Волны с тупым упорством накатывались и накатывались на отвесно вздымающиеся из моря скалы, как будто всенепременно желали продолбить себе дорогу в глубь островка. А скалам было все нипочем, волны разбивались о них, откатывались обратно пенными потоками, – словно толпы мародеров, пытающихся штурмовать продовольственные склады, охраняемые спецназом.

Я смотрел на безуспешные попытки штурма сверху, с высоты в несколько десятков метров. Там, на плоской, будто ножом срезанной вершине островка-утеса, росла невысокая густая трава, образовав живописную полянку, – небольшую, с половину волейбольной площадки размером. Над головой синело безоблачное небо и кружили с громкими криками чайки.

Разумеется, все вокруг: и волны, и островок, и чайки, – было виртуальным. Не вырастают на вершинах торчащих из моря скал такие идеальные, хоть в крикет играй, лужайки. Вершина реальной скалы скорее покрылась бы не травой, а толстым слоем птичьего помета…

– Красивое место, – задумчиво произнес человек, пригласивший меня сюда для разговора. – И символичное – наглядно показывает, какой крохотной стала та часть мира, где сохраняется хоть какой-то покой, хоть какая-то безопасность. А вокруг кипит и бушует бескрайнее море хаоса.

– Что в таком случае символизирует эта железяка? – спросил я, не слишком вежливо указав пальцем на металлическую маску, прикрывавшую лицо человека.

Хотя очень хотел спросить о другом: кто и зачем открыл незнакомцу код доступа с приоритетом «Сатана». Так ведь все равно правдиво не ответит…

– Наверное, это символ того, что мы похожи, – ответил он после секундного раздумья. – Только один носит железо внутри, а другой снаружи.

Железная личина закрывала все лицо от подбородка до бровей и имитировала металл грубой ковки. Два больших отверстия, для глаз, и десятка полтора маленьких дырочек, расположенных напротив рта. Живому человеку таскать такой намордник, наверное, было бы не слишком-то приятно…

Одежда моего собеседника вполне гармонировала с металлической физиономией. Короткий камзол по моде не пойми какого века, белая шелковая рубашка с кружевным воротником и панталоны, заправленные в высокие ботфорты. Я, вернее, мой виртуальный двойник, оказавшийся на виртуальном островке, был одет схожим образом, ладно хоть хозяин не стал напяливать железный намордник заодно и на гостя…

– Все это интересно и познавательно, – заявил я тоном, намекающим на обратное. – Но не пора ли перейти к сути дела?

– Сейчас перейдем. Но разве вы не хотите поинтересоваться, с кем имеете дело?

– Зачем? И без того понятно.

– То есть?

– Я имею дело с человеком, во что бы то ни стало желающим сохранить инкогнито. Иначе какой смысл во всем этом антураже? Проще было бы пообщаться по обычному защищенному каналу.

– Свое личное инкогнито я действительно предпочел бы сохранить. Но я хочу, чтобы вы, Мангуст, знали, чьи интересы я представляю.

– «Вы» и «Мангуст» не сочетаются в одной и той же фразе. Или «ты» и «Мангуст», или уж «вы» и «господин Дашкевич». Можно «майор Дашкевич».

– Поправка принята. Так вот, майор Дашкевич, я представляю интересы хозяев объекта, служащего целью экспедиции аль-Луаньяна.

– Кто-то разводил звероящеров в озерах Таймыра? – фальшиво изумился я. – Ну и ну…

– Я имею в виду истинную цель, а не объявленную.

– Не понимаю вас. У Эфенди цель одна – застрелить свою рекордную зверюгу и стать Величайшим Охотником всех времен и народов.

Попытка изобразить наивного простака не сработала. Железная Маска не стал мне рассказывать историю «Колесницы Кришны» с самого начала, сказал коротко:

– Речь идет о «Сатане». И не делайте вид, что впервые слышите это название.

– Кто же не слышал о владыке Ада… – продолжил я гнуть свою линию.

– Хорошо. Изображайте полнейшее неведение, если вам так удобнее, майор Дашкевич. Но выслушайте, что я скажу, и примите к сведению.

