Эхуанг не мог поверить собственным глазам. Перепроверял все несколько раз, даже достал из самого дальнего сундука корпускулярную астролябию, более точно рассчитал с помощью нее широту третьей луны, с помощью которой осуществлял наблюдение.

Нет, все верно. Искры магии не врут. То, что сейчас творится в Зачарованном лесу — происходит на самом деле. Это не какие-то ошибки расчетов и сбои Потоков Силы. Невероятные магические возмущения, просто колоссальные! Такого еще не было никогда. По крайней мере Эхуанг не припомнил за свой долгий век такого мощного выплеска черного субстрата. Впору сделать запись в Летописях.

Эхуанг догадывался, почти был в этом уверен — все дело в загадочном мальчике, Мартене, которого судьба — или иные силы? — забросила сюда. Невероятные возмущения, вспыхивающие сейчас в Зачарованном лесу, как-то связаны с перемещением пацана.

Огненный мастер долго не решался заглянуть глубже в суть, но, когда свеча контроля Потока на глазах за мгновение превратилась в восковую лужицу, предвещая катастрофические последствия всего сейчас происходящего, Эхуанг все же решился.

Нужно посмотреть, что же там происходит, в этом злосчастном Зачарованном лесу, увидеть какие силы создают эти инфернальные завихрения и по возможности узнать их намерения. Для это необходимо произвести опасный ритуал.

Эхуанг презрительно фыркнул. Чего теперь бояться — быть сожженным от неверных заклятий или умереть от того, что иные рушат его мир? Выбора нет. Поэтому нужно действовать.

Приготовления заняли не много времени.

Эхуанг применил витиеватые заклинания, которые пришлось вытаскивать даже из старых свитков, ибо маг никогда раньше ими не пользовался, а следовательно, не знал.

Все прошло успешно, если можно так сказать. По крайней мере заклятия сработали. А вот то, что увидел маг, заставило его погрузиться в прострацию.

Эхуанг вышел из своей лаборатории, впервые за долгое время вдохнул свежего воздуха. После пропахшей едким серным дымом затхлости комнаты, он показался пьянящим.

«Кстати, неплохо было бы…» — подумал маг и сам себя одернул.

Не время пить. Что-то надвигается. Нечто темное, могучее, способное уничтожить все вокруг. И предаваться пьянству сейчас последнее дело.

Маг сделал глубокий вдох и вновь зашел в свою коморку.

Ритуал аурального дальновидения, устроенный на серых магических камнях, показал жуткую картину. Ничто и никто не спасется. Если не врут камни, привезенные из проклятой долины Куутан, если не подвели внешние нити Силы, на чьих узлах было сплетено заклятие, если Эхуанг не растерял способностей видеть, и если все это — не сон, то в скором времени всему миру придет конец.

На окраинах Зачарованного леса бунтуют природные источники Силы, не способные выдержать жуткой трансформации, которую над ними совершает некто, всё кипит, готовое вот-вот взорваться, словно кто-то поставил на огонь чан с водой и закрыл плотно крышкой. Давление растет и если его в срочном порядке не снизить, то будет катастрофа.

Вновь нахлынули из предаурального магического слоя видения. Эхуанг попытался отбиться от них как от диких пчел, но лишь еще больше нагнал их на себя. И каждое страшнее другого. Полыхающие избы и дома, горящие живьем люди и животные, исполинские волны пламени несутся по Провинции, подминая под собой целые деревни и города, смерть носится по небу и собирает жуткий урожай, а потоки крови все льются и льются, и нет им конца…

И каждое это видение словно нити наматывались на центральную ось — веретено. Эхуанг закрыл глаза, но не смог укрыться от того, что было там. Мальчик, Мартен, был тем самым эпицентром, из-за которого все это должно было произойти в ближайшее время. Мартен и был причиной всего этого.

И тогда Эхуанг сделал то, от чего хотел спрятаться. Он открыл глаза и взглянул в самый центр чудовищного видения и стал смотреть.

Образ мальчика был подернут черной пеленой. Лицо искажено в гримасе боли. Со всех краев к мальчику тянутся щупальца тьмы, извиваясь, сплетаясь друг с другом. В окутывающей дымке виднелось что-то сумрачное, какой-то силуэт…

Эхуанг напряг зрение и только теперь понял истинный смысл видения. Мартен — это только оболочка, вместилище того, кто прорвался из иных планов бытия и сейчас в зародыше находится в теле мальчика.

От сущности веяло могильным холодом и неимоверной силой, древней и инородной. А еще стало понятно, что все нити погибели мира тянутся к этому зародышу, словно пуповина и крепко обвивают его.

