Веики дернулась в сторону, но Ворон тут же направил на нее нож — с такой стремительностью, что девочка невольно вскрикнула.

— Далеко собралась? — прохрипел Ворон, буравя ее жутким взглядом.

— Это ведь ты? Тот бандит… — начала Веики, но тот перебил ее.

— Я не бандит! И не преступник. В отличие от вас.

— Мы тоже ничего никому плохого не сделали!

— Не сделали? Посмотри на меня! — Ворон расставил руки в стороны, словно желая обнять собеседников. — Посмотри во что вы меня превратили. А мои друзья? Они все мертвы. Порублены в кровавый фарш.

— Это не наша вина.

— Довольно! — Ворон перекинул нож в другую руку. — Я пришел чтобы расправиться с вами, а не разговаривать. И начну прямо с тебя.

Резкий прыжок — и нож пролетел почти у самого виска девочки. Веики в последний момент успела увернуться, но неудачно, подвернула ногу. Вскрикнув, упала.

Ворон рассмеялся лающим смехом.

— Глупая! Ты только усложняешь себе жизнь!

— А ну не лезь к ней! — пропищал Булька.

И бросился на противника.

Одни тяжелым и точным ударом Ворон отшвырнул грызуна в сторону.

Довольный собой, противник ухмыльнулся.

— Теперь нам никто мешать не будет. Скажи мне, где твой дружок?

— Я не знаю, — сквозь слезы произнесла девочка.

— Не знаешь? А мне кажется, что ты меня обманываешь. Все ты знаешь. Говори, а не то кожу с лица срежу!

— Я правда не знаю!

Ворон захрипел, вскинул нож, но ударить не успел. Что-то тяжелое обрушилось на его голову, он крякнул, упал рядом и взвыл.

Веики удивленно подняла взгляд и увидела толстяка, старосту деревни, который держал в руках лопату. Ей то он и огрел противника.

— Молодец! — обрадовалась девочка.

— Убью! — прорычал Ворон и вдруг подскочил на ноги.

Такой прыти от него не ожидал никто, и уж тем более толстяк. Выпучив глаза, он удивлённо смотрел на того, кого, как ему казалось, лишил жизни. И лишь раскрыл рот, не зная, что делать дальше.

Ворон рявкнул, кинулся на толстяка. Двумя резкими ударами распорол ему живот, третьим едва не обезглавил. Староста захрипел, схватившись за перерезанное горло, упал на землю.

— А теперь ты, милая девчушка! — посмотрел диким взглядом на Веики Ворон, облизывая окровавленные пальцы. — Но смерть твоя будет не такой быстро как у него. Ты будешь мучаться. Обещаю тебе.

И новая атака. Веики стоило больших усилий чтобы откатиться в сторону от дуги ножа. Лезвие вошло в землю.

— Убью! — прошипел Ворон и кинулся опять на девочку.

Остервенело орудуя кривым ножом, он принялся втыкать его в землю, пытаясь достать катающуюся из стороны в сторону Веики.

— От меня не убежишь! — ухмыльнулся Ворон и схватил Веики за горло. — Вот ты и попалась!

— Отпусти меня! — заверещала девочка.

Хватка противника была крепкой и вырваться из нее не было никакой возможности. Веики попыталась укусить Ворона за палец, но не смогла. Слишком сильно он держал за шею и в какой-то момент стало не хватать воздуха. Девочка начала судорожно открывать рот, чтобы сделать хотя бы один глоток, но ничего не получалось. Горло было передавлено словно удавкой. Перед глазами все померкло.

— Ты чувствуешь, как смерть приходит к тебе? Чувствуешь? — прошипел Ворон, глядя девочке прямо в глаза. — Тебе страшно?

Тьма смыкалась перед ней. Но за мгновение до того, как потерять сознание, Веики почувствовала, что хватка ослабла. Судорожный глоток воздуха, который, как показалось девочке, был смешан с битым стеклом, и вновь удушье.

— Я же сказал, что не дам тебе просто так умереть! Ты будешь мучаться.

