11-е августа
Семибратов приник к прицелу снайперской винтовки, позаимствованной у Бровина, который на самом деле снайпером не был, а винтовка иностранного производства ему по случаю досталась. Осмотрелся. Комплекс старых зданий, частично упрятанный за бетонный забор, явно новодел самого конца советских времён. Наособицу двухэтажка. Эта совсем уж среди всех построек «старуха». Интересное здание, действительно явно старинное. Окна узкие, стены толстые.
Пустые оконные проемы смотрели на Семибратова чернотой. Только в центре здания, на обоих этажах, окна были забиты досками. Признаков жизни не видно вообще.
В одном из проёмов вдруг засёк движение. Ну-ка, ну-ка!.. Точно, кто-то был в глубине комнаты. Долго через оптику вглядывался. Курит, чертяка! На хохлов, устроивших засаду не похоже. Ещё раз осмотрев другие оконные проёмы, убедился, что больше на этой стороне никого нет.
Распорядился:
– Устин Акимыч, Леонид, поднимайте народ, кажется пристанище на сегодня мы себе нашли…
По насыпной щебнем дороге, считай, толпой через лесомассив как стадо слонов протопали, разве что в хобот не дудели. Усталость сказывалась. В раскрытые настежь ворота упёрлись. За ними коробки старых домов из силикатного кирпича, с пустыми оконными проёмами смотрелись убого. Николай Николаевич военным расслабиться не дал:
– Сержант, проверить территорию и доложить.
Переключился на гражданских:
– Деды, бабоньки, никому никуда не расходиться! Ждём! Кому невтерпёж, можете чуть подальше отойти и присесть.
Военнослужащие метнулись вдоль строений, начали расползаться кто куда. Семибратов отметил, тот же Темирханов нырнул в дверной проём ближайшего двухэтажного дома, что вполне неплохо сохранил и первый и второй этажи.
Тем временем, первым к Николаю Николаевичу подошёл Бровин. Проверив подвал и никого не обнаружив, прибежав, доложился:
– Молокозавод. Пустой. Из оборудования оствлено то, что вытащить и загрузить не смогли.
Профильтровав полученную информацию от собравшихся возле него солдат, Семибратов определился с местом постоя. Судя по всему, молокозавод был построен для переработки молока близлежащих районных колхозов, а когда их не стало, принимал его у частников и фермерских хозяйств. Судя по упадку внешнего вида по всей территории бывшего предприятия, завод прекратил своё существование не вчера. Загнулся по дороге к процветанию на ниве развивающегося капитализма. Молоко, продукт первой необходимости. Раньше всё было просто – приходишь в магазин, покупаешь его в бутылке, позднее в треугольном пакетике, пьёшь и доволен, что оно есть в магазине, а значит и у тебя в холодильнике. И никто не задумывался о большем. Молоко оно и в Африке молоко. Ну, это при приснопамятной советской власти ещё. Потом десять лет голодного времени. Это когда всё вроде бы в стране есть, вот только у самого народа, населяющего эту землю, говна-денег не было. Сегодня другое время. На прилавках магазинов – огромный выбор молочки. Каких только упаковок нет! А расцветки – глаза разбегаются. Производители в битве за покупателя соревнуются друг с другом. Покупатели не отстают. У них сложилось немало мифов и представлений о качестве, пользе и особенностях того или иного молока. Особо продвинутые смотрят теперь на состав молока, и на сроки его реализации, и даже на отзывы покупателей. Судя по запустению, этот завод конкуренцию не выдержал лет, эдак 6-7 назад. Как раз строение, проверенное Темирхановым, в прошлом было административным зданием.
Как и ожидалось, вместе с ещё одним пограничником, отправленным на осмотр территории, рядовым Дегтярь, из здания вышли ещё трое незнакомых военных. Все трое молодые ребята и все вооружены автоматами Калашникова. Грязные, потрёпанные, видно, что голодные и вымотанные, но свои. Загнанными в силки зверьками поглядывали на странного гражданского, которому пограничник делал доклад:
– Николай Николаевич, – подведя потенциальных, «новых членов экипажа», доложился пограничник. – Вот, обнаружились в доме.
