Он подхватил ее на руки. Действие дозы начинало ослабевать. Линди очнулась от оцепенения, ее веки затрепетали и открылись. Лицо Майка появилось в фокусе, и она тихонько вскрикнула, слабо упираясь кулачками в его оголенную грудь.

– Тихо, тихо. – Он старался звучать мягко и увещевательно. – Не волнуйся. – Он чмокнул ее в щеку. – Я сделаю так, как лучше.

То, как он говорил и на нее смотрел, пугало ее еще больше. Она тщетно рвалась из его объятий, когда он выносил ее из вестибюля и спускался по каменным ступеням.

– Ну вот.

В скудном лунном свете вокруг кренились кафельные белые стены с инкрустацией черной плесени. Внезапно Майк ее отпустил, и она упала, удивленно ахнув.

Вокруг нее плескалась вода. Ее локоть ударился о край ванны, послав вверх по руке резкий электрический разряд. Темная вода плескалась по бортам, а затем снова в лицо, удушая своим сернистым запахом. Шок от внезапного погружения полностью привел ее в сознание; она затрепыхалась еще отчаянней, скребя руками по камню. Рука Майка у нее на грудине толкнула ее обратно в воду.

Ее волосы плыли вокруг лица, а изо рта с шипением вырывались пузыри. Вода попала ей в нос и горло, от ее испарений голова шла кругом.

Майк вытащил ее из бассейна, поддев ладонями под мышки. Она жадно вдохнула и закашлялась в спертом, влажном воздухе комнаты; вода стекала по ее лицу.

– Дура, ты должна радоваться! – В глубине глаз Майка, когда он на нее кричал, дрожали огоньки ярости. – Ты не представляешь, как тебе повезло! – Он тряс ее, как мокрую тряпичную куклу, и ее голова моталась взад-вперед.

Он заговорил напористо, непререкаемо:

– Это твоя золотая возможность – ты получишь полное излечение! – Перед ее затуманенным взором его лицо дрожало и плыло. – Тебе нужно лекарство? Я его тебе дам! Кое-что получше всех этих таблеток и прочего дерьма! То, что вылечит тебя навсегда, глупая ты сучка!

Она безвольно обвисла в его руках.

– Майк… ну пожалуйста…

Зло усмехнувшись, он швырнул ее в ванну, затем снова наклонился и поднял ее в сидячее положение. Затем черпнул одной рукой темную воду и поднес к ее рту. Линди поперхнулась, когда он запрокинул ей голову и заставил выпить.

Он позволил ей перевалиться через бортик, и вода потекла у нее изо рта. Выпитое шевелилось, как что-то живое, в глубине ее живота. Майк продолжал снова и снова, поднося руку к ее лицу, и каждый раз вливал ей в горло очередную пригоршню. Она пыталась это выблевывать, но тщетно.

– Да перестань, – в голосе Майка над ней прозвучало что-то похожее на брезгливую жалость. – Именно этим ты можешь внести ценный вклад в медицину.

Он схватил ее под мышки и поднял над ванной. Ее ноги взволоклись по каменному бортику.

* * *

В смотровом кабинете освещение было лучше: в окно заглядывала луна. Майк мог видеть, что делает. Он опустил ее обмякшее тело на пол, затем поднял смотровой стол. Наклонился, поднял Линди и положил ее на мягкую поверхность.

С нижней стороны стола свисали удерживающие ремни. Они были еще той, старинной поры; кожа на них потрескалась, но они по-прежнему были в рабочем состоянии. Он туго затянул ржавые крепления на запястьях и лодыжках Линди, разведя ей ноги в стороны.

Ее одежда промокла и потемнела от воды. Ножницами для бинтов, найденными на столешнице, Майк разрезал одежду вдоль ребер и бедер Линди, после чего бесцеремонно вытащил из-под нее мокрые тряпки.

Ее глаза неуверенно открылись, взгляд скользнул по потолку кабинета. Майк повернулся к ней спиной и принялся рыться в гремящих на хромированном подносе инструментах.

При виде поднятого в руке Майка заржавленного скальпеля глаза у Линди расширились, и она испуганно закричала.

– Перестань, – сказал он, склонившись над ней. – Просто расслабься. Снова улыбка и успокаивающий голос. – Больно не будет. Ну так, самую малость. И недолго.