Он сделал многозначительную паузу и продолжил:

– Комплекс под условным названием «Сатана» создавался относительно недавно, однако в геополитических условиях, в корне отличающихся от тех, что сложились на сегодняшний день. Проще говоря, «Сатана» стала своим создателям не нужна. Катаклизм ослабил все уцелевшие государства настолько, что на масштабную внешнюю экспансию сил ни у кого не осталось. Даже поднебесники умерили свои некогда безбрежные аппетиты и не стремятся к новым аннексиям. К тому же спорные территории потеряли былую привлекательность – часть суши стала морем, а то, что уцелело, требует для восстановления нормальной жизни вложения колоссальных сил и средств. И Объединенный Индостан более не нуждается в «Сатане» как в оборонительном оружии. Но категорически против того, чтобы кто-то иной этим оружием завладел и использовал в целях агрессии.

Он вновь многозначительно замолчал, давая мне время осознать и проникнуться.

«Любопытная ситуация, – подумалось мне. – Никому эта злосчастная «Сатана» не нужна, и тем не менее все начали пытаться завладеть ею именно сейчас, не раньше и не позже. Еще год назад никого не интересовали обломки, мирно ржавеющие на краю света, в далеких таймырских болотах… Но стоило одному геополитическому игроку потянуться в ту сторону – и все остальные засуетились, зашевелились, начали плести интриги и отстреливать конкурентов…» Я все больше склонялся к мысли, что в роли камешка, вызвавшего всю лавину, и в самом деле послужил не интерес к «Сатане», а невинная охотничья страсть Эфенди. Но очень уж неудачно он выбрал район для сафари… Лучше бы занялся сасквочами, честное слово. Хотя лично мне грех жаловаться и пенять на судьбу – получил шанс избавиться от унылого пенсионерского житья. И даже женой обзавелся, зеленоглазой красоткой.

– Из того, что вы рассказали, мне не все понятно, – сказал я, видя, что пауза затягивается. – И в первую очередь не ясно, что вы хотите лично от меня.

– Во-первых, я хочу, чтобы вы поняли: наши интересы в этом деле полностью совпадают. У России сейчас нет возможностей вести масштабные поиски на Таймыре. Нет научно-технического потенциала для изучения обломков и воссоздания на их основе принципиально нового оружия. Да и времени на такую затею нет. Наконец, нет достойных целей для применения «Сатаны».

«Хе-хе, – подумал я, – с последним своим тезисом Маска дал маху. Вручите нашим генералам заряженную пушку, а уж цель они быстренько придумают. У того же Кравцова есть давняя и заманчивая цель, причем совсем близко, в самом сердце России. Анклав Москва называется».

Железноликий продолжал:

– И для Санкт-Петербурга, и для Нью-Дели удобнее всего было бы сохранить статус-кво: «Колесница Кришны» бесследно сгинула в День Станции. Но в нынешней ситуации рассчитывать на такое – непростительный оптимизм. Поэтому комплекс «Сатана», если вдруг он уцелел, должен быть уничтожен.

– Я осознал и проникся. Но ваше «во-первых» подразумевало и второй пункт.

– Он состоит в следующем: не верьте Хасану Бен-Захру. Он работает не только на аль-Луаньяна. И не только на него и на военную разведку исламистов. Хасан весьма многогранная личность.

– Кому еще он служит?

– Сейчас я не могу раскрыть все карты. Придет время, узнаете.

– Хорошо. Я проникся общностью интересов России и Индостана. Я принял к сведению предупреждение, касающееся Бен-Захра. Это все, что вы от меня хотели?

– Не совсем. Я хочу, чтобы вы – именно вы, майор Дашкевич, – уничтожили «Сатану».

– Уговорили. Помогу чем смогу. Прихвачу здесь, в Салехарде-23, металлоискатель и кувалду потяжелее. Найду и раздолбаю на мелкие кусочки.

Своей ернической фразой я собирался попробовать на прочность броню напускного спокойствия, окружавшую моего собеседника. Попробовал – и броня тут же дала трещину.

Маска уставился прямо на меня. Глаза за отверстиями в металле не были видны – черные бездонные провалы, ведущие неизвестно куда… Весьма неприятный взгляд, надо заметить.