Мартен стал аватаром для некой очень черной и древней силы, имя которой Эхуанг не знал. Чувствовал лишь давящую тупую волну, исходящую оттуда, что говорило о очень древней сущности. Было бы у мага хоть немного больше времени, он бы обязательно выведал что же эта за сущность такая. Но времени не было.

С каждой пройденной минутой чернота внутри мальчика крепла и становилась сильнее, все большее завладевая телом Мартена. Было ясно только одно: незримая пуповина соединяет мальчика — точнее то, что находилось у него внутри, — с Зачарованным лесом, словно Мартен был зародышем. Значит это нечто питается через эту пуповину и с помощью нее набирается сил и растет.

Что же делать?

Единственное, что пришло в голову — оградить мальчика от этого мира. Вынуть из этой жуткой цепочки, тем самым перерезав пуповину и отсекая черной сущности доступ к подпитке. Но как?

Маг накинул магическую сеть, чтобы прощупать насколько плотно сплетены мальчик и загадочная сущность чтобы попытаться разъединить их, но с ужасом понял, что это невозможно. Мощная отдача обожгла пальцы. В глазах от боли потемнело, а в ушах начало натужно гудеть.

Распутать это уже не удастся. И даже если допустить жуткую мысль об убийстве мальчика, чтобы разбить сосуд, в котором сейчас заточена сущность, то и это не уничтожит ее. Максимум, только задержит рост. А может и не задержит. Подпитка идет мощная, пронизанная эманациями смерти и боли, такой можно даже целую армию покойников оживить. Слишком мерзкие и богохульные ритуалы совершены в Зачарованном лесу, и механизм запущен, без возможности остановиться.

Что же тогда делать?

Эхуанг схватился за голову и обессилено упал на пол. Лежал так до тех пор, пока видения не прекратились, а комната вновь не стала тихой. Потом встал и шатающейся походкой вышел подошел к окну. На глазах навернулись слезы. Обыденные картины — старый дворик, карликовая сосна, растущая в дальнем конце сада, каменные ограды и тропинки, которые давным-давно выкладывал собственными руками, распустившиеся на днях белые хризантемы, — все это теперь стало таким насыщенным, ярким и теплым, своим, наполненным истинным сакральным смыслом, простым и в тоже время сложным. Красота в простоте.

Неужели этот мир обречен? Неужели нет никакой возможности спасти его?

Боги, за что же выпала такая доля жить в тревожный век?

Маг долго смотрел на цветы, погрузившись в думы. Уничтожить темную сущность невозможно. Таких заклятий Эхуанг не знал. Попытаться разделить на составные части и уничтожить по кусочку? Тоже нет, по ровному течению огня магической свечи понятно, что эта сущность монолит. Только потратишь впустую время и силы.

А если не уничтожить? А словно изъян на лоскуте кожи аккуратно вырезать и выбросить в мусорное ведро? Образная и интересная мысль, только вот Эхуанг не всесильный маг и даже в лучшие свои годы не смог бы сотворить такого.

Если о вырезании еще можно поразмыслить — к примеру, заточить мальчика в некую газовую глобулу, состоящую из корпускулярных магических частиц, скажем, на лимбальном магическом уровне, и попытаться удержать на некоторое, не долгое, время, — то о «выкинуть в мусорное ведро» не может быть и речи.

Куда выкинуть? В любой точке этого мира черная сущность сможет выбраться из заточения и продолжить свой рост. А о перемещении в другие миры Эхуанг мог лишь мечтать. Такое не удавалось сделать еще ни одному магу ни одного Рода, каким бы могущественным он не был.

Что же тогда получается? Выбора нет, итог один — отправиться всем на тот свет?

Тот свет…

Эхуанг замер. Внезапное прозрение обожгло разум. Да, верно, и это всем известно, что души мертвых, не заточенные на этом свете какими-либо похоронными ритуалами, например погребением в дольмены, отправляются в иные миры, а точнее в мир Смерти, иначе еще называемый Сиванг. И возвратиться назад уже не могут. Поэтому собственно покойников и хоронят в каменные склепы, чтобы по возможности, когда скопятся деньги, призвать местного мага и через него пообщаться со своими близкими. Многие колдуны на этом хорошее состояние делают.

Эхуанг облизнул губы. В горле пересохло. Неимоверно сильно захотелось выпить.

— А если не получится? — спросил он сам себя.

Тряхнул головой. Получится, не получится — к чему гадать? Иного способа нет. А итог один. Умереть сейчас, собственноручно, или потом, вместе со всеми.

Тогда к чему эти сомнения? Надо действовать.

Лицо мага стало белым, а весь он дрожал и стал походить на привидение.

Души павших отправляются в иной мир, мир Смерти. А если одна из таких душ возьмет с собой в последнее путешествие небольшую ношу, например, глобулу, в которой будет нечто, чему нет названия? Таков был не хитрый план мага.