Крик перешел в рыдания и хныканье, когда он поднес острие скальпеля к обнаженной, нежной плоти ее живота.

– Мне просто нужно знать… все. – Он прочертил поперек живота красную линию. – Все о том, как оно устроено… что оно делает. Все эти небольшие изменения.

Зачарованный, он наблюдал, как красная полоска расширяется, и похожая на драгоценный камень капля стекает к влажному треугольничку волос между ее ног. Он никогда не видел ничего более прекрасного; никогда прежде не видел ее такой красивой.

Он мог бы влюбиться снова. В нее – ту, какой она будет, после того как он закончит. К чему здесь бояться?

Ее кожа светилась, излучая сияние. Он поднял голову: в помещении вокруг стало светлее, лампа над столом излучала яростный блеск. На мгновение это ослепило его; он поднял руку, чтобы прикрыть глаза.

И тогда увидел их вместе с собой в комнате. Фигуру в белом халате. Изможденное, похожее на череп лицо наблюдало за ним. Нелдер, но с водянисто-голубыми глазами за очками в золотой оправе и черным прямым пробором волос. Таким, каким он выглядел на старинной фотографии в овальной рамке. Будучи еще Нельдером.

А рядом с ним стояла медсестра – молодая, в старомодной униформе с белым, словно крылатым, чепцом. Она улыбалась, а ее глаза были целомудренно, загадочно потуплены. Он почувствовал, как у него замлело в паху, когда он на нее посмотрел. Смотровой кабинет вокруг снова был новым, следы времени стерлись. Стены горели от потока света.

Молодая медсестра протянула сверкающий хромированный поднос. Нельдер кивнул головой в его сторону.

– Продолжайте. – Его шепот прорезал глухую тишину в комнате. – Вы же доктор.

Майк закрыл глаза. Этот момент разрастался внутри его, открывая сердце.

Время становилось все объемней – мир, в центре которого был он сам. Слышались звуки беготни за пределами комнаты, по полу вестибюля, вверх по лестнице и в коридоре. Но поступь была не людской, а быстрым, почти бесшумным движением животных; их красные глаза и мех, принявший от воды темный окрас. Они кидались на стены, совокуплялись со всем своим пылом; самцы кусали за шеи самок, покуда по их зубам не начинала течь кровь.

Мир снова измельчал до размеров смотрового кабинета. Он посмотрел на поднос с блесткими инструментами, на их изящные очертания. Ему не был нужен ни один из них. Он повернулся обратно к простертой на столе фигуре и поднял скальпель с обагренным кончиком острия.

* * *

Ночная тень здания пала на него, едва Дут остановил у входа мотоцикл. Когда умолк стрекот движка, тишина холмов вновь воцарилась во всей своей неохватной нерушимости.

Все привезенное так и было прикреплено к багажнику банджи-шнуром. Покупки Дут оставил на месте, а сам осторожно прошел спереди «корвета» и поднялся по лестнице на веранду.

Закрывающие дверь доски он отодвинул в сторону, толком не зная, чего ожидать внутри.

– Линди? – осторожно спросил он у темной пустоты. Одеяла и открытый чемодан по-прежнему стояли на местах. Но на оклик никто не ответил.

Дут двинулся дальше в тусклом сумраке, раскинув руки и нервно поглядывая из угла в угол. Нога задела за край одеял; он подцепил их носком ботинка, и что-то небольшое, выкатившись из-под одеяла, легковесно упало на пол.

Наклонившись, он поднял этот предмет – шприц со вдавленным до конца поршеньком. Дут оглядел помещение, и его сердце учащенно забилось.

Он что-то услышал – слабый шум, доносящийся откуда-то из-за потолка вестибюля. Его взгляд поднялся к резным балкам. Вроде как шорох, но какой-то влажный. Дут бросил шприц и побежал к парадной лестнице.

Шум доносился из коридора. Дут остановился на верхней площадке лестницы, судорожно глотая воздух. В проникающем через окно лунном свете он увидел, что дверь смотровой комнаты открыта.

Он толкнул дверь и остановился, чтобы заглянуть внутрь. Он никого не увидел, но звук стал громче. Там что-то дышало – он сделал шаг в комнату. Позади него раздался невнятный, почти неразборчивый голос. Его имя…

– Ду-ут…

Он резко обернулся и увидел это, лежащее на смотровом столе. Пятясь, он заскреб рукой притолоку; желудок подкатил к горлу.