Ворон ухмыльнулся своей жуткой без губой улыбкой и повертел перед глазами девочки ножом.

А потом вонзил его ей в плечо.

Веики захрипела — на крик не хватало воздуха.

— Что, не нравится? Это еще не все. Дальше будет еще веселее!

Ворон вытащил нож, и вновь вонзил его в плечо девочки.

Боль была подобно вспышке молний. Девочка вскрикнула, но быстро затихла — все поплыло перед глазами.

— Нет! Так просто я не позволю впасть в беспамятство.

Обжигающие удары по щекам привели Веики в сознание.

— Так то лучше! Эта ночь покажется тебе настоящий адом! Ты будешь молить о…

Ворон вдруг каркнул совсем по вороньи, закатил глаза. Хватка ослабла, рука соскользнула с ножа.

Веики попыталась скинуть противника с себя, но не хватило сил.

Ворон начал судорожно ловить ртом воздух, потом дернулся, затих. Из носа хлынула темная кровь.

Не в силах хоть как-то сдвинуть тело, девочка беспомощно заплакала.

— Мартен, — произнес шипящий голос. — Нам нужен Мартен.

Говорившего Веики не видела, но ей показалось, что слова даются ему с трудом, словно он научился говорить совсем недавно.

— Я… — девочка не смогла продолжить — тяжелый Ворон придавил ее.

Чьи-то руки подхватили тело и отбросили в сторону, словно это был мусор.

— Нам нужен Мартен, — повторил незнакомец и подошел к девочке ближе.

Веики глянула на него и не смогла сдержать вскрика отвращение. Лицо говорившего было змеиным, а во лбу сиял третий глаз.

— Мартен, — прошипел змеелицый, протягивая девочке руку чтобы та могла подняться. — Нам нужен Мартен.

* * *

— На площади негде протолкнуться, — произнес Хуоджин, глянув на Баожэй. — Очень много людей. Кажется, действительно пришла вся Провинция. Стражники сообщают, что некоторым людям даже стало плохо от давки.

Госпожа сидела на кресле и о чем-то глубоко задумалась. Казалось, она даже не слышала помощника. Лицо ее посерело и походило теперь на маску — глаза полузакрыты, под глазами — черные круги, уголки губ опущены вниз.

— Народ ждет вашего выступления, — сказал министр, пытаясь намекнуть Баожэй о том, что настало время наконец выступить перед людьми и сообщим скорбную весть.

Народ на площади уже начал вовсю шуметь. Кто-то, не подумав, ляпнул, что сейчас будут объявлять о повышении налогов и толпа начала возмущаться. Были обруганы министры, а потом и вовсе было решено не соглашаться на увеличение платы, а продолжать платить ранее утвержденную сумму.

Потом другой выдумщик предположил, что собрали всех их из-за предстоящей новой войны, что, мол, возник дефицит огненного масла, которого в последней откупной было на несколько кувшинов меньше. Чем не повод пойти с оружием на Род Огня Перворожденного? Это еще больше подогрело людей. Запричитали женщины, парни напротив, задумчиво затихли. Никто не хотел воевать.

Потом и вовсе сказали, что сейчас будет произведен отъем земель в пользу государства, а всех людей обяжут платить за пользование ей.

Началась ругань, стычки, кто-то кому-то ударил по ребрам. Стражники разняли дерущихся, маги накинули на особо буйных зачинщиков.

Было еще тысяча версий и каждая безумнее другой.

«Еще немного и толпа начнет буйствовать по полной. Стражники долго удерживать их не сможет», — подумал Хуоджин, переминаясь с ноги на ногу.

— Хорошо, — наконец произнесла Баожэй, медленно поднимаясь с кресла.

— Волнуетесь?

— Я⁈ Ни в коем случае! Мне безразлично. Голова только болит.

Баожэй подошла к двери, повернулась к сановнику.

— Магов выставили для защиты?

— Выставили. Они накинули очень прочную невидимую сеть.

— Хорошо. Тогда пойдем.

Госпожа и сановник вышли из комнаты в коридор, прошли на первый этаж, остановившись только у главных ворот.

