— Куда запропастился Фэй Фо? — Баожэй грозно глянула на своего помощника, господина Хуоджина.

Конечно, по должности он не был ее помощником, но сейчас, когда в Провинции все стало таким до крайности неопределенным, зыбким, приходилось считаться с тем, что некоторые люди могут быть значительно полезнее других. А значит с ними надо водить дружбу. И, если надо, становится их помощниками.

Хуоджин всегда отличался своей проницательностью, поэтому и принял приглашение госпожи Баожэй на тот знаковый поздний ужин, а также согласился на ее предложение, которое было весьма соблазнительным. И ведь верно говорила она тогда. Все случилось так, как и пророчила Баожэй. Только гораздо раньше. Император умер, внезапно, но, кажется, действительно от старости, и начался передел власти. Пока не опомнились другие сановники нужно как можно скорее передать власть Баожэй. А уж она не забудет тех, кто ей помогал в трудную минуту.

Пока план таков.

— Он покинул границы Провинции, — ответил Хуоджин, подавая Баожэй пудру. — Стража утверждает, что он отправился по поручению Императора.

— Что за бред?

— Думаю, он так сказал, чтобы избежать долгой процедуры оформления выезда, которую вы совсем недавно ввели. Его ученики говорят, что неподалеку в лесах были замечены какие-то магические аномалии. В суть вопроса я не вникал, было не интересно.

— Когда он нужен его как обычно нет! — проворчала Баожэй, припудривая лицо. — Опять со своими храмовничьими делами! Ставит их всегда вышел дел государственных. Лучше бы действительно чем-то полезным занялся! А не этими своими склянками и колбами. Скажи кому-нибудь из его учеников, кто по лучше, чтобы сделали защиту вокруг всей площади, чтобы никто не посмел даже плюнуть в мою сторону, не говоря уже о том, чтобы кинуть камень или еще что-то.

— Будет исполнено, — поклонился Хуоджин. — На какое точное время прикажете назначить объявление смерти Императора?

— Чем раньше, тем лучше, — ответила Баожэй, подводя сморщенные губы. — Моя речь уже готова, она будет не большой. К чему все эти лживые соболезнования и прочие слезы?

— Но, госпожа, ведь народ…

— Да, будет горевать, — кивнула она и перевела взгляд на собеседника. — И что с того?

— Ведь есть же процедуры. Полагается объявить траур, вострубить в Горны Печали, выстлать дорогу черным песком и…

— Это все ни к чему. Шелуха. Хотят люди горевать — пусть горюют. Это их право. А устраивать по этому поводу недельные трауры, где никто не будет работать и только ходить и истошно кричать, выстаивая по несколько часов в очереди чтобы поцеловать или прикоснуться к телу Императора — этого не будет.

— Но ведь это может…

— Ничего не будет! — оборвала его Баожэй. — Поверьте мне. Не надо быть таким трусливым. Объявим о смерти, скажем о предстоящем Совете, сообщим, что Император, как и полагается, будет предан огню, а прах его развеян по всех Провинции. И все.

— Как скажете.

— Прошлым не надо жить. На то оно и прошлое, чтобы уйти навсегда и не вернуться. Времена меняются. И надо быть готовыми, чтобы встретить их достойно.

— Это мудрые слова, госпожа Баожэй, — склонил голову Хуоджин.

— И затягивать со всем с этим не будем. На следующий день сожжем труп.

— А как же скорбный храм?

— Пусть строят, — махнула рукой госпожа. — Только деньги для его строительства пусть будут взяты не из казны.

— А откуда же тогда? — не смог сдержать удивления Гуоджин.

— Пусть дадут те, кто хочет все эти почести провести. Люди, кому Император был дорог, пусть собирают. Так будет честно.

— Будут волнения.

— Тогда стяните солдат. Зачем они все выстроились за воротами? Кого ждут?

— Это был приказ Императора, отряд «Красных рукавов»…

— Возьмите часть солдат, пусть контролируют улицы, чтобы не было беспорядков. А «Красным рукавов» хватит и половины того войска. Кстати, что там про них слышно?

— Пока все тихо.

Баожэй положила пудреницу на стол, посмотрела на себя в зеркало.

— Как думаете, какой наряд мне надеть? Красный или… — Баожэй прислушалась. — Кто этот там кричит за окном?