– Откуда, военные? – Семибратов не стал выяснять конкретику части, к которой приписаны были, а потому и вопрос задал пространного значения.
– От самой границы идём.
– Вас трое?
– Нет. Там, – белобрысый парнишка среднего роста рукой в сторону здания махнул, – ещё двое раненых. Алексеев и Коркин.
– Понятно. Ну что ж, вон сержант Дворников стоит. Подходите к нему и постарайтесь в коллектив вписаться. Выходить к своим нам всем вместе придётся, так что осваивайтесь.
Дальше уже «старожилам» табора объявил:
– Внимание всем! Вот это здание подходит, потому внутрь заходим! Размещаемся в подвале и обживаемся примерно на 12 часов постоя. Всё понятно?
– Почему в подвале? – поинтересовался Устин.
– Кто знает, что хотя бы через час с нами случится. Самый оптимальный вариант, если что, укрыться от прилётов.
Пока, прямо в одной из комнат готовилась нехитрая снедь для всех, Николаевич лично провёл военных по зданию, расставил на ключевые направления. Были оборудованы позиции и в подвале, представлявшие из себя нечто по типу дота. Из нестандартно малых окошек имелась возможность вести огонь по противнику, если таковой обнаружится и пойдёт на штурм здания в лоб и с тыла. Место было уж больно удобное. На 150 метров открытое пространство прикрыто будет. Вот по бокам не всё благостно выходило. С одной стороны покоцанный временем забор,.. До него не больше полусотни шагов. …с другой, почти впритык тоже двухэтажка, ранее выполнявшая профессиональные потребности загнувшегося предприятия.
Расслабиться так и не получилось. Не то, что нежданно-негаданно, но в стороне деревни, которую общество ведомое Семибратовым предпочло обойти, чтоб не светиться, стали слышны шумы техники, стрельба. Так часа четыре продолжалось. Люди притихли в ожидании высланных Семибратовым на разведку бойцов.
– Хохлы! – вернувшись доложил Темирханов. – Больше взвода.
– Стрельба чего? В селе же людей вроде бы не было.
– Во-первых выпившие, а во-вторых мы село обошли. Там оказывается люди даже от таких как мы беженцев, по подвалам и схронам прятались. Нашли, суки! Развлекаются. Может помочь местным?
– Техники много?
– Пять броников насчитали.
– Тогда ничем уже не поможем, только людей положим.
В это самое время из чего-то грохнуло так, что само здание чуть ли не зашаталось.
– Вот и до нас добрались. – Привалившись с бойцом к стене, кашляя от пыли произнёс Николаевич. – Выходит и у них разведку по дороге в посадку пустили. Теперь жди гостей.
– Чем это по нам?
– Похоже из танка.
– Так вроде не было.
– Значит было…
Прямое попадание, причём чем-то серьёзным не могло без последствий остаться. Дворников, как раз в ближнем к забору крыле постройки находился, туда первый гостинец и прилетел, потом ещё и ещё. После того, как в себя пришёл и с нанесённым ущербом определился, слышать начал только минут через десять. Крышу на этаже обвалило. Пока двое бойцов из-под части рухнувшей стены откапывали тех, кому не повезло попасть в эпицентр прилёта, сержант поглядывал наружу. Всё пространство у края посадки кишело бандерлогами, подъехавшими на разнотипных ББМ.
К 16-ти часам к распахнутым воротам подъехал «Спартан» FV103, английский бронетранспортёр, по местным меркам считай аналог «Тойот» основного средства передвижения манёвренных банд салафитов на востоке, c четырьмя штурмовиками в отсеке. Следом за ним из посадки вырулила БМП «Мардер» с украинскими солдатами на броне. Подпёрла «спартанца». Украинские бойцы горохом посыпались на землю. Николай Николаевич знал, что десантовместимость у «немца» 7 человек. Своё мнение одним словом выразил:
– Приплыли!
Глянув на наблюдающего за происходящим Темирханова, высказался более развёрнуто:
– Явно не взвод нас окучивать будет. Здесь как бы не рота, а то и больше.
– Может к ним подкрепление подъехало?
– Может. Сколько у нас гранатомётов в наличии?
– Шесть штук.
– На такую ораву маловато.
