Проводник из гренадер, вел их четверых по только что полностью освобожденному городу. Сплошное месиво из техники обеих армий, руины, пожары и много трупов. Вот такая картина маслом вырисовывалась. Казалось запах крови, горелой плоти и горячего метала въелся в сам воздух. Машину не дали, но это нормально. Общий порыв в наступлении, тесно связался с приказом командования. Турки бегут, только в подвалах и развалинах еще попадаются «беспризорные» янычары, да и сипахов хватает. Танк сгорит бывало, а они каким-то чудом выживут, вот и растворяются среди развалин, к своим-то не выйти, а в плен сдаваться не хочется. Фанатики, одним словом!

«Зачистка» жилых кварталов от подразделений янычар осуществлялась так же, как и в реальности Кутепова. Сначала в оконный либо дверной проем бросали ручную гранату, затем все темные углы обильно поливали свинцом из автоматов и, если только кому-нибудь чудилось, что в помещении кто-то еще шевелится, вся процедура повторялась с самого начала. Жизнь штука тонкая, когда обломаешь обо что-то зубы, научишься и не такому. Жить хочется всем, да и войне скоро конец.

По рассказам того же провожатого, вокруг города да и в самой губернии действовали десятки концентрационных лагерей, в которых от голода и мороза погибали тысячи военнопленных и перемещенных гражданских лиц. Тем же Кутепову и Хильченкову в этом ничего нового не открылось, а вот Кардаш с Мордвиновым, услыхав такое, зависли. Сей невидали даже на Кубани не было. Но тут еще сказалась нелюбовь турок к армянам, а город, это ведь еще и Нахичевань Донская, вот и изголялись, прицепив паровозом и остальных. Когда-то цветущий край, полностью обезлюдел. Кто ушел к своим, кого убили, кого замучили. Особой жестокостью отличались части скомплектованные из болгар, башибузуков на этой земле не встречалось. Так вот эти «братушки», мать их так, квартировавшие в пригородах, издевались над народом донским похлеще самого гнусного во всей армии турка. Дошло до того, что командующий Донским фронтом лично издал письменный приказ — болгар в плен не брать. А положа руку на сердце, казаки их и так никогда не брали. Если довелось поймать — люто карали.

Еще тогда, когда все только началось, и турецкая армия лишь подошла к землям донского казачества, из Ростова потекла вереница беженцев в районы центральной России. Можно сказать, повезло. Спаслись. В городе оставалось всего тысяч сто пятьдесят жителей. Когда турки прорвали жиденькую линию обороны и навалились на сам город, развернулись упорные уличные бои. Казаки не хотели бросать Ростов на произвол судьбы. Пока наши в столице, как водится, чесались, собирали силы в кулак, посылали на южное направление. Турки за несколько дней оккупировали большую часть города. Даже мосты через Дон армейцы взорвать не смогли. Многодневные бои носили ужасающий характер, в большей мере переходящий в рукопашные схватки за каждый дом. Понесенные жертвы дали выиграть время. Подошли части и фронт встал! И вот свершилось… Годы прошли и Ростов снова свободен, а турецкая армия бежит без оглядки по всем направлениям. Победа!..

Большая Садовая после боевых действий в городе на Кутепова произвела удручающее впечатление. При желании можно было с легкостью представить какой красивой и помпезной она смотрелась до войны. Людская пестрота не покидала ее не днем, ни ночью. Электрические фонари, от которых не осталось и следа, в таких местах создают особую атмосферу. Ну и естественно витрины и витражи магазинов, подчеркивали богатство. Сейчас же кроме здания Ростовской городской Думы не осталось ни одного целого дома. Все сожжено, все разрушено. Поперек улицы лежат вековые деревья, почему-то валяется мебель, ветер разносит старые газеты и обрывки бумаг. Поднял листок. Текст в нем на турецком языке, но видно, что из разряда документации войсковой части. Выбросил. Отметил заполошный взгляд Мордвинова, глазевшего по сторонам. Да, в давно заброшенном Екатеринодаре все воспринималось как-то по иному. Здесь и «свежие» трупы убрать еще не удосужились. Подбитые обгоревшие остовы танков, автомашин заполняют собой все пространство от тротуара до тротуара, будто бы кто специально собрал здесь свалку металлолома. Постоянно приходится лавировать между «железом». Не многие пустые места, перегорожены окопами и блиндажами. Турки мертвой хваткой цеплялись за каждую пядь земли, в ней и остались. Еще когда обминали какой-то городской сквер, заметил что-то подобное мусульманскому кладбищу. Могил судя по рядам много. Нет. Их там очень много было. Перешли через тротуар. Руины длинного здания горят и посейчас. Пламя высоко поднимается над освобожденным городским районом. Интересно, что так может гореть?

