Чувство страха и чувство опасности относиться к разным сферам. Первое к сфере инстинктов. Второе к сфере рассудка. Первое надо подавлять, второе развивать.

— Коль охота знать, слушай. Только не перебивай, не люблю. Вопросы ежели появятся потом задашь. — Чуть задумавшись, скорей всего собираясь с мыслями, бабка начала свой рассказ. — Издревле народ наш славянский обладал ведическим знанием, мало того, умел ним пользоваться во благо себе. И смерти, в отличии от вас, потомков варваров с холодной кровью, никогда не страшились. Ты спрашиваешь про русского, которого видели на экране? Да он именно такого поля ягода. А почему ваши службы ничего о них не знают, я тебе милок сущую правду скажу. Знают, еще и как знают. Только поделать ничего не могут. Потому и все о таких людях засекретили. А так проще жить. Ха-ха! А эти, ну про которых ты спрашиваешь, они живыми в руки не упадут, так что даже подставлять не мылься. А ежели кто и обмишулится, все едино вывернется. А смерти они не боятся, знают, ежели погибнут, то в свой Рай попадут, Ирием прозываемый. Посему при любом раскладе предпочитают умереть славно, чем предать и гнусно жить. Ибо умершего на поле брани Перуница приведет к деду Перуну, а он свово хорта покажет прадеду Сварогу. После чего погибший за Род из кона в кон переступит. Мудрено говорю? Ну это уж как выходит. Вам чужакам многого не понять, оттого среди вас таких воинов нет, и никогда не было. Рази что, у скандинавов пошукать. Так и там они были, только несколько отличные от наших. Слыхала переводили их долго. Перевели ли до конца, не ведаю. Ваши бойцы все больше приземленные, ослепленные себялюбием, о бренном теле пекутся, предпочитают таблетки глотать, не замечая как погружаются в тревогу, беспокойство и мирские заботы о завтрашнем дне. Ведьмам с таким материалом работать просто, но совершенно не интересно. Человек вашего племени с малых ногтей испытывает страх и вражду к себе подобным, ко всякой живности. Боится потерять близких. Боится смерти. Мучается, будучи не в силах насытить свои желания, вечно зависит от мнения других, от случая, успеха или неудачи. Прости меня пан, но вы американцы, большей мерой сами на стадо похожи, хоть и величаете нас дикарями про меж себя. Землю на которой живете, загадили. А земля ведь тоже живое существо, но для вас она мачехой стала. В ближнем своем, врага видите. Ежели связь не подкреплена монетой и бумажкой с подписью, то друг дружку по любому кинете, и при этом считать будете, что благое дело сотворили. Срамота! Заметил, как последнее время на планете стихии разыгрались? Народец пачками в небытие валит? Ваша работа. А для таких как тот хлопец, что по твою душу придет, природа, она мать родная и нежная. Он попросит, она поможет. Дикие звери их не тронут, стихия отступит, а духов бестелесных могут к себе на службу поставить. Вот так. Ты наверное понять не можешь, почему я все это тебе рассказываю, а сама на твоей стороне выступаю. Ха-ха! Подвох в мыслях шукаешь? Не шукай, нет его. Мы с твоим врагом в разных варнах находимся. Не знаешь, что такое варна? Ага! Ну, тебе понятней будет слово каста. Так вот, твой враг из бояр, а я из ругов. Сколь уж лет минуло! Уже и родные боги не хотят откликаться, а с берегов средиземноморья иной бог на Руси утвердился, а меж нами нет мира. Все потому, что такие вот как он галдовники, в свое время изгнали нас ведьм из запорожских земель. Такое простить нельзя. Отвлеклась? Прости, наболело. Про него рассказывать? Именно о нем, сейчас сказать толком ничего не могу, но о подобных ему, это пожалуйста. Так вот, рассказывала мне моя прабабка, а ей в свою очередь, ее, да и то, что мы совместно наблюдали, тому подтверждение, бояре могут на людей туман насылать и сон навевать. Могут в хортов оборачиваться, в речке переливаться, из воды сухими, а из огня мокрыми выходить, мысли людские читать и их замыслы ведать. Думаешь, сказку бабка кажет? Ха-ха! Может и сказку! Только что в ней правда, а что вымысел, скоро узнаем. Ну, теперь задавай свои вопросы.

Ван Альтен посмотрел на Генриха, добросовестно переводившего бабкин бред, задал отстраненный от темы вопрос:

— Спроси, она что, и как медиум, будущее предсказать может?