– Не юродствуй, Мангуст, – проронил он раздраженно.

Помолчал и продолжил в прежнем тоне:

– У меня, майор Дашкевич, есть большое преимущество перед другими игроками в намечающейся партии. Если наложились маловероятные случайности, модуль с «Сатаной» уцелел и находится в работоспособном состоянии, – я знаю, как данный объект отыскать и как его уничтожить. Без помощи кувалды.

– Так разыскали бы и уничтожили. Зачем вам я?

– Есть причина, по которой сделать это сможете только вы.

– Какая?

– Придет время, узнаете, – повторил он. – Время, когда будут сняты все маски, и эта тоже. – Мой собеседник прикоснулся к своей железной личине. – А сейчас нам пора попрощаться. Для первой встречи сказано достаточно.

Он сделал прощальный жест рукой и мгновенно исчез вместе с островом, морем и чайками. Я оказался в бездонной голубоватой пустоте – вернее, не совсем я, а мой бесплотный взгляд, лишенный тела. А где-то далеко-далеко, за тридевять парсеков, рука вслепую нащупала и отстыковала от «балалайки» тоненький кабель…

И я вновь оказался в тесноватом жилом помещении базы Салехард-23.

Разговор с Железной Маской стоило неторопливо и вдумчиво проанализировать, но я решил, что займусь этим позже. Первым делом попытаюсь установить личность своего визави и попробую понять, как он умудрился связаться со мной по каналу, известному лишь двум людям, не склонным делиться информацией с посторонними. Затея почти безнадежная, но и в моем рукаве тоже имелись кое-какие козыри для намечавшейся партии: здесь, на Салехарде-23, служили несколько моих старых знакомцев, и среди них – капитан Рашидов, занимавшийся как раз системами связи базы.

Шагая гулкими пустыми коридорами к лифту, а затем неторопливо поднимаясь на минус второй этаж, я поразмыслил над вопросом: мог ли за Железной Маской скрываться генерал Кравцов? Или Красный Хасан? И решил, что ни тому, ни другому такие изыски ни к чему.

Повезло – в операторской дежурила как раз смена Рашидова, капитан вник в проблему и согласился приватно помочь. Первым делом выяснилось, что сеанс связи был местным – до пролета следующего телекоммуникационного спутника оставалось еще полчаса. Кодированный сигнал шел из бункера и попадал на ретранслятор «Стрелы Пророка», связывающий «балалайки» членов экспедиции в единую локальную сеть.

Ну что же, круг возможных кандидатов на роль Железной Маски сузился до пятидесяти четырех участников экспедиции. Минус я, минус Хасан, – пятьдесят два. Плюс экипаж дирижабля, – шестьдесят шесть. Если впасть в параноидальную подозрительность, то можно приплюсовать сюда и весь персонал базы, но я впадать не стал…

Я попросил локализовать точку входа, не особенно надеясь, что из моей затеи выйдет что-то путное. Зачем вся маскировка и виртуальные прибамбасы, если абонента можно вычислить легко и просто?

Однако Рашидов поколдовал пару минут над аппаратурой и доложил: сигнал на ретранслятор шел не откуда-нибудь, а из отсека, отведенного для временного проживания отставного майора Дашкевича. И туда же возвращался с ретранслятора.

Замечательно… То есть на скалистом островке я беседовал сам с собой. Поздравляем с раздвоением личности, Мангуст! Кажется, именно это называется шизофренией?

Но если упрямо настаивать на собственной адекватности, то надо признать, что автор программы-червя, устранявшей следы входа в локальную сеть, отчего-то не стал переводить стрелки ни на кого другого.

Возвращаясь из операторской, я подумал, что могу вычеркнуть из списка кандидатов еще одного человека – мою законную зеленоглазую супругу. Подумал еще немного и раздумал вычеркивать. Не важно, что мы находились рядом, когда поступил вызов, – разговор-то состоялся позже, когда мы с Лайзой разошлись по разным помещениям. А послать вызов в нужное время могла аппаратура, соответствующим образом настроенная, без участия хозяйки. А чтобы я ненароком не ответил раньше времени, хозяйка завуалированно намекнула: есть вероятность, что она владеет-таки русским… Естественно, это владение никак не могло помочь услышать виртуальную беседу на виртуальном островке, но я-то считал, что предстоит разговор с Кравцовым, не обставленный с такой таинственностью.