— Волжско-Камский банк горит!

Провожатый вывел наконец-то к монументальной четырехэтажке грязно-белого цвета с лепниной отбитой во многих местах. Как она могла сохраниться в таком аду? Перед зданием судя по всему произвели экстренную расчистку, а вот до остальных уличных «рукавов» дело пока не дошло. Присутствие военных отмечалось здесь на каждом шагу. Оно и понятно, все-таки главный штаб. Им сюда.

К обстановке внутри штаба, Кутепов отнесся с интересом. Уж сколько он в этом мире, а все никак не мог отделаться от мысли, что это ему грезится. А еще казалось, что все вокруг дикая смесь современности с деникинской армией, а он в этом балагане несет на себе роль клоуна. Все эти «благородия», «превосходительства», «ротмистры» и «сотник» у него уже в печенках… если б еще не стреляли и не умирали по настоящему, тогда куда ни шло. А так, дело швах!

На входе их тормознули, но получив объяснения, допустили внутрь, приставив сопровождающего из «местных».

Так вот, штаб. Впечатление, что тупой декоратор собрал откуда придется всякую всячину из разряда мебели и обставил помещения в крикливом купеческом стиле начала прошлого века, из родной реальности естественно. Повсеместная бестолковость и колготня, не смотря на утренний час. По длинным коридорам из двери в двери, сновали адъютанты, дежурные офицеры и нижние чины, поминутно хлопали двери. Мельком глянул на своих. Понял, вся эта суета вызывает раздражение и у них. Кардаш, хоть и был офицером, но штабы и штабных не жаловал и презирал. Скорее всего подумал, что его проводят с пакетами прямо к командующему, в Мещерах так бы и поступили, так нет, завели в кабинет какого-то капитана с витым аксельбантом от правого погона, через грудь к золотистой пуговице кителя на груди. Лощеный, с козырными усиками на лице. Вздохнул. Сплюнул про себя.

За хлопнувшей дверью снаружи остались его люди.

— Так вы к нам прямиком из Кубани?

Судя по всему ему уже доложили кто и зачем вошел к нему в кабинет. При виде Кардаша офицер встав из-за стола, кивком головы отправил за дверь провожальщика.

— С Кубани. — Чувствуя не в своей тарелке, согласился с вопросом. — Хорунжий Кардаш. Прибыл с группой сопровождения к вам в штаб для передачи пакета командующему.

— Пакет при вас?

— Так точно, ваше высоко благородие. Тут.

— Давайте.

Замялся.

— Давайте-давайте! Неужели вы думаете что лично в руки отдать придется? Ха-ха! Командующий у нас человек занятой, и если каждый посыльный ему пакеты таскать будет, работать не сможет. Так что, довольствуйтесь моим расположением. Остальные офицеры заняты по горло. Да-с! Наступление по всему фронту.

Вытащив из кармана затертой грязной разгрузки матерчатый мешочек и излек оба пакета, что изъяли у покойного Лазаревича. Отдал.

Присев за стол и канцелярским ножом подковырнув печати на одном из пакетов, капитан прежде чем развернуть бумажный листок, закурил папиросу, выпустив в воздух клуб дыма смачной первой затяжки.

— Что у нас тут?

Кардашу присесть не предложил, хотя стулья в кабинете стояли. Вчитался. В раздумье пригляделся к хорунжему, истуканом застывшему посреди большой комнаты. Потянулся за телефонной трубкой, набрал номер и подождав соединения, проговорил:

— Это капитан Кирс. Хорунжий Кардаш у меня. Да…

Прикрыл ладонью микрофон на трубке, поинтересовался:

— Сколько вас добралось?

— Четверо.

— Назовите остальных.

— Лейтенант Кутепов, наказной Мордвинов… — замялся, но продолжил, — ну и еще казак Хильченков. Только он еще по возрасту на службу в реестр не внесен.

Снова отвлекся от разговора с Хорунжим. Сообщил кому-то:

— Да. С ним добрался.

Кардаш с трудом скрыл удивление. Насколько он знал, про нижних чинов у начальства голова никогда не болеет. И сейчас, прибывшие с ним, это только его проблемы должны быть. С чего бы это личным составом такому занятому человеку печься? Не иначе что-то задумал.

Капитан положил трубку на рычаг телефона, перевел внимание на хорунжего.

— Что ж вы батенька так припозднились? — в голосе, да и не только в нем, проскочили фамильярные нотки. — Мы уж предполагали, что на вас наткнулся вражеский разъезд и вы либо погибли, либо захвачены в плен янычарами.