Украинцы сунулись за забор, плиты которого во многих местах завалились на землю и светили широкими прорехами. Деваться было некуда, разведку пришлось отогнать нестройными выстрелами. Те получив отпор и с малыми потерями отошли, но естественно не ушли. Штурмовать ощетинившееся огнём здание не торопились. Стреляли в ответ и нужно отдать должное, стреляли прицельно. Словно разозлённые шмели над головой Семибратова пронеслась очередь пуль и канула в глубине помещения. Николаю Николаевичу пришлось низом под подоконником проползти и встать за левым простенком. Выглянул и успел высмотреть одного противника, усевшегося за почти завалившейся плитой бетонного забора, наследства советского времени. Вражеский солдат время от времени приподнимался над торцевым её срезом, стрелял и снова прятался за своё укрытие.
Перещёлкнул флажок автомата на одиночную стрельбу. Досылая патрон в патронник, передёрнул затвор. На раз высунулся, на два-три прицелился и выбрал ход спускового крючка. Выстрел!
В плечё привычно ткнул отдачей приклад. Прежде чем спрятаться за стену, отметил, что точным выстрелом в голову достал украинца. Под срез защитного шлема целился. Тот дёрнувшись, слился куда-то под плиту. Вторым выстрелом снял ещё одного боевика, соседствовавшего с первым покойником, который не жалея патронов, наверняка стрелял по принципу, на кого бог пошлёт. Словно мешок с песком, бедолага откинулся из-за стоячей плиты. Теперь менять место присутствия нужно было.
По усилению плотности огня можно было догадаться о том, что к ВСУшникам подошло новое подкрепление. Затем, по косвенным признакам, неспешному развёртыванию сил, и подготовке к основательному штурму, по мнению Семибратова, в рядах боевиков появилось общее начальство.
– Как тараканы плодятся что ли! – посетовал Николай, по лестнице сбегая на первый этаж.
И надо сказать вовремя убрался. За спиной и где-то над головой ощутимо бухнуло, обсыпав непокрытую ничем голову мусором. Без сомнения из гранатомёта пульнули, но может, и дроном приголубить попытались. В голове мысль проскочила:
«Что за война! Этого дерьма у хохлов, как грязи. Чуть зазеваешься, взорвут и фамилию не спросят».
Комплекс строений всего молокозавода, давно заброшенного и административное здание в частности, было частично окружено. Для сосновских беженцев и примкнувших к ним другим людям, наступил момент – что называется, приехали. Финиш! Это не только Семибратов понял, но и многие из его актива.
– Николай Николаевич, нам не выбраться? – прямо спросил подошедший Дворников.
Устин, бывший рядом, навострил уши. Вот он-то как раз ещё не допонимал всю сложность положения.
Что тут сказать можно? По большому счёту, в других условиях, нужно было белый флаг вывешивать и сдаваться. Женщины. Дети! Так ведь при любом раскладе эти упыри никого не пожалеют. Видел уже. Знает. А ведь в каких-то двадцати километрах могут быть наши. Не всю же Курскую область враг занял. Ну, в тридцати! Так ведь их ещё пройти и не факт, что не упрёшься в передовые порядки хохлов. Два раза с ними так и происходило, отчего чувствовал себя Семибратов в роли Моисея, водившего еврейский народ по пустыне в течении сорока лет.
Сам Семибратов хоть и кадровый, но не строевик. Был бы нормальным пехотным офицером, может и мыслил по-другому. Там всё просто и по Уставу. Здесь сложнее и по разумению диверса попавшего в непростую ситуацию в тылу врага. Если точно знаешь, что наступающий противник превосходит в живой силе, то целесообразно отдать ему большую часть, занятой территории, заблаговременно оборудовав её ключевые места растяжками и минами-сюрпризами. Когда завяжется бой, то противник начнёт искать для себя удобные огневые точки, и раз за разом будет натыкаться на ловушки. В случае прорыва обороны на, каких либо участках, необходимо послать туда дополнительные силы. При невозможности такого шага, организованно отходить вглубь обороняемой территории. Заметил многократное увеличение огневой мощи и живой силы противника, собери оставшихся бойцов и одновременно всеми силами прорывайся в одном направлении. Только с кем прорываться? Вот тут-то как раз и проблема!
