— Это шутка?

Мартен пристально посмотрел на старика, пытаясь определить не спятил ли тот?

Эхуанг хитро улыбнулся и ответил:

— Нет, не шутка. Просто я живу почти у самого кладбища, так что идём туда. И возражать тебе смысла нет.

— Это почему же?

— Ты хочешь вновь вернуться в камеру? — не скрывая издёвки спросил старик. — Видимо ещё не обо всём успел наговориться с Фэй Фо?

— Вы знаете его?

— Конечно знаю, — голос Эхуанга резко переменился, стал жёстким и грубым. — Конечно знаю этого мерзавца! Это благодаря ему меня выгнали со службы. Да, я немного выпивал, ну и что с того? Ведь работу я свою выполнял исправно! А этот подлец каждый день бегал наушничать Императору, выстилаясь перед ним. Вот меня и… попросили.

Некоторое время старик шёл молча, погрузившись в свои невесёлые думы. Мартен не лез к нему с расспросами, больше осматриваясь по сторонам.

Они вышли из дворца миновав стражников, которые недобро покосились на них, и оказались на широкой, выстланной камнем, улице. За их спинами охранники начали в открытую зубоскалить над потрёпанным халатом и грязной бородой старика, но Эхуанг даже не обернулся.

Мартен хотел крикнуть в ответ что-нибудь обидное, но Булька несильно царапнул его, давая понять, что надо промолчать.

— Я тут ни разу не был, — оглянувшись вокруг, сказал Мартен.

Это вырвалось случайно, но вдруг стало понятно, что это на самом деле так.

— Правда? — приподнял бровь Эхуанг. — Не удивительно. У тебя и лицо, и одежда не характерные для здешних мест. Сразу видно чужестранца.

Старик внезапно остановился и положил свою сухую ладонь на плечо мальчика.

— Ты не бойся, я тебе вреда не причиню. Я единственный в этом городе, кто не хочет тебе сделать больно. И чем быстрее мы с тобой сработаемся, тем у тебя больше шансов остаться в живых, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Мартен.

— И зверька своего уже можешь вытащить из-за пазухи, ему же жарко!

— Что? Откуда…

— Я хоть и старый, но не дурак, — хохотнул Эхуанг. — Твоему питомцу я тоже не причиню вреда. У меня другие цели.

Мартен аккуратно достал Бульку и усадил на плечо. Тот благодарно лизнул мальчика в висок и подставил вспотевшую мордочку ветру.

Глядя на забавную крысу, Эхуанг улыбнулся. Но его улыбка была недолгой. После более внимательного взгляда на зверька она начала медленно сползать с лица, словно воск с горящей свечи.

— Как это… Это же некрос… Живой? Невозможно!!!

Мартен на всякий случай взял крысу в руки и с нажимом спросил:

— Что-то не так?

— Ведь она была мертва! Крыса была мертва! — ошарашенно произнёс старик. — Ещё два часа назад. Я ведь чувствую некротические следы, исходящие от неё. Очень явные. Мгновенная смерть, без мучений. Но крыса жива! Я собственными глазами это вижу!

Эхуанг посмотрел на парня, словно пытаясь выпытать ответ.

— Вам показалось, — отмахнулся Мартен. — Никто её не убивал.

— Нет, не показалось, — старик покачал головой. — Морок я умею определять. Признайся, это ты её оживил?

— Вы, кажется, перегрелись на солнце, господин Эхуанг, — нервно хохотнул мальчик. — Как же я могу…

— Не ври, Мартен! Я маг. Очень сильный маг. Я всё прекрасно вижу. Крыса — а в данном случае ещё и вырожденный потомок зверолюдей, — совсем недавно была мертва.

— Я не волшебник. Может, Фэй Фо… — предположил Мартен и тут же румянец выступил на его щеках — парень не умел врать.

— Нет, точно не Фэй Фо.

Старик провёл рукой по воздуху и что-то прошептал одними губами. Мартену на мгновение показалось, что от руки Эхуанга в воздухе остался едва заметный, сияющий жёлтым, след.