В глубине души капитан Кирс так и думал. Лично ему было совершенно безразличен и этот грязный, нечесаный и потнючий казак и те, кто с ним прибыл.

— По приказу командующего, ротмистр Греве, не успев прибыть в Ставку, запрягся словно лошадь ломовая. Поднял на ноги всех, кого только можно было поднять. Поиски, на сколько мне известно и по сей день продолжаются. А вы, как снег в ясный день, на голову падаете.

Кардаш терпеливо выслушивал речи и упреки старшего офицера. Сам себе наговаривал умные мысли. Молчи старый! Оно тебе нужно в полемику лезть? Господинчику поговорить захотелось. Хай погуторить. От хорунжего не убудет. Ох! Скорей бы уже выпустил, да с молитвой перекреститься и в дорогу. Домой!..

Отойдя к окнам эркера, выступавшего в бок от коридора и образовывавшего своеобразное небольшое фойе, встали ожидая командира. Андрей смотрел в окно, будто хотел запечатлеть в памяти кусочек Ростова, имевшего вид сталинградских развалин. Александру, наоборот интересней было смотреть на штабную кутерьму, в подземельях он как раз соскучился по свету и людской суете. Ну, а Веня Мордвинов, тот простой как три копейки, усевшись на широкий подоконник и достав из кармана сухарь, с удовольствием «точил» его крепкими зубами.

Из-за поворота коридора вышли двое вояк в камуфляже с погонами унтер-офицеров на плечах, по виду «стреляных воробьев», с автоматами за спиной. Позади офицер в чине прапора и тоже угадывалось, что молодой да из ранних. Завернув в фойе, все трое сделали пять шагов к честной компании. Вот тут на передний план вышел офицер с вопросом.

— Кубанцы?

— Да.

— Лейтенант Кутепов, кто из вас будет?

Андрей хотел, но не успел открыть рот, сказать, что лейтенант дальше по коридору в сортир по нужде удалился. Веня, простая душа, указал сухарем на Кутепова.

— Вот они, его благородие, господин лейтенант и есть.

Твою нехай!.. Андрюха мысленно сплюнул.

— Сдайте оружие и следуйте за нами! — по-военному, с металлом в голосе отчеканил офицер видать заученную фразу.

— Это с какой такой радости, служивый? — проявляя сарказм на губах, спросил Александр.

— У меня приказ, доставить вас в контрразведку.

Вот тут Веня чуть сухарем не подавился, при этом успел вывернуть свой ствол в ответку направленным на них троих стволов унтеров.

— Не нужно. — Приказным тоном запретил Кутепов. — Прогуляюсь.

Передал оружие офицеру, а уходя все же оглянулся, глянул на Андрея, качнул головой в несогласительном жесте, произнес:

— Говорил же…

— … Это… это черт знает что! — растерянно возмутился Мордвинов. — За что?

— Дядь Сань!.. — Прокричал Хильченков в спину уходящим. — Не боись, хорошо все будет!

Кардаш явился от начальства к разбору полетов, когда Кутепова и конвоиров след простыл. Выяснив, что тут за хрень приключилась, намылился штурмовать контрразведку, но Андрей удержал от поспешного шага. Кому тут что докажешь? По иному работать придется. Тоньше. Ювелирно. Но сначала информацию получить, а это они умеют.

В отличие от Мещер, фронтовые жандармы не торопились пообщаться. Кутепова расположили в этом же здании, но только в подвальном этаже. Скорее всего, помещения подвала и при турках выполняло ту же функцию. Похоже, прежде чем завести в камеру, его показали одному из руководителей ведомства отлова и вербовки шпионов.

Мужчина в чертах лица которого чувствовалось присутствие восточной крови, но все же европеец, годами помладше него, в повседневной одежде, на погонах один пустой просвет без звезд, пригляделся к нему.

— Вы Кутепов. — Скорее утвердительно чем вопросительно произнес в слух.

Александр промолчал, ожидая продолжения пламенной речи. Жандарм же, ломая все его надуманные ожидания и планы, скосил глаза на молодого офицера, начинавшего карьеру разведчика, обычным тоном, без каких либо эмоций, спросил:

— Обыскали?

— Вот, оружие изъяли.

На вытянутых руках продемонстрировал все, что отдал Кутепов при задержании. Автомат и надоевший «лифчик», так и остались лежать на подоконнике, не выказав свою принадлежность конкретно к нему.

— Болваны! — чуть-чуть повысил эмоциональную нагрузку на голос, кивнул молчаливым унтерам. — Обыскать.

Ну, да! Те и рады стараться. Тут же поставили лицом к стене в позе человека приветствующего восход солнца. Охлопали. Обмяли. Левый, который, так тот и вовсе ухватив рукой его подбородок, заставил открыть рот, заглянул и туда.

