Фэй Фо зашел внутрь темного помещения, долго прислушивался и принюхивался, прежде чем разуться и пройти внутрь.

— Что же вы замерли как статуя? — спросила Баожэй, с любопытством глядя на мага.

— У вас в гостях есть кто-то еще? — Спросил Фэй Фо, похлопывая себя по поясу в поисках курительной трубки. Как назло, ее нигде не было.

— Верно. У меня посетители, — кивнула хозяйка, мягко подталкивая гостя в спину и приглашая войти. — Да вы их наверняка всех знаете. Приходите, не стесняйтесь.

Фэй Фо скрипнул зубами, прошел в просторную залу.

Гости сидели за обеденным столом, спиной к двери, и живо беседовали, попутно уплетая балут, тофу и жареных шелкопрядов. Маг, увидев угощения, вдруг почувствовал, что голоден — со всеми этими делами не ел с самого утра. Живот предательски заурчал.

— Господа, к нам в гости заглянул сам придворный маг Фэй Фо! — торжественно произнесла Баожэй.

Гости обернулись.

Маг не без удивления увидел среди них много знакомых лиц: министра городских управлений господина Хуоджина, министра сельского хозяйства господина Гуожи, их помощников, меньше рангом, имена которых Фэй Фо не помнил.

Гости учтиво поприветствовали вошедшего. Баожэй указала на свободное место.

— Присаживайтесь.

— Могу я уточнить, госпожа Баожэй? — в самое ухо шепнул Фэй Фо. — Цель моего визита заключается…

— Все потом, — отмахнулась хозяйка. — Сначала попробуйте превосходный балут — мой повар замечательно умеет его готовить.

Слуга поставил перед Фэй Фо широкую тарелку, на которой на специальной подставке лежало вареное утиное яйцо.

— Попробуйте, — томным голосом произнесла Баожэй и отошла в сторону, к другим гостям.

Фэй Фо мельком глянул на сановников, которые, кажется, после появления мага начали нервничать и вести себя более сдержано.

— Госпожа Баожэй, — обратился Гуожи, украдкой поглядывая на мага. Лицо министра с узким лбом и расплывающимися щеками, близко друг к другу расположенными глазами, носом и ртом словно испугавшимися чего-то и сбившимися от страха в одну стайку, походило на рыбью морду. — Вы уверены, что стоит сейчас, в присутствии посторонних, говорить о нашем деле?

— А мы и не говорим о деле, — задорно произнесла хозяйка, хотя глаза ее при этом хищно блеснули. — Мы наслаждаемся превосходным балутом! Ешьте, дорогие гости! Где слуги? Почему не несут еще порции? Разлейте всем рисового вина! Гости уже заскучали.

Засуетились помощники повара, забегали еще совсем юные служанки, поднося гостям новые угощения. На некоторое время за столом вновь наступило оживление, присутствующие принялись есть, расхваливая изысканные блюда.

Баожэй достала из рукава небольшую колбочку, отсыпала из нее на ноготок немного белого порошка и с присвистом вдохнула ноздрями.

— Лекарство господина Хэо? — спросил Хуоджин с явной заинтересованностью поглядывая на колбочку хозяйки дома.

— Да, успокоительный порошок. Очень хорошая вещь. Помогает, особенное в ночное время, когда полнолуние, и приводит мысли в порядок, — ответила Баожэй, раскрасневшись. Глаза ее наполнились масляным блеском, движения стали плавными, ленивыми. — Что же вы, господин Фэй Фо не кушаете?

Маг натужно улыбнулся, начал кисло ковырять в блюде палочками, подцепляя перья и хрящи утиного зародыша.

— А впрочем, — Баожэй привстала, обошла гостей и села ближе к магу. — Не будем терять времени даром. Я хотела с вами поговорить о весьма личном деле. Не изволите?

— Конечно же, — поспешно кивнул Фэй Фо.

— Тогда пройдемте в другую комнату, если вас это не затруднит.

Маг с радостью вышел из-за стола. Обстановка, творившаяся в гостях, ему не понравилась. Все здесь было словно отравленным.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — спросил Фэй Фо, внимательно глядя на Баожэй.

Хозяйка не ответила, продолжая с долей любопытства смотреть на своего гостя. Это начало злить мага, но виду он не подал. Терпеливо переспросил:

— Чем могу быть любезен?