Эхуанг принялся за дело и концу всех приготовлений был уже практически уверен, что задуманное получится.

* * *

Огонь свечи дрожал, в такт ему дрожали и руки Эхуанга. Маг сжимал в мокрых ладонях нож. Сомнения жалили словно дикие осы, не давая магу сосредоточится. Стоит ли оно того? Умирать ради чего? Ради спасения людей? Почему именно он? Почему не кто-то другой?

Эхуанг уже в который раз тряхнул головой.

«Не об этом думаешь!»

Нож в руках замер. Ушла дрожь. Разум очистился от хлама, стал ледяным. Прочь все мысли, пора приступать.

Лезвие осторожно полосонуло по запястью, из ровной неглубокой раны начала сочится кровь. Этого достаточно для первого этапа. Сначала необходимо ментально связать с собой глобулу, которая будет в скором времени создана, сделать ее единым целым с душой. Только так будет возможно перенести ее в иной мир.

А сколько для этого понадобиться сил? Эхуанг не знал. Да и мало кто мог помочь ему найти ответ на это вопрос. Ни один, ушедший в иной мир, не возвращался назад. И даже запертые на этом свете души погибших не ведали, что же на самом деле ждет их там, за чертой. Эхуанг это точно знал, потому что одно время часто проводил спиритические сеансы, пытаясь выведать тайны мира Смерти. Призраки, выходившие на связь, лишь разводили полупрозрачными руками в стороны — даже для них это была великая тайна и лишь рассказывали все как один о сводящем с ума зове, который постоянно слышали они и который призывал их покинуть этот мир навсегда.

Идеально выписанный круг на полу комнаты, в центре — пересечение меридиан, определяющих наслоения потоков Силы. У южной стороны круга вычерчена пятиконечная звезда, справа от нее несколько иероглифов, образующих замысловатое заклятие, слева — два квадрата, уравновешивающие общий фон. На первый взгляд сложная конструкция не такая уж и затейливая, все приемы не раз опробованы магом по отдельности и теперь лишь собраны в единое целое не обычным способом и порядком.

Эхуанг еще раз проверил все расчеты, довольный проделанной работой, кивнул. Потом подошел к столу и достал из дальнего ящика небольшую черную коробочку. Бережливо поставил на стол, раскрыл. Внутри оказался темный кристаллический порошок. Лунная пыль. Ее маг использовал редко, в других заклятиях, в основном поиска, но сейчас она понадобится для не совсем обычного применения. Это будет оболочкой глобулы. Потому что, помимо всего прочего, лунная пыль еще и обладает прекрасным свойством на определенных уровнях магии расщеплять вокруг себя пространство и скручивать его в плотные наслоения. И это самое подходящее, из чего можно сотворить глобулу. Она выдержит инфернальный натиск, пусть и не долго, но этого хватит чтобы отправиться вместе с ней на тот свет.

«Пора приступать к самому важному», — подумал Эхуанг, глядя на пламя свечи.

Огонь, казалось, не шевелился, замер.

«Чего же медлю и я? Нож на столе, магические формулы вычерчены, Сила идет по линиям. Осталось только вонзить нож себе в живот и в ту же секунду все запуститься — круг начнет сиять и скручивать вокруг себя потоки Силы, выхватывая из общего течения нужные нити — самые упругие и длинные. Лунная пыль взметнется в воздухе, соберется в подобие шара, и как только моя душа покинет тело, меридианы направят меня туда, где сейчас находится Мартен, глобула поглотит его и тогда… Я не знаю, что будет тогда. Возможно, это поможет и предотвратит беду, а возможно и нет. Попытка, которая будет стоит две жизни — моей и Мартена. Не слишком ли большая цена? Опять сомнения одолевают разум».

Эхуанг стукнул себя по голове. Две жизни взамен на жизни всего остального мира. Цена вполне подходящая. Пусть будет так.

«А если что-то не получится, то это будет на моей совести, и даже собственная смерть не даст мне возможность убежать от самого себя. К черту все! Пусть разум мой будет чист и холоден».

Эхуанг взял в руки нож, закрыл глаза и вонзил острие в себе в грудь.

Ледяная боль прошила насквозь. Маг заскрипел зубами, но хватки не ослабил. Напротив, надавил еще сильнее. В силу своей профессии он знал куда бить, чтобы все закончилось быстро, но сейчас казалось, что секунды тянутся как часы.

Бьется ли сердце? Достало ли острие до него? Рассекло ли плоть его? Боль затмевала разум и что-то понять было невозможно.

Круг под ногами начал блекло поблескивать.

«Получается», — подумал Эхуанг и вдруг почувствовал, как тяжело даются ему слова — даже думать было невероятно сложно.