— Могу. — Выслушав перевод, ответила ведьма. — А что его предсказывать? Ведь все ясно как день. Про Америку? Ха-ха! В семнадцатом году вашего негра, сменит другой президент. Знает? Ну это-то понятно, что знает. Скажи ему, что к власти у них придет козырной король. Нет! Скажи — козырь. Да, Трамп. Как не может быть? Когда так оно и будет. Еще и как будет! И весь механизм их власти в разнос пойдет. Свой срок в президентах он не досидит, продержится года полтора-два, а там ихние властители, это те, которые на капиталах сидят, раздрай затеют и страну просрут. Да-да, так и переведи. Ну а опосля, вулкан проснется и море поглотит землю. Я же говорила ему, что планета живая, со всеми атрибутами организма при точном подобии того же человека. Так вот, если сердце и мозг находится на Руси, то соответственно желудок и жопа, на территории его страны. Ты мила-ай не стесняйся! Переводи ему, что баю. Так вот, американцы этот желудок до состояния язвы довели. Вот и будут пожинать плоды своей цивилизации. Что? А на Украине все хорошо будет. Война и тотальная анархия заполонит вся и всех. Три года у власти торгаш пробудет. Так сказать, дорвется до сладкого, выкрест. Потом националисты с фашистами верх возьмут. Нам, ведьмам, будет где разгуляться. Ох, и повеселимся! Только все едино опосля придется в подполье уйти. А чего это пан так посмурнел? Скажи ему, пусть не переживает. Времени-то еще много. Пока мы тут с тобой Гена, гостя встречать будем, хай он куда ни будь съедет. Как говорится, от греха подальше. Глядишь и устаканится все. Я тут в лесу «червоточину» отыскала, ежели получится, мы дорогого гостенька в нее и определим. Волк хоть и мастак след свой путать, так ведь и мы не пальцем деланы. Главное место охоты красными флажками по-умному огородить. Гена, бывал когда ни будь на охоте за серым разбойником? Не-ет? Ничего, подскажу, научу, пригляжу.

Нахтигаль перевел.

— Гони, старую ведьму в шею, Генрих! Своим несносным языком совсем расстроила меня. Это же надо, клоуна в президенты Америки прочит! И сам иди. Хочу побыть один. Подумать.

Только вышли за дверь, как бабка вцепилась Нахтигалю в локоть руки.

— Гена, мне нужно тебя и твоих хлопчиков, через один ритуал пропустить.

— Когда?

— А хоть по вечерней зорьке на заднем дворе.

— Это можно.

— Только, хай с вый кресты поснимают, а то сам понимаешь…

— Догадываюсь.

— И убеди пана начальника съехать. У нас с тобой сразу руки развяжутся.

— Сам хотел.

— Вот и давай, работай!

Ван Альтен съехал, оставив поле деятельности за бабкой и наемником.

Разложив на столе карту поселка и прилегающих к нему территорий, Генрих склонился над ней. Анастасия Николаевна с ухмылкой сидела рядом, наблюдая за наемником.

— Ты пойми, Гена, скорее всего убить вы его не сможете, но вот нейтрализовать его вполне возможно. Я вам в сем помогла и еще помогу.

Ага! Помогла она! После ее экзерсисов на заднем дворе коттеджа, до сих пор голова болела. А Паула Катани, так того до сих пор трясет, едва откачали. Старуха говорит, что теперь они его гипнозу не подвластны будут. Ну-ну, посмотрим.

Бабка указав заскорузлым пальцем в точку на карте, находящуюся в лесном массиве, продолжила вещать:

— Вот сюда его вам загнать нужно.

— Что там?

— Старые бункера, еще от довоенной поры остались. В их системе имеется «червоточина». Если он в нее попадет, считай дело сделано. Вы свои денежки отработали.

— Да объясни ты мне, что за «червоточина» такая, что он в ней пропасть должен?

— Как объяснить, ежели ты в этом деле ни уха, ни рыла не петриш? Ладно, авось поймешь! Это такая дыра в пространстве, через которую человек в безвременье попадает.

— А там?

— Ишь, чего знать захотел? А там, неизвестно! Да лучше и не знать. Кажный год в мире несколько тысяч людей пропадают. Сотни три, ну четыре, подвергшись насилию, гибнут. А остальные? Вот то-то и оно! Местные эти бункера десятой дорогой обходят, хотя там есть чем селюкам поживиться. Знают, не все там в порядке. Страшатся исчезнуть. У тебя людей сколько?

— Десять.

Снова повела пальцем по бумаге.

— Расставишь по двое. Здесь, здесь и здесь. Остальных в усадьбе выставишь. И чтоб постоянная связь имелась.

— Ну ты старая, меня совсем уж за дурака не считай!

— Я, Гена, тебе добра желаю.

— Ну да, ведьма и добро, совсем благостное сочетание.