— Ты еще в мою жопу глянь, собака лесная! — осклабился Александр.

Унтер без замаха, не выражая особых чувств, чуть развернув его на пол корпуса к себе, сунул кулак в точку солнечного сплетения.

— Х-ха!

Выбитый воздух и кратковременное болевое ощущение, это все чего добился. Ф-фу-у! Однако! Кажется классик в его реальности писал о подобных кадрах. Гвозди бы делать из таких людей. Нет, все же молодец унтер, уважаю!

— Отставить, Белобородов! — наконец-то повысил голос ротмистр. — Ну, что там у него?

— Ничего интересного, ваше высоко благородие.

— Ведите в камеру.

Теперь можно и начальству сообщать…

Опять застенки ГэБни. Столько как в этой реальности, он таких мест, в таком количестве раз, еще не посещал. Ну почему здесь это постоянно происходит? Хоть головой о стенку бейся. Так ведь не поможет. А там Наташку увозят! Бедный ребенок! Настрадалась!

Узкое помещение. Два на пять метров с лежаком и пустым грязным ведром у дверей. Стены облупленные, на маленьком окне, под самым потолком, решетка. Постоял у двери. Мысли роились в голове, да все не те что нужно. Выбраться отсюда не реально. И главное зачем его сюда сунули?..

Приемная, кабинет и личные апартаменты командующего, располагались на втором этаже в заднем крыле здания, оно меньше пострадало при штурме города. Полковник Мезенцев войдя в приемную проследовал к столам адъютантов, которые при виде начальника контрразведки, вытянулись по стойке смирно. Город еще не пришел в себя и посетителей от городской администрации не было и не могло быть еще долго, как кстати и обычных просителей из числа обывателей. Власть сейчас будет держаться только на плечах военных, да и то, судя по скорости отступавших врагов, вскоре штаб придется переносить в другой город.

Обратился к поручику Бергу:

— Командующий у себя?

— Так точно. Двадцать минут назад прибыл с юго-восточной окраины города. Не в духе.

— Доложите.

— Слушаюсь!

Войдя в кабинет, поздоровался. С генералом Юсуповым знали друг друга давно, еще до катастрофы.

— Рад видеть вас, Валерий Кирилыч. Что нового?

— По ведомству рутина. Сами знаете шпионов повывели еще до наступления. Может кто и остался, только его теперь так просто не выковырять. На дно лег. Но новости есть.

— Слушаю вас? Да вы присаживайтесь.

Кабинет больше походил на гостиную в дворянской усадьбе. Диваны, кресла с зеркалами. Стол для написания бумаг находился на заднем плане у дальнего окна. В центре же занимал почетное место низкий инкрустированный разными породами дерева стол предназначенный больше для встречи с друзьями. В общий интерьер хорошо вписывался изразцовый камин. Генерал сибарит и комфорт обожает. Грешен он по этому делу.

— Давайте по-простому, без чинов. Так что у вас там за новости?

— Осмелюсь напомнить о ротмистре Греве…

— Это тот, который недавно из командировки вернулся?

— Да.

— Мне из Первопрестольной государь по поводу его информации два раза звонил. Если еще раз позвонит, не обижайтесь, дорогой мой Валерий Кирилыч… Я вас с этим ротмистром «вздерну», мало не покажется.

— Можете звонить государю. Странник у нас.

— Как? Поймали?

— Сам пришел. Его к нам Зимин с группой пластунов направил, вот и добрались.

— Удивительно! Сейчас он где находится?

— У нас в подвале, под надежной охраной. Решетки на окнах, так что не сбежит.

— Насколько я помню, при встрече ротмистр говорил, что он за девчонкой к нам пожаловал?

— За дочерью. Княгиня Анастасия ему через Греве условия передала.

Генерал засопел.

— Жалко девку, но… но приказ самого… — указательный палец поднялся к потолку. — Значит так! Вчера в Ростов эшелон с пополнением пришел. Сегодня с утра я кое-кому разнос устроил, раненых загружают. Долго стоять не будут, вечером обратно на Москву поедут. Пусть ваш ротмистр озаботится отдельным вагоном, охраной и лично следует сопровождать странника прямиком в кремль. Это ему и наградой будет, за все старания ради отчизны. Государь щедр, не обидит. Ну а я немедленно звоню. Добрую весть донести до монарших ушей нужно. Можете быть свободным. Готовьте все к отъезду…