— В горах надвигается ливень, и весь терем продувается ветром, — туманно изрекла Баожэй, по-прежнему в упор глядя на Фэй Фо.

— Что вы хотите этим сказать, госпожа? Я не совсем понимаю, — прямо спросил маг. Загадки и недоговоренности, туманные намеки хозяйки ему уже изрядно надоели. В который раз маг пожалел, что явился сюда. Мог сослаться на тысячу причин и не явиться. Но пришел и теперь должен терпеть этот маскарад.

— Всего лишь одно слово, уважаемый придворный маг. Одно слово, как подсказка — все остальное додумайте сами, — Баожэй хищно улыбнулась.

— И какое же слово?

— Император.

Бровь мага едва заметно поползла вверх. Фэй Фо умел сдерживать эмоции, но сейчас не смог. Шёпотом переспросил:

— Император?

— Верно.

Фэй Фо пристально посмотрел на Баожэй, пытаясь прочитать в ее морщинах знаки и намеки. В самом деле она это говорит? Или вновь играет? А может просто издевается в открытую? Кто ее знает, эту безумную старуху?

— Ваша загадка очень коварная. Не правильно растолкуешь и неизвестно, что может случиться. Так не долго и голову с плеч потерять.

— Верно, — кивнула хозяйка. — Но вы умный человек. Вы все прекрасно и правильно поняли, я вижу это в ваших глазах. Надеюсь и ответите вы так, как я хочу.

— Не всегда желаемый ответ является правильным.

— Верно. Но не в этот раз.

— И все эти люди, ваши гости, они тоже часть… кх-м, этой загадки?

— Допустим. Не столько сейчас это важно.

— А что же тогда важно?

— Вы. И ваш ответ.

— И какой же вы хотите услышать от меня ответ?

— Правильный, господин Фэй Фо. Вы ведь сами сказали, что от того, как ответить можно либо лишиться головы, либо…

— Либо?

— Получить некоторые весьма ощутимые привилегии.

— Например, какие?

— Весьма ощутимые. Каждый знает — тех, кто мне помогает, я весьма щедро благодарю, — Баожэй в упор глянула на Фой Фо и с нажимом повторила: — Весьма щедро.

Маг задумался. В голове творилось черти что. Сначала этот загадочный незнакомец с бельмом на глазу, теперь Баожэй. Ладно, незнакомец, хоть и весьма странный, обладающий определенными магическими способности, подговаривающий примкнуть к отряду свержения не так уж и удивил, ведь каждый день находится тот, кто не доволен властью и хочет ее свергнуть. Но Баожэй… Кто бы мог подумать! Безумная старуха, которой от жизни ничего и не надо было, кроме успокоительного порошка лекаря Хэо, теперь весьма искусно, не говоря в открытую, но без сомнения намекает на то же самое — примкнуть к ее сопротивлению. И два министра с ней заодно. Кажется, затевается игра куда более сложная, чем он планировал изначально. И его планы по поводу использования Фанга как марионетки начинают стремительно таять.

Что же делать?

— В нынешние смутные времена надо определяться кому ты друг, а кому — заклятый враг. — Баожэй подошла к магу вплотную, и Фэй Фо только сейчас почувствовал, как от хозяйки разит кисловатым запахом лечебных порошков, но не тех, которые делает лекарь Хэо, других, запрещенных в Провинции.

— У меня нет врагов, — холодно ответил маг, отстраняясь. — И все мне друзья.

— Друг для всех — друг никому. Определяйтесь. Времени не так много.

— Госпожа Баожэй, мне надо подумать.

— Подумайте, — ответила хозяйка. — Но только помните — пока вы думаете, мы уже действуем. Как бы вам не опоздать.

* * *

Мартен вскрикнул, не столько от боли, сколько от жуткого вида ножа, вонзающегося в его ногу. Из разреза начала сочится кровь, а едва Ворон резко вытащил оружие из его плоти, как и вовсе захлестала фонтаном. Мартен зажал рану рукой, рванул в угол.

— Стой! — проревел Ворон, хищно улыбнувшись. Ярость в его глазах сменилась азартом, теперь он чувствовал себя настоящим охотником. — Стой! Иначе будет хуже!

«Куда еще хуже?», — горько усмехнулся Мартен, отирая ладони от крови.

Жалости или иного чувства, которое можно было применить к собравшимся, кроме оскаленной злобы, мальчик уже не испытывал и даже корил себя за то, что не хотел вступать с ними в противоборство. «Это же люди!» — так он, кажется, говорил. Тьфу! Не люди. Звери.