— Открывай, — кинула Баожэй стражнику, кивнув на мощные двери. — Я готова выступить перед людьми.

Охранник еще больше вытянулся в струнку, дернул за ручку и двери на удивление легко поддались и разошлись в стороны.

Свет хлынул в помещение, ослепив всех — охранника, Хуоджина, Баожэй. Пришлось некоторое время привыкать к нему, щурясь и закрывая глаза.

Стоящая на площади толпа затихла.

И вдруг наступила такая оглушительная тишина, что Хуоджин невольно отступил назад.

Тишина напугала его, показавшись страшнее всего на свете. Верно, такая тишина царит в каменных дольменах, так молчат покойники, и так ознаменовывается небытие.

Глубоко вдохнув, Хуоджин собрался с мыслями, заставил себя быть крепким. Только в целеустремленности сила. Любой путь начинается с первого шага. Но и сделав его, надо все же пройти всю дорогу, прежде чем достигнуть желанной цели. А цель у него была великой, другого слова и не подберешь. Главное взять себя в руки и следовать плану.

Хуоджин спрятал за спину трясущиеся руки, шепнул Баожэй:

— Народ весь во внимании. Госпожа, пора им сообщить весть.

Баожэй кивнула, сделала шаг вперед. Она тоже волновалась.

По толпе прокатился шепот, словно осенние листья понесло ветром по камням. Кто-то отчетливо произнес: «мать Фанга».

— Ничего не вечно, — произнесла Баожэй.

С каждым новым словом голос ее креп и вскоре она уже голосила во всю, завладев вниманием всех жителей Провинции.

— Ничего не вечно. Ни реки, ни горы, ни само небо. Всему когда-нибудь наступает конец. Но все будет перерождено во что-то новое. Камни рассыпаются в пыль, которая вновь спрессовывается в новые камни. Горы стареют, оседают, превращаясь в равнины. Но наступает время и равнины начинают свое движение и давят друг друга, вздымаются, образуя новые горы. Реки пересыхают, но вода изливается с неба дождем и создает новые реки и течения.

Мой народ! Ты пережил многое, и с достоинством встречал любые трудности. Ты был несгибаем под набегом иноземцев, которые хотели погнать нас с наших земель. Ты смело и самоотверженно вступил с ними в бой. Ты справился с голодом, с болезнями, со всеми невзгодами. Ты пережил даже самые темные и холодные ночи и непременно после этого всегда наступал день.

Мой народ, ты силен в своей стойкости и крепкости. Сила духа — вот чем я горжусь и верю, это качество еще не утрачено вами.

В это не легкое время я обращаюсь к вам со скорбной новостью. Я хочу, чтобы вы в этот час услышали меня, но не упали обессилено на колени, а продолжали стоять, зная, что это — всего лишь темная ночь, но вскоре наступит день.

Император мертв.

Великий кормчий, мудрый из всех мудрых, тот, кто мог смотреть на солнце не щурясь, Великий Император Рода Огня Перворожденного, покинул нас сегодня ночью. Огненный Феникс призвал его к себе. И Император, его верный сын, не смог перечить и отправился в иные миры чтобы воссоединиться с Изначальным Огнем.

Мы плачем, и слезы наши горчат от скорби.

Мы кричим, и крик наш полон боли.

Мы закрываем глаза и видим тьму.

Мой народ! Выслушайте! Все проходит. Всему наступает время. Годы правления Императора были долгими, полными всяких разных событий. Мы жили под его зорким оком, зная, что в любую минуту, едва на небе появятся темные тучи, он непременно разгонит их и не даст пролиться воде, способной затушить наш очаг.

Император мертв.

Но живы мы с вами, мой народ. И сейчас, в этот трудный час, нам нельзя предаваться горю. Время встать и идти дальше. Сила духа — вот что должно вести нас сейчас. Сила духа и вера в светлое будущее. Мы справимся и с этой бедой, мой народ, которая, как кажется, не имеет границ и чернее самой черной ночи.