Побегать им всем троим пришлось в этот день не слабо. Мордвинову сразу задачу поставили, как только покинули штаб. Ты мол, водила, тебе в этом отношении и карты в руки. Найти, добыть, украсть или на время одолжить… Но чтоб транспортное средство под рукой было. Исправное, заправленное под завязку, и чтоб четверых людей могло возить. Хорунжий слухи собирать направился. Что? Зачем? Почему? Кто приказал? Ну и другие сопутствующие вопросы выяснять, если появятся. Андрей начал свое расследование с капитана у кого Кардаш на приеме был. Ведь не с бухты-барахты, Кутепова у его двери захомутали. Так ведь по рассказу хорунжего он при нем кому-то звонил…

На поверку к обеду выяснилось, что вся «операция» на контроле у «самого», курируется полковником Мезенцевым, а главный исполнитель, какой-то ротмистр Греве. Вот этому Греве Андрей на хвост и присел. Благо все районы Ростова забиты металлоломом, а еще по дорогам особо быстро не наездишься. Как можно проехать, если допустим дорогу перегородила упавшая после взрыва стена дома? А таких завалов пруд пруди. Вот и приходится ездить с черепашьей скоростью.

Неугомонный ротмистр особое внимание уделил железной дороге. Поглядел на то, как споро грузят раненых в боях солдат в эшелон. Поговорил с начальником поезда, потом пехом проскочил в «отстойник», оттуда пробежался к зданию отданному под управление военных перевозок. С кем там встречался, Андрей выяснять не стал, но то что жандарм свой вопрос решил, было написано у него на лице. Снова штаб. За беготней не заметил, как и день прошел. А у Кардаша тоже новости. Во-первых, Мордвинов машину достал, правда бортовую. Ну, это ладно! А во-вторых, Кутепова сегодня же, отправят на поезде в Москву. Лично царь-батюшка пред свои очи, желают видеть. Гадство! Времени совсем нет!

Кардаш развернул карту города с прилегающими к нему землями губерни. Раздобыл у земели, служившим при штабе. Предложил освободить соратника по дороге к вокзалу. Андрей покумекав, план забраковал. Судя по ажиотажу вокруг Кутепова, того на станцию не два человека поведут под конвоем, а как минимум десяток. Если не больше, раз командующий в деле. Но это не главное. Что, пан хорунжий предлагает своих пачками «мочить»? Непорядок.

— А чего ж тогда делать? — разочарованно спросил расстроенный Кардаш.

— Есть мыслишка! Только план мероприятия, считай на коленке писан.

— Ты давай, предлагай свой план, а там посмотрим! Может сгодится.

— Во всяком случае жертв можем избежать. Все же люди-то русские, не турки.

— Ближе к делу, молодой!

Андрюха снова окинул на карте прилегающую к Ростову его северную территорию. Время! Время поджимает!

— Платон Капитоныч, дуешь сейчас к Мордвинову и выезжаете оба на машине вот в этот населенный пункт. — Указал на карте. — Несветай. Здесь километров сорок, ну чуть больше или меньше. Пока из Ростова выберетесь. Патрули…

— Выберемся.

— Вот и езжайте. Постараюсь успеть. Там и встретимся.

— А найдешь нас ночью?

— Тебя, Платон Капитоныч, найду. Не сомневайся.

— Ну, ты там поосторожней…

Андрей не стал дожидаться, пока выведут Кутепова и под конвоем поведут или повезут на вокзал. Пошел по уже знакомому маршруту к поезду с ранеными солдатами. Догадался, что вся суета крутилась вокруг него. Уже в сумерках миновал городские развалины и через пустырь подошел к товарной станции. Маневренные паровозы «суетясь» делали свою обычную работу. Стоя у кирпичной стены пакгауза, смотрел как один из них подбуксировал два пассажирских вагона к санитарному поезду и сцепщики выскочив на насыпь полотна, споро цепляли их к «хвосту» состава. Товарная станция почти не пострадала от войны. Порядок! Значит расчет был верным. Ну, что? Пора и ему выдвигаться на исходную?… О! Нет! Рано. Фары двух машин светя пространство вдоль состава, проехав, встали именно у прицепных вагонов. Похоже Кутепова привезли. Теперь и в самом деле пора. Отделившись от стены, пробежал метров сто по направлению состава, потом двинулся вдоль путей.

Отъехали обе машины. Издали в свете многочисленных фонарей, разглядел десяток бойцов, ощетинившихся стволами автоматов в сторону пустыря. Надо так понимать, что и на другой стороне выставлен эскорт. Значит… Не доходя до конца поезда, метнулся в промежуток между вагонами-теплушками. Вот при них охраны не было. Быстрыми, пружинистыми движениями заскочил сначала на сцепной механизм, а с него полез выше, в конечном итоге распластавшись на крыше. Теперь ждать.