Странно, но после того, как атаку отбили, хохлы отступив пока больше под пули не совались, лишь постреливали и всё. Дали возможность дух перевести. Может перегруппировывались или какую пакость придумали?
Сержанта Дворникова мальчиком назвать давно уже нельзя. Всё-таки срочку отслужил, потом на «гражданку» вернулся. После того, как понял, что в «народном хозяйстве» его ничего не держит, контракт подписал. Погранвойска, это наверное именно то, что истинно его профессия. Когда среди обычных гражданских людей, местных, сельских жителей, с которыми частенько дело иметь приходилось, первый раз увидел иногороднего, представившегося пенсионером, приехавшим из Москвы в наследство вступать, поведению его особого внимания не придал. Однако природное любопытство и профессиональные навыки, полученные на границе, изменили первоначальные выводы о странном товарище. Этот… Гм!.. пенсионер любому погранцу, включая нынешнее прямое и непосредственное начальство, оставшееся где-то в отдалении, на обочине личных для Дворникова проблем, по всем знаниям и умениям фору даст. За всю свою прожитую жизнь сержант видел таких кручёных мужиков всего пару раз. Отношение они к ФСБ имели, но оперативниками не являлись, а на границу приезжали для решения специальных задач, суть которых Леонид не знал. В общем-то, специально за Николаем Николаевичем не шпионил, но пообщался, а потом и в бою увидел, чего он стоит, и что умеет. Оказалось этот интеллигентный, милый, обходительный человек с цепким взглядом голодного волчары, мало того, что способен любому своё мнение навязать, а если необходимость возникнет, заставить свою точку зрения себе же в пятую точку организма засунуть и исполнять любой его приказ. Ну, это у некоторых харизма зашкаливать может. Эка невидаль! Нет, здесь другое. Знания, подпёртые опытом войны. Ему за шестьдесят, а он, если б не обуза в виде детей и женщин, давно бы через плотные порядки ВСУшников просочился и ушёл. Поминай, как звали! Нет, он тянет их всех на себе, включая тех, кто оружие носит, и стрелять из него может.
Так кто же он на самом деле такой? Что просто пенсионер, Дворников теперь ни разу не верит, а особенно после одного из откровений пожилого человека, сказавшего наедине:
– Новая Жизнь всегда рождается в крови, Смерть, зачастую, обходится без кровопролития. Только это всё отсюда в сотнях километров. Там, где люди спокойно ходят друг к другу в гости, посещают музеи, кино, ездят в отпуск к морю. Молодые не боятся смерти, ведь им кажется, что они такие сильные, что могут сдвинуть горы и они такие умные, что знают всё на свете. Ностальгия по настающему, их не обуревает. Старики… Ай, ладно, о древних стариках вспоминать не буду, скажу о подобных себе. Такие как я, чаще всего встречаются со Смертью, когда она выглядит словно Жизнь при рождении. Мы либо сами, как акушеры в крови по локти, либо уходим кровью умытые. Запомни одну истину, сержант. Умирать не страшно. Настоящие мужчины чаще всего боятся того, что станет с их близкими, после того, как их известят о смерти кормильца. На этот счёт можно себя успокоить, как мантру повторяя: «Ничего, солдат! В любом случае Жизнь всегда идёт вперед, ни на миг не задерживается».
Про себя Семибратов тогда концовку аксиомы Дворникову не сказал, лишь мысленно сам себе повторил:
«… да и Смерть не отстает».
– Лёня, – спросил Николай Николаевич, – твой связист рацию таскает. Она у него в рабочем состоянии?
– В рабочем. Батареи подсели, но пока фурычат.
– Тащите сюда. Попробуем что-то из неё выжать. Чем чёрт не шутит, когда бог спит!
– Николай Николаевич! – окликнул Темирханов, занявший пост на центральном входе здания. – Там какая-то сволочь белой тряпкой на палке машет. О! Трое мужиков и женщина с ними в нашу сторону идут.
– Сейчас гляну. – Решил Семибратов и подогнал Дворникова. – Разворачивайте рацию.
– Есть!
– За тылами приглядывай, а то ведь под шумок могут и штурмонуть, опомниться не успеем.
– Понял. Ребята на постах, если что, маякнут.