— Нет, точно не он. Какая-то иная магия, никогда такой не видел. Грубая, но сильная как таран. И Сила не из Потока взята… не могу определить откуда именно. Где ты нашёл крысу?

— У себя в камере, — ответил мальчик.

— Выбрось ею! Ради бога — выбрось! Это же оживший мертвец!

— Не выброшу. Этой мой друг.

— Что⁈ Друг⁈

— Да, друг.

Поражённый Эхуанг не знал, что сказать и лишь продолжил сверлить глазами Бульку.

— Вы во мне дыру протрёте! — пискнул крыс, недовольно махнув куцым хвостиком и спрятался в ладонях мальчика.

— Кто тебя оживил? Говори, крыса! — злобно прошипел Эхуанг.

— Кто оживил — тому моё искреннее спасибо. А вот убийце — проклятие, на весь его гнилой род! — ответил Булька.

— Вот ведь язва! — выругался старик. — Ладно, дома разберёмся.

Они миновали площадь и свернули в тесные проулки. Эхуанг, несмотря на шаткую походку, двигался быстро и даже успел несколько раз приложиться к небольшой бутылочке, спрятанной во внутреннем кармане жилета. Мартен же, не привычный к такой дороге, всё время спотыкался об отполированные до блеска выступающие бугорки камней.

— У вас видимо другие дороги! — усмехнулся Эхуанг, видя, как Мартен в очередной раз чуть не растянулся поперёк улицы.

— Не знаю… Наверно.

Чем дальше отдалялись от дворца путники, тем скромнее становились дома. Охра на стенах сменилась обычной белой известью, а потом и вовсе голой глиной. В скором времени хибары поредели, уступая место заросшим пустырям и садам. Повернув к одному из таких садов, старик вывел мальчика к узенькой тропке и сказал:

— Скоро уже придём. Сейчас потопаем прямиком к моему скромному жилищу.

Уже изрядно подуставший мальчик кивнул.

Тропинка и вправду оказалась прямой. По обе стороны Мартен увидел небольшие холмики, издали походившие на свернувшихся в клубки спящих кошек. Каждый такой холмик был украшен небольшим навершием из глины, на котором виднелись иероглифы.

— Это и есть кладбище? — спросил мальчик.

Что-то глубоко в душе подсказывало, что место это довольно странное.

— Да, — ответил старик уже изрядно заплетающимся языком. — Кладбище для бедных, у чьих родственников не хватило денег на очищение.

— Что ещё за очищение? — не понял Мартен.

— По традиции тело умершего надо сжечь — всё-таки мы Род Огня Перворождённого и это наша стихия. Мы из пламени пришли, туда же после смерти должны и вернуться. Но церемония стоит денег, причём не малых. Вот поэтому существует это кладбище. Покойных закапывают, на время, а когда удаётся подкопить деньжат — вновь откапывают. Порой некоторым приходится копить так долго, что для предания огню остаются только истлевшие кости.

— Раскапывают могилы⁈

— Ну да, а что тут такого?

Мартен глянул на холмики. Тревожное чувство заскреблось в душе, но из-за чего, мальчик не мог понять. Словно это место было опасным.

— Здесь дикие звери водятся? — спросил Мартен, пытаясь найти объяснение своему страху.

— Нет, что ты! — рассмеялся старик. — Они это место обходят стороной, боятся, — и видя заинтересованность и тревогу спутника, спросил: — А что такое? Ты что-то увидел

— Жуткое какое-то место, — после некоторого раздумья ответил Мартен. — Холодом тянет.

— Холодом? — задумчиво переспросил Эхуанг, глядя на солнце, стоявшее над самой головой. — Интересно! — и поторопил: — Пошли скорее, у нас ещё много дел, а времени не так много.

— Каких ещё дел? — не понял Мартен.

— Таких, что надо спасать твою шкуру! Будем следы магического воздействия искать.