— Это люди собрались, моя госпожа. Видимо слухов не удалось избежать. Слышите, скорбный плач?

— Тем лучше. Значит начнем быстрее.

— Баожэй? — в комнату вошел Реншу, муж госпожи Баожэй, отец ее единственного сына Фанга, который сейчас был в коме.

Глядя на дряхлого старика, Хуоджин вдруг задумался — а навещала ли Баожэй хоть раз с тех самых пор, как он оказался на больничной койке, своего сына?

— Баожэй! — вновь крикнул Реншу. Голос его был скрипуч и на редкость противен, словно лязг не смазанной оси телеги.

— Я пойду, — поспешил Хуоджин к выходу чтобы не помешать супругам.

Но Баожэй его остановила.

— Ничего страшного, можешь остаться. Все равно ничего стоящего в этой беседе я не услышу.

— Баожэй, ты тут? — подслеповато щурясь, спросил Реншу, водя перед собой руками, словно играя в детскую игру.

Был он уже стариком, дряхлым, оплывшим, трясущимся. Родной брат Императора, а какое разительное отличие. Император до последних лет был крепок, силен, Реншу же едва переставлял ноги и все чаще прибегал к носильщикам чтобы дойти даже до уборной комнаты.

— Чего тебе? — грубовато спросила Баожэй, даже не удосужившись взглянуть на супруга.

— Я хотел поговорить с тобой.

— Слушаю тебя.

Реншу осмотрелся, но, кажется, ничего и не увидел вокруг. Сипло рассмеялся.

— Что смешного?

— Ты одна? — вместо ответа спросил старик.

— Какая тебе разница? Что ты хотел мне сказать? У меня очень мало времени на разговоры с тобой.

— Я просто хотел уточнить — Император и в самом деле умер? Мне сообщили…

— Ты совсем из памяти выжил! — не выдержав, вскричала Баожэй. — Уже не помнишь ничего! Я говорила тебе об этом не позднее, как час назад. Неужели ты забыл?

— Говорила? Возможно. Память у меня совсем дырявая. Значит мне это не приснилось, — задумчиво произнес Реншу. Потом вскинул к потолку руки, запричитал: — Горе то какое! Мой братец, как же так? Ушел ты от меня. Боги, примите его душу, чистую и светлую!

— Иди плачь в другом месте, мне сейчас некогда.

— Горе то какое! — словно не замечая слов жены, прошептал Реншу и вдруг громко выпустил газы.

— Пошел прочь! — вскрикнула Баожэй, поморщившись, но тот вновь не услышал ее, о чем-то задумавшись.

— Я спал, Баожэй. И вдруг показалось, что Император умер. И я проснулся. Испугался сильно, — Реншу замолчал. И вновь выпустил газы.

Хуоджину, до того едва сдерживающему смех, вдруг стало жалко беспомощного старика.

— Тебе лекарь от испуга выписал чай. Иди и выпей его.

— А это оказывается не сон был. Баожэй, а как же престол? Он же пуст! — спохватился Реншу. Его бледное обвислое лицо вдруг вытянулось, глаза, до этого почти закрытые, округлились.

Хуоджин вдруг представил, всего лишь на одно мгновение, что было бы если Реншу стал новым Императором? Ведь у него тоже есть допуск до Совета и участия в выборе. Он младший брат Императора, брат по крови, а значит имеет на это право. Кодекс это позволяет. Причем преимущество перед всеми другими кандидатами имеет очень большое.

Хуоджин сморщился. Провинция не прожила бы и месяца с таким новым Императором.

— Как престол? Его нужно срочно кому-то занять! — повторил Реншу, покряхтывая.

— Я этот вопрос сейчас решаю, — усмехнулась Баожэй.

— Надо собирать Совет и назначать Фанга.

— Что⁈ — вскрикнула Баожэй. И подскочила к мужу. Схватив его за грудки, прошептала в самое лицо: — А ну замолчи! Слышишь? Без тебя разберусь как надо поступить!

— Так ведь Император сам говорил нам, что чтобы не случилось Фанг будет следующим Императором.

— Мало ли что он говорил! Чего ты вообще приперся сюда? Иди к себе в комнату, выпей порошков. В конце концов не нам с тобой решать кто будет следующим Императором, а Совету.

— Это верно, — покивал головой Реншу.

И повернувшись, побрел из комнаты прочь.