Мой народ! Зал министров в ближайшее время собирает Совет, на котором будет избран новый Император. Да, это больно слышать, потому в душах разгорается скорбь и тяжело принять то, что случилось. Но иначе нельзя. Провинция слаба в моменты, когда ее отец не стережет ее. Так значит надо выбрать нового отца.

Но и старый не будет забыт. Скорбный храм уже строится, и там будет захоронено тело Его Величества, чтобы каждый из вас мог попрощаться с ним и помолится за упокой его души.

Мой народ! Я обращаюсь к вам и хочу сказать, что вместе мы справимся с любыми невзгодами. Император жив покуда жив его народ. А теперь, я прошу, возвращайтесь к себе и крепитесь, и продолжайте заниматься своими делами, потому что только так, я в этом уверена, хотел, чтобы мы поступили сам Император. Пусть хранит вас Огненный Феникс.

Баожэй поклонилась людям и вошла обратно в помещение. Стражник закрыл дверь, отсекая кричащую и воющую толпу от нее, погружая в тишину иного рода, холодную и липкую.

Баожэй принялась растирать виски, потом быстрым шагом направилась в свою комнату.

Хуоджин засеменил за ней.

Заперев за собой дверь, сановник и госпожа устало уселись на стулья.

— Это была очень трогательная речь, — произнес Хуоджин, глядя прямо в глаза Баожэй.

— Спасибо, — кивнула та. — Я очень устала. Ты бы не мог принести мне немного моего успокоительного порошка?

— Порошок не полезен, — ответил Хуоджин, поднимаясь с кресла.

— Верно. Но без него я не могу.

— Это ваша слабость.

— Ты слишком много говоришь, Хуоджин, — раздраженно произнесла Баожэй, глянув с укором на министра. — Если взялся мне помогать, то будь любезен выполнять мои поручения, а не делиться своим мнением.

— Я взялся вам помогать только с одной целью, — ответил Хуоджин, пряча правую руку за спину.

— И с какой же? — удивленно вскинула бровь Баожэй.

— Я знал, что рано или поздно, а скорее всего очень скоро, Император умрет. Он был слишком стар. Также я знал, что начнутся волнения и среди людей, и, что более важно, среди сановников. Начнется дележка власти. Вы все сделали правильно, отодвинули конкурентов, таких, как Реншу, убрали противников, вроде Ченга. Так вот я взялся помогать вам с одной целью — чтобы вы своими руками расчистили мне путь.

Хуоджин достал из-за спины руку. В ладонях он сжимал нож.

— Что вы задумали? — насторожилась госпожа. — Уберите немедленно нож!

— Теперь дорога к трону чиста. Все остальные министры — бесхребетные собаки. Раболепно поддержали вас, так же раболепно поддержат и меня.

— Хуоджин, вы что, с ума сошли? Уберите нож! Ты болван! Без меня ты никто! Перестань! немедленно перестань, или все наши договоренности отменяются!

— Мне не нужны твои подачки.

— Ты не хочешь стать новым первым министром⁈

— Первым министром? — Хуоджин хихикнул. — Мне не нужны твои подачки!

— Что же ты задумал?

— Неужели ты и в правду думала, что у тебя получится стать новым Императором? — Хуоджин усмехнулся. Рука с ножом угрожающе поднялась на уровень лица госпожи. — Бред! Женщины еще никогда не были Императорами. А вот я им буду.

— Каким образом, Хуоджин? — Баожэй начала пятиться назад, но дальше стены уйти не смогла. — Ты, верно, сошел с ума! Или ты пьян? Ты что, действительно считаешь что сможешь договориться со всеми членами Совета, чтобы они тебя избрали? У тебя не получится! А вот я имела разговор уже со всеми. Так что перестань, пока не поздно, опусти нож и не глупи. Будь в моей команде — или навсегда покинь нас.

— Я не сошел. И голоса Совета мне ни к чему. Все очень просто. И ты это знаешь сама. Совет не собирается лишь в одном случае — когда есть законный наследник престола. Я объявлю себя сыном Императора. Но для начала, — Хуоджин хищно оскалился. — Я с радостью устраню своего последнего конкурента.

И двинул с ножом на Баожэй.