— Какие ещё…

— Ты задаёшь слишком много вопросов! — отмахнулся старик. — Вот, кстати и дом!

Воображение паренька по дороге рисовало ему глиняную землянку с тухлым, прокисшим воздухом, куда его должны привести, но на деле всё оказалось совсем не так. Деревянный дом, обшитый бамбуковыми пластинами, крепкая, служащая явно не только для украшения, ограда, несколько карликовых сосен возле дома. Жилище старика на удивление было хорошим и уютным.

— Вот здесь я и живу. Добро пожаловать!

Мартен устало вздохнул и вошёл внутрь. А был ли у него выбор?

* * *

Фэй Фо стоял в углу комнаты и задумчиво курил, поглядывая на образующиеся в дыме иероглифы, когда в дверь постучали, да так, что жалобно заскрипели ладно выкованные петли и деревянные бруски. Не дождавшись ответа, в комнату влетел запыхавшийся страж.

— Господин Фэй Фо! — выдохнул он и тяжело грохнулся на колени.

Маг мельком презрительно глянул на охранника и отвернулся к окну.

— Говори.

— Пацана выпустили из темницы!

— Что⁈ — Фэй Фо резко обернулся, рассекая длинным острым носом пелену сизого дыма. — Кто посмел⁈

— Император приказал.

— Зачем он его выпустил⁈

— Я… я не знаю… — растерялся страж.

— Давно?

— С час назад.

— Почему только сейчас об этом сообщаешь⁈

— Так ведь служба! Подмениться некем было, — соврал тот. На самом деле стражник боялся идти с плохой вестью. Пришлось храбриться рисовым вином и дурманом.

— Эх, чтоб тебе пусто было!

— Господин маг, пощадите! — взмолился страж, испугавшись слов хозяина. Известно каждому — в злобе маги творят самое жуткое проклятие.

— Иди уже! — рявкнул на него Фэй Фо.

Страж мышью шмыгнул за дверь.

Ядовитые мысли стали одолевать разум. Маг сжал кулак и как следует приложился им по стене. Фэй Фо не любил, когда в его дела вмешивались — пусть даже и сам Император, — и путали весь расклад. Мальчик, если он действительно ничего не помнит — а Фэй Фо успел незаметно глянуть магическим зрением на его астрального двойника и увидел лишь густую мглу — знак крепкой печати, — должен был умереть.

Это надо было сделать незаметно, помочь юнцу обрести покой или с помощью отравы или другим способом. В конце концов вонзить иглу в сердце, а смерть пацана выдать за проклятие, которое он якобы принёс с собой и которое скосило господина Фанга. Проклятие древнее и страшное, от которого невозможно излечиться. И только он, господин Фэй Фо, придворный маг и действующий декан храма огненной магии, могучий волшебник, сможет общаться с Фангом на магическом уровне — нимбе, — и передавать волю будущего престолонаследника.

А Фанг, со слов его спиритического проводника, будет желать как можно скорее повторно пройти процедуру наречения вторым именем и воссесть на престол. Также Фанг будет желать, чтобы у господина Фэй Фо появилось несколько больше полномочий — ведь только он может общаться с новым Императором, лежащим в коме. И это будет только начало.

А теперь всё рушится из-за того, что этот глупый старикашка Император вздумал пожалеть пацана и отпустил того на все четыре стороны! А что, если к пацану вернётся память? Что, если он сможет вывести Фанга из комы? Даже если есть хотя бы призрачный шанс развития таких событий — то они, по закону подлости, обязательно произойдут. И тогда всё пойдёт к чёрту под хвост.

Надо срочно идти к Императору и выяснить причину освобождения.

«Живой Фанг мне ни к чему, — оскалился Фэй Фо. — Племянник имеет зуб на меня и усидеть на месте декана храма при его правлении мне уж точно не светит. Тут бы голову на плечах сохранить».