— Идиот! — сквозь зубы прошипела Баожэй. — Старый идиот!

Хуоджин, сгорая от смущения, промолчал.

— Что там с народом? Собрались? — Баожэй вновь принялась пудрить раскрасневшееся лицо.

Хуоджин выглянул в окно, кивнул.

— Почти вся площадь заполнена.

— Вот и хорошо. Начнем, больше ни минуты не хочу ждать!

* * *

«Не давай злости разрушить тебя! Не позволяй ей завладеть твоим разумом!»

Слова Эхуанга раздавались совсем тихо, старик едва различимые.

«Не слушай его! — произнес Древний. — Лучше исполни то, что вознамерился!»

Мартен закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Голоса внутри головы стали сводить его с ума. Он бы с радостью от них избавился, только вот как? Как это сделать?

«Пока ты будешь задавать свои глупые вопросы, охранники убьют тебя!»

— Что? — мальчик глянул по сторонам.

Кругом запуганные пленники, жмутся к стенам, с опаской поглядывая на Мартена.

— Сюэ! — позвал он здоровяка.

Тот вздрогнул, спросил:

— Чего?

— Нам надо уходить!

— Уходить? — казалось, он совсем не понимает того, что пытался ему донести мальчик. — Куда?

— Какая разница? Просто уходить! Ты со мной?

Сюэ мешкался, не зная, что ответить. Но едва кто-то из толпы крикнул «выпускайте остальное зверье!» как сразу же воскликнул:

— Да, я с тобой!

— Вот и отлично!

Мартен схватил меч, которым еще несколько минут назад пытался ранить тигра, направил на него несколько заклятий. Ржавчина мгновенно сползла со стали.

«А ты быстро ориентируешься!» — усмехнулся Древний.

— Держи, — протянул он оружие здоровяку.

— Выпустить зверей! Всех! — крикнул карлик, поднимаясь со своего места и наблюдая за действиями мальчика.

Лязгнули клетки входа, в темном коридоре послышалась грызня.

— Скорее! Нам надо уходить! — прошептал Сюэ. И растерявшись тут же спросил: — Только вот куда?

— Об этом позабочусь я.

Мартен сконцентрировался, из огромного массива информации, которая теперь была у него, выбрал наиболее подходящее заклинание и ударил.

Над головой мальчика возникла черная туча. Мартен вдруг явственно почувствовал, как проходит сквозь его тело магия, лихорадочно, грубо, неприятно. Новое ощущение было непривычным, но осознание от того, что с помощью этой самой магии можно сделать, компенсировали всё. Теперь никто не посмеет его схватить и посадить в клетку. Никто не натравит на него дикое зверье. Никто не осмелится ударить его. Все будет иначе.

Туча начала трубно шуметь, а потом из нее вырвалось несколько ярко-золотых луча. Словно тонкие нити, они начали формироваться перед Мартеном в кокон.

— Что это? — шёпотом спросил Сюэ.

— Увидишь.

Кокон стал походить на бьющееся сердце. Неровные тяжелые содрогания, волны болезненных сжатий и сокращений. Казалось, оно вот-вот должно разорваться.

Народ притих. Молчал и карлик, внимательно наблюдая за происходящим. Только звери не молчали, начиная задиристо выходить на арену и властно осматриваться. Были это уже не тигры, а иные существа, столь безобразные, что от одного только их вида становилось жутко.

Едва завидев людей, монстры бросилось в атаку. Никакой игры на публику, и забав с жертвой, один только безумный голод, который необходимо утолить немедленно.

Сюэ занес меч для удара, но этого не потребовалось.

Кокон вдруг с глухим звуком лопнул и оттуда вырвался целый рой черных насекомых. Взмах руки — и туча направилась в сторону атакующих. Еще один взмах — и насекомые принялись с низким гулом пожирать зверье.

Сюэ смотрел на это завороженно, еще не веря в происходящее. И едва успел открыть рот, чтобы удивиться и спросить, что же это такое, как первый из хищников был съеден до самого скелета.

Мартен довольно кивнул. И вновь взмахнул рукой. Оставшиеся звери, дико вереща, бросились врассыпную. Черный рой разделился на несколько частей и атаковал.

Смерть животных, несмотря на быстроту, была мучительной.

— Кто желает разделить их участь? — воскликнул Мартен, глядя на притихшую толпу и показывая рукой на четыре обглоданных желтых скелета.