Рассмотрел зеленый отсвет семафора в ночной тьме. Туша паровоза окуталась паром, подала гудок и скрипя тормозами, лязгнув буферами, поползла к станционному строению, набирая ход потащила тяжелый состав. Поехали!

Лежа на слегка покатой крыше, Хильченков никак не решался оторвать рук от какой-то железки, а тут еще и состав гулко прогрохотав по мосту, набирал скорость. Теплый ветер встречным потоком обвевал голову, шевеля короткую прядь волос на голове, помимо воли заставляя вжиматься в металлическую твердь вагона, напоминая, что он не циркач под куполом балагана и сталкиваться с такой ситуацией ему еще не приходилось. Какие-то бесформенные тёмные предметы мелькали на обочине, пока еще город. Пора было решаться на какие-то действия. Это в фильмах все просто получается, а на деле вагон трясет и слегка раскачивает из стороны в сторону. Скорость не сто километров в час, но ему ночью да с ветерком и этого хватит. Боязно. Вот так сорвешься и ухнешь вниз, головой об камешек стукнешься и привет родным!

Нет, так дело не пойдет! Сколько он в этом мире? Кажется огонь, воду и всякие трубы прошел, включая канализационные, а тут… Сконцентрировавшись, поднялся в полуприсяде и плюхнувшись на пятую точку, уперся в крышу ладонями. Теперь его и сильным порывом ветра не снесет вниз. Подняв лицо вверх, как волк поднимая морду, готовится провыть свою песнь, обратился к Нему словом. А слово то имеет силу, так как в нем мысль заветная заключена, способная «ворота открыть». Дед предупреждал, что Перунов волк только в самом тяжком случае может к покровителю обратиться. Вот тот случай. Заговорил, вплетая нужный ритм в говор:

— Именем Света, именем Рода, именем силы его! Перун насылает благость на призывавших её. Силу и славу, твердость и ярость, даждь нам Перун в бою. Громом явленный, будь вдохновенным, волю яви свою. Именем Бога Седого Сварога воину силу даждь. Сыну и брату, другу и вою, волю свою яви. Ныне и присно и от круга до круга! Тако бысть, тако еси, тако буди!

С последним сказанным словом, захотелось исторгнуть из Груди волчий вой. Едва смог сдержаться. Отпустило. Только почувствовал в теле легкость и силу великую. Показалось, запросто бревно ногой перешибить сможет и железный прут, как сухую ветку разорвать. Встал на ноги, вдохнул теплый ветер полной грудью. Мысленно проорал в темноту, распирало потому что: «О-го-го-го-о!».

А ведь мозги-то не как у тупого берсерка работают, в боевом трансе способного умертвить и своего и чужого. Спасибо покровитель!

Пошел по крыше к хвосту поезда, убыстряя шаг до бега. Прыжок! Он на крыше другого вагона. Бег и еще прыжок. Так добрался до последних двух прицепных. Теперь осторожней!

Улегшись на живот, подполз к срезу крыши, оттуда внимательно наблюдал что происходит на тамбурной площадке соседнего вагона. От теплушек эти вагоны существенно отличались. От Ростова считай только отъехали и сразу трое стоявших в карауле бойцов еще не успели пресытиться разговором и мыслью о том, что уезжают подальше от фронта. Теплый поздний вечер, огромная луна и будто вышитые на темном полотне неба звезды, только способствовали беседе под стук колес.

Перескочить с крыши на крышу, это наделать массу шума, значит придется нейтрализовывать солдат…

Тем временем ротмистр Греве, как и его солдаты был вдохновлен поездкой. Прощай юг! Сколько времени пришлось работать под прикрытием, ломать комедию перед полковником и великой княгиней, а самое главное ничем не отличаться от отщепенцев воевавших против своих. Вживаться и выживать в их «гнилом» обществе. Теперь, слава Богу, все позади. Проверив караулы на тамбурных площадках, заглянув в купе отдыхавшего личного состава, «вздернув» для порядка унтеров, подошел к купе «гостя». Автоматчик выставленный перед закрытой дверью, при виде начальства вытянулся в струнку. Служба, есть служба. Спросил ефрейтора, имея в виду подконвойного:

— Как там?

— Тихо. Его и не слышно, будто и нет вовсе.

— Открывай.

— Слушаюсь!

Вошел в полутемное купе. Выключателем добавил света. Арестант повернув голову от темного окна, посмотрел на вошедшего и снова отвернулся. Все это молча.

Уселся напротив, забросив ногу на ногу. Закурил, не отрывая взгляда от лица человека из другого мира. Молчание его не напрягало, дорога длинная. Вот только сон не приходил, скорее всего, все дело в хорошем настроении. Спросил:

— Чем вы недовольны, Кутепов?