Все плыло перед глазами. Маг попытался глянуть на нарисованные квадраты чтобы удостовериться в правильности отдачи магического субстрата, но ничего не смог разглядеть.

Зашумело в ушах, а потом ноги сами собой подкосились и Эхуанг упал в лужу собственной крови, которой натекло уже огромное количество.

Под потолком что-то с треском лопнуло, заискрилось. Яркие вспышки озарили стены. Свеча на столе начала оплавляться, а потом и вовсе растеклась лужицей воска. Вновь раздались хлопки и брызги огня разлетелись в разные стороны.

Последнее, что увидел Эхуанг, это огромный темно-фиолетовый шар, возникающий прямо в воздухе, он казался таким плотным, тяжелым, что непонятно было как вообще ему удается висеть здесь.

А потом все померкло перед глазами, и маг умер.

* * *

Небытие. Ничего нет. Ни звуков, ни цветов, ни запахов. Нет ни пространства, ни времени. Ничего. И даже молчаливой пустоты, что окружает планеты, здесь тоже нет. Да и этого самого «здесь» тоже нет. Только мертвая чернота.

Разум сжат до одной точки, он не может осознать себя, чтобы ожить. Он — лишь крошечная корпускула, которая неведомым образом очутилась в небытие.

Сколько проходит времени? Секунда? Или тысячелетие? Не все ли равно? Точка начинает движение. Сначала медленно, потом все быстрее. Вместе с этим приходит обрывочное осознание — появляется «я». Потом все содрогается. Точка превращается в сгусток сознания, слабого, забитого, но все-таки сознания.

Эхуанг. Его имя — Эхуанг. Это первая, осознанная до конца, мысль, что появляется у него. Вторая — я убил себя. И третья — нужно успеть пленить мальчика. И в ту же секунду отточенные заклятия делают свое дело — сгусток сознания швыряет с неимоверной силой сквозь наслоения тьмы в густую, почти непробиваемую грозовую тучу.

Маг кричит, но крик этот беззвучен. Вся его сущность наполняется невыносимой болью, но эта боль иного рода, нежели обычная, плотская. Она цветет огнем, разливалась внутри и заполняла собой все до самого горизонта.

Эхуанг пытается укрыться от нее, свернувшись обратно в одну точку. В ту же секунду где-то высоко в небе — или там, что его заменяет, — вспыхивает ослепительно-яркий свет. Маг чувствует, как его сущность начинает расползается на фрагменты. Что происходит?

Свет резанул глаза, начал заполнять собой трещины, идущие по душе Эхуанга.

Нет! Нельзя распадаться! Еще слишком рано! Необходимо пленить черное существо в глобулу и утащить в мир мертвых.

Эхуанг попытался собраться, но ничего не вышло — светящиеся трещины продолжали расползаться по его душе, а небольшие кусочки и части и вовсе осыпаться.

Если этого не избежать, то тогда необходимо ускорится, что как можно скорее выполнить задуманное.

Эхуанг сосредоточился и пустил в ход всю силу воли, чтобы обнаружить свою цель и быстрее добраться до нее.

На горизонте что-то показалось, черная полусфера, подсвечиваема изнутри ярко-красным. Новое зрение было непривычным, и маг не сразу понял, что это именно то, что ему и нужно.

Над головой засвистело. Потом что-то темное, какой-то силуэт, стрелой пролетел вдаль и с треском рассыпался на сотни осколков. И в следующую секунду маг почувствовал острую боль в районе груди. Одного короткого взгляда хватило, чтобы понять, что времени совсем не осталось. Душа разделилась на три крупных фрагмента и лишь глобула, от которой тянулись прозрачные сияющие нити, не давала ей окончательно распасться.

«Мартен!» — беззвучно крикнул Эхуанг.

Мальчик вздрогнул, стал оглядываться. Он находился в каком-то темном помещении, а по углам лежали изувеченные трупы. Попал в передел? Да не все ли равно теперь? Нужно как можно скорее пленить его и…

«Мартен!» — вновь позвал маг.

«Кто это?» — отозвался мальчик.

«Прости. У меня не было иного выбора».

«Что? О чем вы говорите? Я не понимаю. Кто вы? Я не…»

«Прости».

Тяжелая глобула всосала мальчика в себя с жутким чавкающим звуком.

«Прости…».

Над головой вновь пронеслась черная тень и Эхуанг почувствовал, как большая часть его сущности откололась и растаяла в воздухе, словно кусок льда в горячей воде.

«Надо уходить! — подумал маг, натужно поднимая невероятно тяжелую глобулу над головой. — Надо…»

Раздался оглушительный взрыв и под чей-то зловещий победный хохот и истошный, полный боли крик Мартена сознание мага вновь окунулось в черноту.

Небытие.