К зданию действительно заявилась небольшая группа украинцев в военной форме, но без оружия в открытом виде. Среди них была и девушка, одетая в бронежилет синего цвета с белой надписью «Пресс» и каску на голове. В руках камера, судя по мигавшему зелёным светодиоду, проводившая запись процесса переговоров.
При виде «прессы» в уме Семибратова сложился пазл, почему атаковать перестали и парламентёров выслали. Видать большому начальству о «бегунках» сообщили и те благостную картинку для иностранной аудитории потребовали.
«Ну, что ж, посмотрим, какие преференции для себя выжать можно!»
Вышел к ним. В пяти шагах от переговорщиков остановился.
– Подполковник Иванчук, Вооружённые Силы Украины. – Первым представился высокий, крепкий мужчина с рыжими волосами под армейским кепи с трезубом на матерчатой тулье.
Представился и Николай Николаевич:
– Семибратов. Пенсионер. Гражданский. Со мной жители деревни Сосновка, Курской области России.
Военный усмехнулся:
– Уже не России, скорее Украины.
– Да? – усмехнулся в ответ. – Что-то не слыхал, чтоб кто-то референдум на захваченной вами территории проводил. Или уже провести успели. Мы тут в вакууме. По телефону не позвонить, глушилки мешают.
– Пан Семибратов, вот только паясничать не нужно. Не в том вы положении. Среди вас ведь не только гражданские лица. Есть и военные. – Головой кивнул на трупы боевиков, что лежали неподалёку, в промежутках завалившегося забора. – Моё предложение состоит в том, чтобы все, кто находится в здании, сложили оружие и сдались.
– А дальше, что с нами будет?
– Гражданских вывезут в Украину, для военных, сами знаете, плен. Возможен обмен.
Скосив взгляд на корреспондентку, снимавшую переговоры в доброжелательном ключе, Семибратов, казалось задумался, а вскоре ответил:
– Я такое решение самостоятельно принимать не могу. Нужно ваш ультиматум озвучить для всех. Пусть подумают и сообща решат, как поступить.
– Сколько вам времени для этого нужно?
– Час-полтора, я думаю хватит. Сами понимаете – полемика предстоит. Кто-то «за», кто-то «против».
– А сами как считаете?
– Пока не решил, но судя по количеству военных и техники,.. Гм! Думаю, придётся сдаваться. Может хоть жизни гражданским сохраним.
– Даю два. – Кивнул Иванчук. – Нам тоже среди гражданских лишние жертвы не нужны.
До выбитой двери дошёл неторопливым шагом, а вот войдя в неё, тут же прибавил шага.
– Ну, что там? – спросил Акимыч.
– Сдаться предлагают. А то, что под пули не лезут, так либо в прессе нашу сдачу осветить приказано, либо подкрепления ждут, либо какую каверзу готовят. Вот так! Сержант, рацию развернули?
– Так точно! – доложил тот.
– Идём.
– На какой волне в эфир выходить? – спросил связист.
Семибратов задумался:
«И правда, на какой?»
Предложил:
– На своей, пограничной.
– Глухо! Уже попробовали.
– Полицейскую, знаешь?
– Да.
– Становись на неё.
Шипение. Отдалённые переговоры кого-то с кем-то. Семибратов взял в руки микрофон. Подумав, произнёс:
– Всем, кто меня слышит!.. – сглотнул навернувшийся ком в горле. – Гм! Всем, кто меня слышит! В канале Пилигрим, спецназ ГРУ.
Сержант Дворников удивлённо глянул на командира…
* * *
Лесной массив на оккупированной Украиной территории
– Командир! – отрядный шаман, прапорщик Коршунов, позвал Аверина.
Устроившись неподалёку от отдыхавших спецназовцев, он по обыкновению в такие моменты сканировал эфир. Подошедший Аверин, присел рядом.
– Что-то интересное выловил, Ваня?
– Не поверишь! На милицейской волне, вроде как коллега вещает.
– Дай.