Но к чему теперь корить себя? Надо что-то придумать, чтобы выбраться отсюда и спасти своих друзей. Однако использовать ту чужую черную силу, что явилась к нему, Мартен не хотел — слишком много в ней было холодного что ли, которое забирало сущность мальчика полностью, без остатка, превращая его в безжалостного убийцу. Надо будет при случае обязательно все рассказать Эхуангу, чтобы он попытался разобраться в этом. А может Зачарованный лес даст ответы и на этот вопрос?

Мартен стиснул зубы, попытался встать. Раненная нога подскочил, и мальчик неуклюжее грохнулся на пол.

Ворон звонко рассмеялся.

— Что, ребята, может не будем убивать его сразу? — в шутку спросил он у толпы. — Смотрите какой забавный! Давайте лучше ему ещё и вторую ногу подрежем и посмотрим, как он будет барахтаться.

И двинул на Мартена.

— Отпусти его! — подала голос Веики. — А не то…

Звонкая пощечина заставила девочку замолчать.

— Держите ее крепче, эта гадина может раздваиваться.

Толпа навалилась сильнее, Веики только застонала.

«Убей девочку, сам, собственными руками — и я спасу тебя!» — внезапно прогрохотал в голове знакомый уже голос — тот самый, что слышал мальчик в темнице и тогда, ночью, когда отбивался от горного демона. Леденящий душу голос вновь вернулся и звучал в его мозгу с такой силой, что Мартен невольно зажмурился и обхватил голову чтобы та ненароком не треснула от этого гула.

— Нет! Не буду! — прохрипел мальчик.

Ворон, увидев такую странную реакцию, на несколько секунд замешкался.

«Убей! И останешься жив! Сделай это! Сделай!»

Сознание начало меркнуть. Мартен дернулся, упал на пол. Чувство самосохранение ушло на второй план, стало не таким важным. Все стало не важным. Лишь мрак, сгущавшийся перед глазами, обретал первостепенное значение, наполняясь каким-то скрытым смыслом, который мальчик все никак не мог постичь.

Мрак клубился и расползался во все стороны, окутывал разум, и наполнял его собой. Из тьмы стали выплывать странные картины, значение которых Мартен не мог понять.

Огромные деревья, спрятанные в ночи, тревожная тишина, ползущая словно змея по гиблым землям, неведомое сооружение, высящееся до самого неба, древнее, старше даже первых поселенцев.

Мартен тряхнул головой, желая только одного — прийти в сознание, но видения не прекратились. Напротив, стали ярче, образнее.

Циклопическое сооружение из темного камня походило на клинок меча — такое же длинное, заостренное на верхушке, словно неведомый великан-воин закрыл свое оружие странным образом, закопав рукоять в землю. Постамент сооружения — его гарда, — каменной плитой высился над густым покровом травы и густой серой мглой, словно бы живой, ласкающей своими языками каменное изваяние. С боков сооружения можно было рассмотреть узоры — отвратительные в своей диспропорции и нарушении всех норм искусства переплетения то ли змей, то ли нитей кишок. Дол и грани лезвия так же были украшены специфическими узорами, а у самого острия виднелся невероятных размеров красный камень, словно глаз, взирая на Мартена.

«Убей ее! Убей!» — беззвучно шептал камень, гипнотизируя, сводя с ума.

«Нет…», — ответил мальчик, но сказал это не так уверенно, как хотел, словно выдохнул зевок.

«Твое глупое упорство не спасет тебя. Оно также уничтожит всех твоих немногочисленных друзей. Пожертвуй одним — и спасешь другого».

«Кто ты?» — вместо ответа спросил Мартен. Ему действительно было интересно кто же тот загадочный собеседник, что говорил с ними. Неужели сама Смерть? Ведь как еще объяснить то, что голос из тьмы смог оживить мертвого?

«Я — не смерть, — ответил собеседник с долей иронии в голосе. — Я куда более могущественнее ее».

Мрачные тучи наступали со всех сторон, в них сверкали пронзительно-голубые молнии, и все вокруг содрогалось в беззвучном шторме.

«Твое сердце наполнено жаждой смерти. Но жертвовать одной душой ты не хочешь. Странный ты».

«Она — мой друг», — через силу произнес Мартен. Говорить удавалось с трудом, словно лицо и все тело сковали невидимые ремни, парализуя движения.