Красное существо на столе все еще имело форму человеческого тела с раздвинутыми ногами и заведенными за голову руками. Кожаные ремни, скользкие от крови, удерживали на месте запястья и лодыжки. Кожа была содрана и свисала аккуратными лоскутами вдоль края стола. Длинные пучки мышц лежали обнаженными, опутанные сетью сухожилий. В центре существа замысловатым кольцом свивались внутренности; за хрупкой клеткой ребер пульсировал покрытый венами кулак сердца.

Глаза без век, полные боли и надрывной жалости, таращились с мокрых остатков лица. Рот двигался по измазанным красным зубам, силясь снова произнести его имя.

Крик застыл у Дута в горле, когда он увидел водопад золотистых волос, теперь уже с пятнами крови, струящийся с изголовья смотрового стола.

Одна из ее рук в попытке к нему дотянуться слабо шевелила кожаную лямку. Между пальцами свисали кусочки содранной ткани.

Голова его, казалось, вот-вот взорвется, как будто комната и это красное существо внутри ее раздули ему череп так, что он вот-вот лопнет. Чувствуя головокружение и привкус рвоты во рту, Дут нащупал позади себя дверь. Ему удалось, царапая о ее притолоку спину, кое-как упятиться в коридор.

То, что раньше было Линди, издало тихий мяукающий крик. Звук последовал за ним, и когда он рухнул на пол. Вслепую Дут пополз к лестнице.

* * *

Реакции той нежити в бассейне стоило изучить. Майк присел там на корточках с руками, полными красных мягких предметов. Их жидкости медленно стекали по его запястьям. Над открытым пространством в воде он подвесил ноздреватую часть почки. Из-под поверхности за его движениями следили пустые глазницы. Он намеренно выронил препарированный фрагмент; как только тот отдалился, нежить утянула его под воду своими костлявыми руками, отплыв на пару метров, чтобы можно было спокойно потеребить свою добычу.

Достающиеся ей кусочки она, похоже, не ела. Пищеварительные органы нежити теперь по большей части не функционировали; желудок его плавал, как воздушный шар, за пределами брюшной полости; кишечник тянулся позади будто праздничные ленты. Но (Майк внимательно за этим наблюдал, подавшись поближе к воде, чтобы лучше видеть) у этого существа, по-видимому, все еще сохранялась некоторая способность смаковать. Обнажившиеся зубы черепа не разрывали кусочки, а вонзались в них, словно могли вытянуть какую-то невыразимую субстанцию, более сладкую, чем кровь.

Крайне любопытно – пожалуй, на эту тему можно было бы написать целое исследование и отправить в какой-нибудь медицинский журнал. Хотя Майк не предполагал, что когда-нибудь это сделает. Это слегка печалило. Но все это было тайной; вода обещала ему, а затем показывала, и этого должно быть достаточно.

Он бросил в воду последние кусочки, которые извлек из другого существа – того, что находилось наверху в здании. Воспоминание о лице того существа перед тем, как он им занялся, тоже немного расстраивало. Оно продолжало выкрикивать его имя, хотя и непонятно почему. Еще одна загадка. А та нежить, похожая на Нелдера, сгребала кусочки, а затем скрывалась под слоем обломков.

За ним наблюдали другие существа – те, волкообразные, что появлялись на холмах. Спиной он чувствовал давление их красных глаз. Это заставило его улыбнуться. Теперь он знал то же, что и они.

Он поднял голову. Слуха достиг какой-то слабый, отдаленный звук. Он повернулся, глядя на здание позади себя. Там что-то двигалось. Он бесшумно поднялся с края бассейна и пошлепал по земле и камням вдоль стены здания.

Мотоцикл – он заметил его припаркованным у входа. Тот дурачок вернулся. Майк кивнул сам себе, и уголки его рта приподнялись в улыбке. Это было нормально. Паренек тоже мог оказаться интересным.

Майк сунул руку в задний карман джинсов и вытащил покрытый кровавой коркой скальпель. С неспешной деловитостью он взбежал по ступеням веранды.

* * *

Его охватила паника, лишив всякого самообладания. Дут упал с лестницы, зацепившись за перила прежде, чем достиг середины лестничной площадки. С их помощью он подтянулся и присел на корточки, прислушиваясь.