Молчание.

— Вы странник и перешли к нам, а здесь свои порядки. Вам стоит их принять. Сам государь заинтересовался возможностью перехода в другой мир не используя камер перехода, в простонародье получившие название объектов один и два. Тот что второй, взорван. Первый же все равно не может функционировать по ряду причин. Вот и потребовался человек, способный сдвинуть проблему с мертвой точки.

— Тогда вы все пришли не по адресу. — Повернув лицо, осклабившись, просто сказал Александр.

— Это почему?

— Я вас расстрою. Мне потребовалась помощь и я нашел возможность обратиться к знающим людям. Меня переправили сюда. Так что, извините, я не странник, а скорее почтовая посылка. Я ясно объяснил, mon cher gendarme capitaine de cavalerie.

— Что вы этим хотите сказать?

— Что я полный профан в знании перехода из реальности в реальность. И вашему государю ни чем помочь не смогу.

— Проклятье! — настроение портилось на глазах, и ведь видел, что говорит правду.

Спросил:

— А назад как?

— А, никак! Думал освобожу дочь, здесь останемся, в Москву поедем. Руки, ноги есть, голова на месте, не пропадем. Мне бы только дочь разыскать.

Вымученная улыбка наползла на лицо ротмистра. Потянулся, бросил окурок в пепельницу на столе. Сказать? Или…

— Так вы не знаете где она сейчас?

— Нет.

— Ну что ж. В этом могу быть вам полезен. Тем более обещал Madame передать вам ее слова.

Брови Кутепова удивленно поползли вверх.

— Да-да! Совсем недавно видел княгиню Анастасию. Надо сказать неровно к вам дышит. Велела передать, что если хотите дочь увидеть то нужно поторопиться. Она ее в Турцию увезла.

— Куда конкретно, известно?

— Аклиман.

Закурил новую папиросу.

— Это городок, расположенный в провинции Синоп. — Выпустив к потолку пару колец никотинового дыма, добавил. — Пейзажи, природа, архитектура, ну и теплое море. Особая достопримечательность, великолепный дворец. Вот там вашу дочь и содержат.

— Ротмистр, вы сами-то понимаете, что моя дочь может погибнуть?

— На сколько смог узнать старую ведьму, то в этом у меня нет даже сомнений. Но вы ей зачем-то нужны, поэтому она возможно не изберет именно вариант смерти вашей дочери. Но… Сожалею, у меня приказ доставить вас ко двору. А странник вы или гм… посылка, значения не имеет.

Стук в дверь прервал разговор. Греве не вставая с диванной полки, поинтересовался:

— Кто?

— Я, ваше высокородие! Охранник!

— Что за черт!

Поднявшись на ноги отпер замок на двери, потянул ее в сторону и тут же поймал лицом «прилетевший» кулак…

Обрывки фраз долетали до ушей как через вату, но голова не соображала. Да и говорили не громко, так что может и разговор весь глюки сплошные, вон как его штормит.

— …Долго же тебя ждать!..

— …И так все на колене спланировали, да и с солдатами повозился…

— …С ротмистром как?..

— …Отлежится, встанет. Кажется не перестарался с ударом…

— …Выходим?…

— …Рано. Еще километра три. В населенном пункте Кардаш и Мордвинов надеюсь ожидают…

— И эти здесь?

— Машину подогнать должны. Ладно, выходим. На площадке подождем.

Теплый воздух пахнул в лицо. Паровоз мчался сквозь ночь, плотная застойная темнота по обеим сторонам. При выходе чуть не споткнулся о тела караульных.

— Убил?

— Вырубил! Вон станционные огни светятся. Готовься, дядь Сань, прыгать придется.

Из чрева вагона, как гром с ясного неба, послышался истошный крик.

«Тревога! Нападение! Всем в ружье!»

Забегали. Засуетились! Поднятый шум указывал на то, что спокойно уйти уже не дадут. А населенный пункт считай вот он, совсем рядом. Проскочили «будку» путевого обходчика и шлагбаум. Верстовой столб с фонарем. И снова тьма.

— Прыгаем!

— Рано!

— Прыгаем! Поздно будет!

— Давай!

Напряженно всматриваясь в темень, Кутепов прыгнул вперед со ступенек тамбура.

— Та-та-та-та!