Табак в курительной трубке давно прогорел. Фэй Фо затянулся и хапнув полный рот пепла, грязно выругался. Начал выбивать чашу, но потом бросил это дело и направился прямиком к Императору. Маг не любил совершать поспешных поступков, но сейчас обстоятельства требовали именно этого. Найти мальчишку, запереть у себя в подвале, а там и спокойно убить, без свидетелей и шума, подтерев все следы. В особенности — магические, чтобы даже возможности не было считать их с трупа и найти ключ для пробуждения Фанга. А затем продолжить действовать по ранее разработанному плану.

— Будь ты проклят, старый хрыч! — выругался маг.

Голос его был едва слышен, а глаза нестерпимо ярко горели. Внутри клокотала магия, вскормленная на ярости — самая древняя и самая простая. Для такой не надо сложных заклятий и приготовлений, она сама найдёт тебя, если ты зол и обладаешь хотя бы небольшой способностью ловить Силу из Потока.

Путь от храма до дворца Императора занял не больше минуты — Фэй Фо воспользовался несложным заклинанием убыстряющим ходьбу и оказался у комнаты Его Величества ещё до того, как табачный запах успел выветриться из одежды.

Стражник, стоявший у дверей, жестом показал, что Император на месте.

Фэй Фо постучал.

— Войдите! — недовольный голос Императора был звонок и походил на удары мечей в сражении двух заклятых врагов.

Маг приоткрыл дверь и прошёл внутрь.

— Примите моё почтение, мой господин, — сдерживаясь, чтобы не чихнуть от курящихся благовоний, произнёс Фэй Фо.

— Что ты хотел?

— Не сочтите за дерзость, но я хотел выяснить причину, по которой был отпущен пленник. Ведь мы же хотели допросить его и выведать его истинные мотивы и причины появления.

— Не получится выведать — у парня потеря памяти. Эхуанг уже посмотрел.

— Эхуанг⁈ — Фэй Фо не смог сдержать удивления. — Этот грязный старик? Он тут был⁈

— Этот, как ты выразился, грязный старик, был деканом храма огня, и причём очень сильным деканом, гораздо сильнее тебя. К тому же, если я не ошибаюсь, именно он был твоим учителем и наставником, в бытность твоей учёбы в этом храме? Ведь так?

— Верно, Ваше Величество. Но это было давно и тогда Эхуанг был не тем, кем является сейчас. Это два разных человека. Вино сгубило его душу, и он теперь не более, чем пьяница. А его нынешняя сила… с этим утверждением я бы поспорил, ведь в то время, пока он осушал кувшины, я не тратил бездарно время, а очень основательно изучал прикладную магию.

— Не говори так. Эхуанг сильный маг. Да, я выгнал его со двора за его пагубную привычку. И до сих пор жалею об этом, хотя и понимаю, что поступить в тот момент иначе не мог. Эхуанг сам себя сгубил. Его подкосила смерть сына, он не смог оправиться от той трагедии.

Фэй Фо стоило огромных усилий, чтобы сдержать себя. Стиснув зубы, маг поклонился.

— Как вам будет угодно. А могу я узнать — конечно же с целью обеспечения вашей безопасности, вдруг мальчик сбежит или надумает натворить каких-то дел, — где он сейчас находится?

— У Эхуанга.

Впалые щёки Фэй Фо побелели так сильно, что стали походить на рисовую бумагу, глаза же напротив налились краснотой.

— Это верх безрассудства!

— Не забывайся! — рявкнул Император.

— Простите, Ваше Величество. Я всё понял. Ваше милосердие не знает границ. Вы даёте шанс на исправление даже самому пропащему пьянице. Это достойно уважения. Прошу прощения за мою несдержанность ещё раз.

— У Эхуанга есть три дня. За это время он должен найти способ пробудить Фанга. Если не получится — можешь забирать мальчишку себе и делать с ним всё, что хочешь.

Услышав последнюю фразу, Фэй Фо не смог сдержать злорадную улыбку. Да, он будет делать с ним всё, что захочет. А заодно и расправится с Эхуангом, который в последнее время всё больше и больше мешается под ногами.