– Дут… – позвал его по имени другой голос. Голос Майка. – Эй, Дут, ты где?

Дут отпрянул в тень под окном лестничной площадки. Он увидел, как Майк, с мокрой и поблескивающей грудью, вышел в центр вестибюля. А в руке у него торчало что-то в темных пятнах, сияющее из-под них еще ярче.

– Дут, ну вылезай уже! – нетерпеливо понукал Майк, скользя взглядом по пространству. – Поговорить надо.

Дут застыл, прислонившись к стене. Если метнуться обратно по лестнице, Майк его услышит. И придет за ним, загнав в угол комнаты с распотрошенным телом Линди.

Майк отвернулся от лестницы и направился в другой конец вестибюля. Дут заставил себя выпрямиться, а затем врезал предплечьем о лестничное окно. Стекло брызнуло во тьму. Дут перебрался через зазубренные края подоконника. Осколки нестерпимо резали пальцы, когда он висел рядом со зданием. Наконец он разжал пальцы и упал. От удара о землю занемели ноги и позвоночник; Дут перекатился на бок, уткнувшись лицом в грязь. Пошатываясь, он поднялся на ноги.

Темнота его укрыла. На бегу он оглянулся через плечо и уже увидел в окне силуэт Майка. Тот перекинул ноги через подоконник и оттолкнулся от рамы.

Слышно было, как он с мягким стуком упал на землю под окном. Теперь его нельзя было видеть. С колотящимся в горле сердцем Дут оглядел открытое пространство вокруг себя в поисках пути к бегству.

Ему удалось отбежать на дюжину, может, и на двадцать метров от здания. Можно продолжать бежать, скажем, в горы. Но их склоны оголены лунным светом – Майк легко заметит его там и бросится вдогонку, своей прытью явно превосходя его вымученное бегство. Достаточно будет споткнуться о камень, и лезвие скальпеля окажется прямо у горла.

Место, где можно спрятаться – и быстро. Одна секунда уже упущена; больше их терять нельзя.

Бассейн – Дут заметил его сбоку от здания. Он побежал к нему.

Секунду он разглядывал темную, покрытую мусором поверхность. А затем, бросив последний взгляд через плечо, нагнулся и погрузился в воду, держась за приподнятый край бассейна. Теплые сернистые пары тяжелым слоем обволокли рот и нос. Когда вода дойдет до подбородка, можно будет просто наблюдать поверх облицованного плиткой бортика.

Майк был там, медленно прохаживаясь по владениям клиники. На острие скальпеля искрился синеватый огонек.

– Послушай, Дут. – Майк остановился и огляделся. – Ты меня действительно выводишь из себя.

Дут опустил голову. Он уже видел, как Майк сжимает ручку скальпеля – до побеления костяшек.

– Дут… Ну ты же не хочешь меня окончательно разозлить? – Лезвие торчало из сжатого кулака. Майк выпятил вперед челюсть, плечи под натянутой тканью рубашки напряженно ссутулились. – Говорю тебе…

Дут отпрянул от края бассейна, туда, где глубина уже выше рта.

Вода тяжело взбурлила. Он почувствовал и услышал, как перекрывающий друг друга слой обгоревших досок и другого мусора неожиданно сдвинулся.

Дут резко повернул голову, внезапно осознав, что вместе с ним в бассейне есть кто-то еще. На поверхности появился череп в маске из разорванной плоти. Похожие на вырезанные из кости крючья руки схватили его за шею, оттаскивая от бортика бассейна.

Рука с какой-то болтающейся мокрой требухой обхватила ему горло, оборвав крик, и властно потянула под воду. Руки Дута непроизвольно вцепились в эти крючья, и он ощутил, как его пальцы проваливаются сквозь нити плоти.

Легкие обжигало. В рот ему хлынула темная вода.

* * *

Он услышал вопль, оборвавшийся на первой же секунде, и звуки борьбы где-то в воде. Вдалеке послышался слабый плеск. В поисках пацана Майк дошел уже почти до края холмов. Он повернул голову, вслушиваясь; улыбка сменилась у него язвительным смехом.

На обратном пути к бассейну он небрежно поигрывал скальпелем в руке. Все становилось до упоения интересно.