Прислонил наушник к уху. Шипение помех, а вскоре… Оживает рация. Пш-пш… и голос:
– Всем кто меня слышит!.. Всем, кто меня слышит!.. Пш-пш… Срочно требуется помощь! Военнослужащие срочной службы, погранвойск и… пш-пш…– контрактники Министерства Обороны пш-пш… в окружении. Боеприпасы на исходе, ранены пш-пш… все. Передаю координаты пш-пш…
Аверин вывел «голос» на динамик, чтоб и другие слышать могли. Хильченков прислушиваясь к передаче сообщения, нырнул в воспоминания своего предшественника в теле. Теперь уже в далёкой армейской юности прежнего Хильченкова, был у того первый командир и наставник, капитан Дивеев – позывной Дивный. К моменту их совместной работы, тот успел повидать и пропитанные влагой мангровые заросли побережья Южно-Китайского моря, и болотистую Амазонскую сельву, и пышущие зноем пески ближневосточных пустынь, и скалистые хребты Афганских и Кавказских гор. Больших званий не выслужил, но как профессионал в своей «песочнице» считался одним из лучших. Так вот именно он в одном из разговоров с молодым бойцом упоминал Пилигрима. Знал его лично и сказал, что ему самому, капитану Дивееву, командиру группы спецназа ГРУ, до легендарного Пилигрима расти и расти. Константину Хильченкову тот разговор запомнился.
Хильченков подошёл ближе, обратился к майору:
– Старый, если это действительно Пилигрим, то у него там беда, по-иному он бы не светился.
– Знаешь Пилигрима?
– Нет. Дивного знаю. Пилигрим у него в наставниках ходил.
– А как проверить? Может это подстава? Я Дивного не зал, только слышал о нём.
– Зато я знал. Это Дивный меня по молодости натаскивал и про Пилигрима рассказал.
– Родник, связаться с ним, – кивнул на рацию, – сможешь?
– Смогу. – Согласился прапорщик. – Но и нас запеленговать могут.
– Работай. После сеанса снимемся и уйдём. Давай!
Шаман настроился на передачу. Аверин заговорил в микрофон:
– Старый в канале! Пилигрим, ответь Старому!..
– Слышу тебя.
– Поговори со знакомым.
Секундная задержка с ответом на той стороне, потом согласие:
– Давай!
Хильченков приник к микрофону, заговорил:
– Хотелось бы услышать два ответа, на два вопроса.
– Задавай.
–За что Дивного отставили от присвоения к звезде Героя?
– Ну, это просто! Сказал генералу: «Ваши серые туповатые глаза слишком широко расставлены на длинном и жёлтом лошадином лице… Вы бы еще заржали, конь вы наш педальный…»
– Сходится! Вопрос второй. У капитана по жизни лозунг был…
– Угу. – Не стал ждать окончания вопроса собеседник. – Все праздники в армии проходят под лозунгом – «Лучше бы их не было».
– Пилигрим, я Пионер…
– Слышал от Дивного про тебя. Рыжий в курилке о молодом с таким позывным лялякал.
– Ты ошибся, Дивный брюнет, и он не курил.
– Считай, что опознались.
Старый забрал микрофон.
– Пилигрим, координаты отметили. Сколько у меня времени.
– Полтора часа. Два – два с половиной под канонаду.
– Понял тебя. Гражданские?
– В подвале. Если выстоим, проблем нет.
– Принял. Конец связи.
Это же самое время. Микрорайон Курска, на южной окраине города
Со своей малой группой, корректирующей действия ДРГ центрального подчинения, полковник Соев в организованный на живую нитку штаб Курской группировки вписался быстро. Наладил взаимоотношение со всеми структурами и руководителями гражданской администрации, считавшими полковника присланным из Центра наблюдателем по линии МЧС. Исходя из этой легенды, пришлось проштудировать ряд материалов, которые в действительной деятельности вряд ли могли для чего-либо пригодиться, но для прикрытия служили фундаментом. Потому порядку вещей на местах удивляться не стал.
Область к обороне начали готовить заранее. Например, выделялись средства на возведение защитных сооружений. Сам врио губернатора области ещё в конце октября 2022-го года отчитался о том, что «работы по укомплектованию и строительству двух усиленных линий обороны Курской области закончены». По всем «бумагам» значилось, что работа велась совместно с Минобороны России и Пограничным управлением по Курской области. Третья линия «готовилась» к сдаче до 5 ноября.
