другом. Но вероятно, ему стало не по себе, когда он увидел, как мы развили эту его историю с абсолютно безобидным духовым ружьем. – Полковник Марч виновато улыбнулся. – Разумеется, все доводы выглядели не очень убедительными, – продолжил он, – но все же нам удалось вернуть покойного с того света. Уэльские газеты опубликовали статьи, в которых не говорилось ничего конкретного, но содержалось достаточно намеков, чтобы выманить Кейна. Опубликовать эти материалы нужно было еще до того, как он отправится на континент. Тот утопленник, которого выбросило на берег в Барри, тоже помог в создании иллюзии, благодаря ей мы и поймали Кейна. Мы предложили мисс Кейн принять участие в этой затее, и она согласилась…

– Согласилась? – воскликнула Мэрион. – Разве вы не понимаете, что я просто была обязана выяснить… Я всю жизнь восхищалась дядей. И должна была выяснить, сбежит ли он, зная, что меня могут повесить за убийство.

– И он не сбежал, – сказал полковник Марч. – Я думаю, что мистер Норман Кейн пережил серьезное потрясение, которое, впрочем, не причинило ему вреда, а, напротив, привело в чувство. Жаль, я не видел, как мистер Кейн, узнав, что он не умер от сердечного приступа и не был смыт в море, а полиция обнаружила его мертвое тело и в убийстве обвиняют племянницу, пробрался вчера вечером в город. Неудивительно, что он так накинулся на Гастингса. Но что означал для него этот шаг? Он ведь наверняка понимал, что все обвинения против вас, мисс Кейн, рано или поздно окажутся несостоятельными. И все же он вернулся. Это достойный поступок. Как и то, что сделали вы. Я думаю, теперь мистер Кейн справится со всеми трудностями и спасет себя точно так же, как пытался спасти вас.