Изящная версия… Я попытался представить Лайзу в форме офицера внешней разведки Объединенного Индостана – и решил, что парадный серо-голубой мундир ей был бы к лицу. Если погибнет на Таймыре при исполнении, мне, как законному супругу, от индийского Генштаба будет причитаться пенсия по утрате кормилицы.

Шутки шутками, но над списком действительно придется посидеть с карандашом в руке, вычеркивая тех, кто никак не мог исполнить роль Железной Маски. Такая мысль пришла мне в голову, когда я встретил возле лифтов Зига. Или Зага – вечно путаю этих верзил-генавров, личных телохранителей Эфенди. Лишь у Зога есть отличительная примета – к его левому запястью постоянно прикован объемистый чемоданчик из бронепласта, настоящий носимый сейф. Носит Зог увесистую штуковину легко и непринужденно, словно дамскую сумочку, но к словесной эквилибристике в стиле Маски неспособен, равно как и его генетические близнецы.

Едва я очутился в своих апартаментах, как последовал новый вызов. И вновь с приоритетом «Сатана». Неужто Маска забыл рассказать нечто важное и вновь приглашает на свой островок?

Но нет, вызывал меня Хасан. Разговаривать на расстоянии я отказался, не объясняя причин. Сказал, что сейчас подойду, благо недалеко.

Пока не поставлю улучшенную защиту, стоит воздержаться от использования этого способа связи.

В личном разговоре выяснилось: мне предстоит исполнить прямые свои обязанности, ради которых меня изначально приглашали в экспедицию. Необходимо провести переговоры с местным руководством на предмет закупки партии горючего, и желательно не по заоблачным ценам.

Я удивился. Топливо на базе имелось, и куда больше, чем требовалось для немногочисленного парка наземных и воздушных машин. Но мне казалось, что охотничья экспедиция Эфенди обеспечена всем необходимым с запасом…

– Планы изменились, – сказал Хасан в ответ на мой удивленный вопрос. – «Стрела» вылетает на Таймыр завтра. Придется бороться с сильным ветром, на второй полет горючего может не хватить.

Людей и грузы предполагалось перебросить из Салехарда-23 на остров за две ходки, сам Великий Охотник должен был прибыть вторым и последним рейсом, уже в благоустроенный лагерь, снабженный всем необходимым для относительно комфортной жизни.

– Что за спешка? – поинтересовался я. – Синоптики через неделю обещали попутный ветер.

– Ситуация изменилась. В море Лаптевых спутниковая разведка обнаружила корабль, опознанный как ледокольный атомоход «Гуанчжоу». Если он держит курс на Таймыр, то ходу ему при благоприятной ледовой обстановке остается около двух суток.

Час от часу не легче… Какая, интересно, новость станет следующей? Что у берегов Таймыра всплыла эскадра атомных субмарин вудуистов?

– Поднебесники, судя по названию судна? – на всякий случай уточнил я.

– Год назад «Гуанчжоу» выведен из регистра флота и продан для последующей утилизации… То есть де-юре в российские территориальные воды… Ну, скажем так: в номинально российские… В общем, к Таймыру плывет металлолом без какого-либо флага. Поводов для официальных претензий к правительству КНР нет.

– А кто на борту металлолома? Неизвестно?

– Известно лишь то, кто в свое время приобрел атомоход…

– И кто же?

– Некая фирмочка из Саньцзина.

– Мне по некоторым причинам удобнее называть его по старинке, Охотском.

– Сути дела название не меняет… А суть в том, что имеются очень веские подозрения: много лет эта фирма служила прикрытием для местного филиала Триады.

Вот даже как… Триада… Криминальный синдикат, специализировавшийся на всевозможных нелегальных делах, разветвленный и глубоко законспирированный… Несколько лет о них ничего не было слышно… Но если какие-то осколки и остатки былой структуры уцелели, то именно к ним логичнее всего обращаться за помощью в таком деликатном деле.

Веселым и многолюдным местом станет остров Таймыр в самое ближайшее время.