Соев вспомнил заключительный вывод пояснительной записки, поданный местными «князьками» в высокие инстанции:
«Мы готовы отразить любые посягательства на нашу территорию».
Отразили! Мать их так, женщина с сомнительной репутацией!
7-го августа прошло заседание Совета безопасности, на котором начальник Генерального штаба доложил президенту о том, что подразделения ВСУ «численностью до тысячи человек» начали наступать в 5:30 утра 6-го августа «с целью захвата участка Суджанского района». В тот момент он также заверил, что продвижение ВСУ «вглубь территории на Курском направлении остановлено». Добавил, что операция «будет завершена разгромом противника и выходом на государственную границу».
Красавчик!
По отчетам Минобороны на следующий день, потери противника за минувшие сутки составили до одной тысячи человек. С учетом того, что после этого стало известно о занятии украинской армией нескольких десятков сел и непрекращающихся атаках.
Дальше события, в том числе и для самого Соева, понеслись вскачь. Сначала Ростов, потом Курск. Непосредственное ознакомление с обстановкой на ТВД, встреча и в экстренном порядке переправка Аверинского отряда, поделённого на ДРГ. Нужно было хоть как-то замедлить продвижение ВСУ. Чуда от парней не ждал, но люди с большими звёздами на погонах должны были иметь сведения из первых рук и за свою службу хоть как-то отбрехаться перед верховным. Мол, всё ведаем, руку на пульсе держим и вооружённым силам помогаем, чем можем.
Диверсионно-разведывательные группы не штурмовые подразделения, они представляют собой специализированные формирования. Компактные, но высокомобильные, специально созданные в анналах системы Главного Управления для выполнения стратегически важных задач. Их основная роль заключается в выполнении операций, направленных на уничтожение или подавление противника, сбор разведывательной информации, а также ведение информационной войны.
«Вот и пусть соответствуют! – со вздохом подумал полковник. – На данный момент больше ничего не остаётся. Нужно иметь ввиду, против нас тоже воюет Система, в корне своём глубоко ошибочная, но обладающая гигантским ресурсом. А когда есть бесплатный человеческий материал, послушно отправляющийся с билетом в один конец – такую войну можно продолжать до полного исчерпания мобилизационного потенциала. Не расходуя много драгоценных танков, бронемашин, систем ПВО, сложных артиллерийских систем, высокоточных ракет и снарядов, самолётов, логистических усилий, высококлассных дефицитных специалистов».
Отведённые на отдых полтора часа реализовать не удалось. В комнату отдыха зашёл капитан Алёхин.
– Товарищ полковник! – позвал. – Вы приказывали сразу докладывать…
– Что там?
– Связь с отрядом Старого.
– Да-да! Идёмте.
Поднялся. Узел связи оборудован был не далее, как через помещение. По коридору два десятка шагов пройти. Наконец-то Аверин соизволил обозваться.
После приёма доклада и приёма информации, уточнил возможность работы групп в определённом районе.
– Возможность имеем. – Доложил Старый. – Исходник?
Сообщил майору:
– По оперативной информации, в том числе и от Аббата, 13-го числа по маршруту Коренево – Шептуха – Кромские Быки, в направлении Курчатова должна осуществляться проводка техники, личного состава и боеприпаса бригады из состава вновь формируемого 44-го армейского корпуса. По данным источников, бригада в боевых действиях ранее не участвовала, снята с запада белорусской границы и на данный момент находится на марше. Командир бригады и его заместители боевого опыта не имеют.
– Принял. Информацию от Аббата имею, для выполнения задачи нуждаюсь в пополнении боеприпаса. Группе Аббата приказано выходить на соединение к основному отряду.
– Решение по Аббату поддерживаю. Рассчитайте время и место прилёта вертушки, боепитанием обеспечу.
– Понял вас, тогда сегодня. Время и координаты сообщу позже.
Старый, Соеву показалось, вздохнул и даже в эфире, даже через приставку ЗАС, с бульканьем голосовых преобразований, это каким-то непонятным образом отобразилось.
– Что-то ещё? – спросил полковник.
– В квадрате 26 украинцами окружён сводный отряд пограничников, военнослужащих-срочников и гражданских лиц. При них дети и женщины. Число ВСУшников чуть более роты. Имею возможность деблокировать окруженцев, тем более район находится на отшибе от основных боевых действий.