Не смотря на усталость, которая вдруг навалилась всем весом, Мартен был зол и полон решимости разнести тут все и камня на камне не оставить.

— Какая мощь! Какая сила! — вдруг произнес карлик и принялся хлопать в ладоши.

Мальчик хотел направить на него смертельный рой, но тот уже растворился в воздухе.

— Не надо на него отвлекаться! — в самое ухо произнес Сюэ. — Лучше пошли.

«Твой лохматый друг очень мудрое решение тебе говорит, — внезапно согласился Древний. — Ты еще слишком слаб, чтобы ввязываться в бой с таким могущественным магом».

«Могущественным магом?» — удивился Мартен, поглядывая на мерзкого карлика.

«Внешность обманчива. Пока рано. Потерпи. Все будет потом».

Мартен нехотя кивнул.

Еще одно заклятие, на этот раз совсем иного рода — и вбитые в землю огромные столбы арены начали крошится на щепки и разлетаться в разные стороны. Толпа с криком ринулась на выход; первые ряды были сразу же подмяты наступающими сзади. Стоящие у входа охранники попытались утихомирить нахлынувших людей, чтобы не дать тем снести ворота, но толпа оказалась слепа и глуха на их угрозы. Одного бойца затоптали, второго отшвырнули в сторону. Захрустели чьи-то кости, потом скрипнули балки и перекрытия ворот. Все превратилось в сплошное месиво.

«Как тебе это зрелище? Мне, например, очень нравится! — в голосе Древнего сквозила усмешка. — Сначала они смотрели на то, как ты мучился, а теперь за мгновение все вдруг поменялось и взираешь ты. Разве не превосходно?»

«Я устал, — прошептал Мартен. — Я просто хочу уйти отсюда».

«Я чувствую твою усталость, — мягко ответил Древний. — Ведь я же в тебе. Не переживай, твоя усталость вызвана использованием магии — она требует определенных затрат ресурсов. Поэтому и посоветовал тебе не лезть в драку с карликом. У тебя нет против него шансов».

«А как же…»

«Даже самые могущественные заклятия, в особенности они, требуют затрат энергии. Ты не сможешь ими сейчас воспользоваться — у тебя просто не хватит сил. Так что просто ломай арену и беги прочь. Кстати, ты уже, как я погляжу окончательно освоился в заклятиях?».

«Я их… чувствую», — сложно было подобрать подходящие слова для того, что происходило внутри мальчика. Он начал ощущать каждое заклятие, точнее видеть то, что они из себя представляют, словно бы заглядываю в их суть. И даже мог примерно представить, что будет, если взять составные части с разных заклятий и соединить.

Наконец проход был свободен. Арена теперь представляла из себя жалкое зрелище, та часть, где сидел основная масса зевак, теперь была полностью разрушена.

— Сюэ, нам пора, — тихо произнес Мартен.

Здоровяк не ответил.

— Сюэ, да где же ты? Нам пора уходить!

— Не спеши, мой милый мальчик! — пропищал знакомый голос.

Мартен обернулся.

За его спиной стоял карлик. Но теперь он сильно преобразился и это преображение испугало мальчика. Тело животновода вытянулось, сделавшись похожим на туловище богомола. Руки и ноги приобрели не менее причудливый вид. Став гораздо длиннее, они разделились на несколько сочленений и могли теперь гнуться в нескольких места. И лишь голова карлика, хоть и вытянулась, но по-прежнему походила на человеческую голову и лишь по ней можно было понять, что стоящее перед Мартеном чудовище когда-то было Цзянши.

— Не спеши! — повторил животновод, разминая шею. — Я давно не бился с таким сильным противником. Не хочу упускать такую замечательную возможность. А твой друг, — Цзянши глянул в сторону. Мальчик тоже обернулся. Сюэ лежал без сознания на земле, запрокинув голову вверх. — Он подождёт.

— Я не хочу с тобой драться, — прошипел сквозь зубы Мартен.

— Зато я хочу, — с нажимом ответил монстр. — И поэтому у тебя нет выбора.

Глаза противников встретились и все вдруг сразу все поняли. Исход был предопределен. С арены уйдет только один боец. Второму сегодня суждено умереть.

В небе тревожно вскрикнула пролетающая птица, словно бы давая отмашку для битвы.

Цзянши ухмыльнулся и бросился в атаку.