Наверное почувствовал, чем распознал на самом деле очередь из автомата, выпущенную с противоположной площадки вагона. Прыжок получился неудачный. Кутепов несколько раз перекувырнулся, ударяясь о крупный галечник, разрывая одежду о какие-то кусты и коряги. Автоматные зарницы вместе с трещоткой выстрелов дополнялись отзвуками эха. Охрана отрабатывала вариант «маленькой войны по хвостам». Вагоны промчались мимо, а паровозная бригада в ответ на выстрелы подала гудок. Несколько мгновений полежал неподвижно, затем боязливо пошевелил руками. «Жив!» — пронеслось в голове. Состав едва подсвечивая двумя фонарями тамбурную площадку последнего вагона, уплыл в темноту.

Как там Андрей? Гулко, учащенно билось сердце после всех треволнений. Поднявшись на ноги, ощущая боль, пошел вдоль насыпи…

Стрельбу они с Мордвиновым услыхали сидя в кабине машины и хорунжий тут же покинув ее, вышел к пристанционным постройкам, а там встав у путей, наблюдал приближение фары на паровозе. Почти не снижая хода, состав прокатил мимо перрона небольшой станции. Стоявший на пустом полустанке, Кардаш проводил его взглядом.

— И что делать?

Обернулся на голос подошедшего наказного.

— Вдоль насыпи пройдем. Стрельба унялась, значит и тревогу только-только подняли. Значит они совсем рядом. По шпалам им проще в такой темноте идти.

Спрыгнув с помоста на шпалы, ускоренным шагом направились в сторону Ростова. Не пройдя и полкилометра, отчетливо услышали шуршание щебня. Под чьей-то ногой похрустывал насыпной грунт и запаленное дыхание, будто скаковая лошадь на последних издохах торопилась придти к финишу гонки. Напрягая голос, Кардаш позвал:

— Кутепов! Андрей!

Коротко прозвучал ответ из темноты.

— Здесь!

Не сговариваясь с Мордвиновым, побежали на голос. Из ночи выплыла тень бредущего человека с ношей на загорбке. Оба встали как вкопанные. Отдуваясь, Кутепов выдохнул:

— Принимай! Чего встали?

Несветай покинули где-то через час. Снова поехали в сторону Ростова. Хильченкову не повезло. То ли поторопился, то ли недосмотрел, но при прыжке напоролся именно на столб. Побился здорово, и самое хреновое в сознание так и не приходил. Везли в кузове, стараясь, чтоб тело Андрея не слишком трясло. Так ведь разве по таким дорогам такое возможно? Хоть голову и перевязали, но и Кардаш и Кутепов видели, что малому становится все хуже и хуже.

— Доктор нужен. — Констатировал факт Александр.

— Где его взять?

Вставший на ноги Кутепов, рассмотрел в сереющей дымке предрассветной мглы, что-то похожее на хутор. Поднявшийся хорунжий подтвердил, мол точно, по правую сторону далеко от дороги. Очертания пирамидальных тополей высаженных, будто по нитке свидетельствовало о том, что в тот закуток должна быть полевая дорога. Ладонью постучал по кабине, и Мордвинов управлявший краденым «зверем», не прижимаясь к обочине, просто нажал на тормоза. Выглянул из кабины.

— Чего?

— Веня, справа видишь хутор? Рули туда. Не довезем, Андрею покой нужен, а мы как по стиральной доске двигаемся.

— Понял.

Война в этих местах хоть может и проходила, да только точно мимо. Хутор действительно был и по крепким воротам и высокому забору видно, обошел стороной захватчик сей уголок.

— Кого там черти к порогу принесли? — встретил волевой громкий мужской голос домогательства снаружи.

Во дворе сразу пара собак разрывалась лаем сразу с того момента, как только машина подъехала к забору, а уж на стук в ворота ответила еще и рычанием, не прекратившимся и с появлением во дворе и самого хозяина. Жизнь хуторская такая, что ты сам себе и хозяин и охранник, и кормилец, а когда потребуется, то добавляется еще много «и».

Кардаш стараясь переорать собачий гомон, повысил голос для общения с хуторянином.

— Здрав будь, станишник! Помощь потребовалась, а на дороге только твой хутор ближе всего и попался по дороге.

— Чего надоть?

— Раненый у нас. Боимся не довезем!

— Погодь!

Дальше послышалось общение со «сторожами»…

— Ф-фу! Заразы! Место! Место, я сказал! Да замолчите вы, неугомонные! Сидеть!

…Звук хлопнувшей двери и женский голос.

— Кто там, Назар?

— Ты чего всполошилась, Аксинья? Люди подъехали, помощи просят!

— Можэ цэ бандюки?

— Не, непохоже! Иди, сам разберусь!..

Увидав бледное лицо Андрея, уложенного в горнице верхней части куреня, любопытная Аксинья, жена хозяина хутора, изрекла истину:

— За знахарем ехать треба. И ждать утра нельзя, бо загинет казак. Назар!

— Поехали, коль колеса имеются.