– Запрещаю! – решил полковник. – У вас сейчас другая задача стоит. Можете не успеть подготовиться.
– Успеем. – Не согласился с куратором и привёл довод, как казалось существенный. – Там отрядом один из наших командует.
– Кто?
– Позывной Пилигрим.
– Кто-о?
Аверину показалось полковник по голосу, чуть ли не в осадок выпал.
– Пилигрим.
– Пилигрим давно на пенсии.
– Выходит, что нет. Они с моим бойцом опознались и сведения точные.
Мысли в голове полковника вихрем закружились. Лицо Пилигрима, как живое перед глазами встало. Его вызывающе-насмешливый прищур глаз, а в боевых условиях ещё и хищный оскал, которого никогда не было в спокойной обстановке мирной жизни. Если его не знать, можно за рафинированного интеллигента принять.
Соев вспомнил давнишний разговор со своим командиром, а тогда наставником Пилигримом. Тот тогда серьёзно посмотрел на него и спросил:
– Арлекин, ты фильм «Крёстный отец» с Аль Пачино смотрел?
В ту далёкую пору «Арлекин» был позывным Соева.
– Ну, смотрел?
– Внимательно смотрел?
Молодой тогда лейтенант Соев пожал плечами. К чему это капитан амеровский фильм вспомнил, да ещё про мафию?
Тот, улыбнувшись, продолжил:
– Тогда я напомню. Там дон Карлеонэ говорит одному из своих бойцов: «Никогда не становись на сторону того, кто идёт против семьи». Так вот, парень, ты пока ещё в начале пути находишься, потому и я тебе напутствие дам. Запомни, никогда не иди против семьи, как бы тебе не было плохо, обидно за что-то, или выгодно лично тебе. А семья твоя, это всё то, что объединено в аббревиатуру ГРУ ГШа. Предашь, скурвишься или деньгу будто бы на халяву заколотить захочешь – пропадёшь. Примеры, видишь ли, были. В семье не без уродов, но кончили все плохо.
Потом была командировка в Африку, командировка в юго-восточную Азию, две в Афганистан. Из последней, он вернулся живым, вот как раз благодаря Пилигриму. Из группы командировочных тогда две трети личного состава сгинули. Тяжелораненого старлея Соева, майор Семибратов, будучи сам контуженным и тоже парой осколков помеченным, долгие километры до точки эвакуации на себе тащил, когда более в целости сохранившиеся товарищи прикрывали отход. После той самой командировки Соева не комиссовали, но перевели на штабную работу, а вот Пилигрим ещё лет восемь находился в профессии. Потом, в 2013-м, на заслуженный отдых ушёл, но по слухам трудился в государственном учреждении к Министерству обороны никакого касательства не имеющем.
Олег Ильич, тот далёкий разговор на всю жизнь запомнил. Понятие семьи, где родня это те, кто в ГРУ служит или служил, не просто в сознание въелось, оно проросло в саму сущность его бытия. Однако, из знакомых, немногочисленных приятелей, кроме самых близких друзей, даже не подозревал никто, что за маской на лице военного чиновника Соева, часто напоминающей снулую рыбу, скрывается персонаж с крепкими нервами, жёстким характером, всем своим существом заточенный на служение Российской Империи.
– Старый!
– На связи.
– Если отдаёшь себе отчёт, что успеваешь, принимай решение самостоятельно. Если решишь, что появилась возможность эвакуации, я на связи. С вертолётчиками такой вариант решу. Основная задача с отряда не снимается.
– Понял вас. Конец связи.
Лесной массив на оккупированной Украиной территории
Аверин в сторону отложил связную гарнитуру. Оглянулся. Окинул взглядом своих бойцов, с интересом глядевших на командира. Озвучил принятое решение:
– Подъём! Выдвигаемся! 14 километров, направление – деревня Юшковка. Группа Галла – передовой дозор, группа Цыгана – замыкание. Язь, Хорошист, оба уходите в район Коренево и дальше. Связь на запасной частоте. Первый доклад через четыре часа, дальше по обстоятельствам. Старший, Язь. Цель ты знаешь, задача разведданные по перемещению бригады…