Дол сооружения, самая его сердцевина, начал светиться голубым — тонкая полоска от самого основания до верхушки. Тьма заклубилась сильнее, вокруг начали виться плотные рои крошечных черных точек. И даже Мартен, не разбирающийся во всех хитросплетениях магии, ее слоях и законах, вдруг отчетливо понял, что это магические возмущения, невероятно мощные, таящие в себе невиданную смертельную всеразрушающую мощь. Что-то в этом мире кощунственно и грубо нарушалось, грозя уничтожить равновесные и разрушить все ради своей загадочной цели. Словно кто-то, желая вкусить яблоко с дерева, безжалостно вырубает для этого целый сад.

А потом полоса света начала раздваиваться, расходясь в разные стороны. Мегалитическое сооружение тоже начало преображаться вместе с этим светом и раздвигаться в разные стороны, образуя подобие треугольника. В небо полетели одобрительные вскрики неведомых существ. Рой черных точек закружился в тугую спираль и опутал основание сооружения.

Стоящая за несколько десятков ли от окутавшего тьмой леса деревенька ожила, люди, разбуженные невероятным грохотом и дрожью земли, начали с ужасом выскакивать из домов и оглядываться по сторонам. Что случилось? Где беда?

Крутая черная волна, раскатывающаяся от эпицентра сооружения, шла медленно, не спеша, словно сознавая свое непререкаемое преимущество перед этими насекомыми, по глупости называемыми разумными. В толщине волны виднелись белые всполохи — фантомы тех, кто когда-то жил в здешних местах, еще до того, как сюда пришли люди. Поднятые из недр земли, разбуженными магическими возмущениями, они стремились отомстить тем, кто дерзнул нарушить их вековой покой.

Играючи слизнув каменные дольмены, волна устремилась вперед. Сила и ярость бушевали в ней и нарастали с каждой секундой. Крылья волны растекались все шире, во все стороны и выросли чуть ли не вдвое. Яростный рев раскатился по округе.

Закричали люди, стали в панике бежать прочь, слепо, не разбирая дороги, толкаясь и подминаясь под своими ногами впереди идущих. Волна обрушилась на толку и в одно мгновение подмяла под себя.

«Нет!» — только и смог выдохнуть Мартен, парализованный от увиденного.

«Это только начало, — довольно произнес голос. — Только начало».

«Кто же ты такой?» — устало воскликнул мальчик.

«Давай вместо того, чтобы задавать глупые вопросы, ответы на которые тебя уж точно не спасут, мы заключим с тобой еще одну, новую сделку? Не совсем разумно, конечно, с моей стороны, ведь по первому нашему договору ты так и не выполнил свои обязательства, в отличие от меня. Но я готов их списать в счет последующего нашего с тобой контракта».

«Какой еще новый контракт?», — насторожился Мартен.

«Жизнь твоей подруги мне ни к чему, слишком она банальна, ничего интересного. Меня заинтересовало что-то гораздо более интересное, нежели это. Условия нашей сделки очень просты, но будут интересны как тебе, так и мне. Я помогу выбраться тебе из этой смертельно ловушки — будь откровенным с самим с тобой и признай, что тебе отсюда не выбраться без посторонней помощи. Эти звери убьют вас и произойдет это весьма скоро. Не веришь? Тогда взгляни в глаза своего убийцы. Посмотри же!»

Мальчик повиновался и глянул на Ворона. И только теперь понял, что стоящий перед ним с ножом ухмыляющийся мужчина был безумен. Причем безумие это настолько глубоко проросло в душе, что сожрала всю ее без остатка, заменив черной густой злобой.

«Теперь веришь? — усмехнулся голос внутри головы. — У тебя нет выбора. Либо смерть, либо… Я помогу тебе — ты спасешь не только себя, но и своих друзей».

«А в обмен? — спросил Мартен, уже ожидая подвоха. Ворон, отошедший от удивления из-за странного поведения мальчика, вновь направился к Мартену. — Что я должен буду дать тебе взамен?»

«Себя», — ответил голос и наступила могильная тишина.

— Я распорю тебе глотку и буду смотреть как ты захлебываешься в собственной крови пока не умрешь! — прорычал Ворон и занес нож над горлом Мартена.

«Какой же ты сделаешь выбор? — ледяным тоном спросил голос. — Решай».