— Так ведь одно дело делаем. Мне вас беречь и лелеять приходится. А уж дальше каждый сам по себе. Своей дорогой пойдем.

Прежде чем приступить к задуманному, на окраине Киева в спальном районе, Сергей снял квартиру и тупо сутки в ней отоспался. Не мудрствуя лукаво, прямо у дома сел в такси и назвал водителю адрес поселка, в котором прибывал фигурант.

— Американцев решили навестить? — прямолинейно спросил водитель, парень, по возрасту схожий с Хильченковым.

— Их. Куда ж от них денешься.

— Эт точно. Заполонили город, вместе с западэнцами. Житья не стало. Те работать не хотят, готовое под себя подмять стараются.

Перевел разговор со скользкой темы.

— А что поселок? Одни амеры живут?

— Да не только. В основном они, но и иных иностранцев хватает. Там даже персонал из-за «бугра». Наших местных не допускают. Все как на военной базе. КПП, пропуска. Поселок лесной, так они его огородили металлической сеткой. Камеры развесили. Поглядишь со стороны, будто не на Украине живем.

— Понятненько.

— У вас-то пропуск имеется? А то прогонят.

— Найдем.

На выезде из города проехали мимо поста «ДАИ», на котором, вместо гаишников стояли толпы разномастных людей, вооруженных кто чем.

— Новая власть! — с сарказмом изрек водитель. — Свои порядки устанавливает.

Но проехали спокойно. На подержанный «Ланос» особого внимания никто не обратил. Десяток километров по трассе и машина въехала на лесную дорогу, покрытую асфальтом, способную пропустить транспорт в один ряд в обоих направлениях. КПП выросло за дорожным изгибом. Широкие решетчатые ворота, крашеные в ярко-синий цвет, дежурка — здание из силикатного кирпича. От всего этого, в обе стороны расходилась зеленая сетка-рабица, с крупными ячеями. У здания топтались двое охранников, скорее даже вратарей в камуфляжных куртках и штанах. При виде подъезжающей машины, оба подобрались, сделали стойку.

Сергей расплатившись с водителем, вышел из машины. У подошедшего охранника спросил на английском языке, как можно пройти в поселок. Вратарь завис, но быстро нашелся.

— …Э-э! Вам туда, мистер! — ответил по-русски, махнув рукой в сторону железной двери, вделанной в кирпичную кладку.

При его появлении у окошка, рядом с пропускной вертушкой, двое настороженных парней, явно не славян, почувствовав непреодолимое желание спать, как по команде закрыли глаза и размеренно глубоко задышали в креслах…

Самая страшная, есть скрытая опасность, и Сергей почувствовал ее не через свои способности характерника, а именно исходя из жизненного опыта. Попав в поселок, он не торопился. Не ломился диким кабаном в «закрытую» дверь ментальной защиты жилища американца. А то, что таковая была, уж это он понял. Если в других домах наблюдалось присутствие людей, по возмущенному фону человеческих страстей и волнений, то особняк Ван Альтена, будто вымер. Ну и что это значит? Что, двери закрыли на замок и все ушли на фронт бить буржуинов?

Остановившись в отдалении от нужного ему объекта, послал вестуна. Так и есть, точно пассивная защита стоит. Ее принцип работы можно сравнить с бронежилетом. Смертельные удары такая защита отведет, а те, которые не смертельны, может и пропустить, чтоб предупредить хозяина о нападении. Защищать такой «бронежилет» будет до тех пор, пока не «износится» или пока не кончится заряд энергии, данный ему магом. Прикинул по ощущениям. Сколько там этой энергии? Тоже не ясно. Остается положиться на знание классики. Все зависит от личной силы и умения, сотворившего этот «бронежилет». Одно можно сказать точно, Ван Альтен человек не простой. Хитрец. А может быть, что-то большее. Ну и что прикажете делать? Отступить? Затаиться? Выждать время и ударить в самый подходящий час? А будет ли такой час?…

Обезображенный аппаратурой голос, прорезавшись, оповестил:

— На связи Кришна… Объект в фокусе… Близко к коттеджу не подходил. На месте стоял четыре минуты, вернулся на сто метров назад, сейчас движется по параллельной улице…

— Турок в канале… Кришне и Смоку, объекту препятствий не чинить…

— Ясно… отбой связи…

Нахтигаль оторвался от оконного стекла, откуда он посредством совсем не большого бинокля вел наблюдение за округой. Обернувшись, посмотрел на старуху. Анастасия Николаевна, словно отвечая на невысказанный в слух вопрос, будто соглашаясь с фразами чужой, непонятной речи, кивнула головой, произнеся скорее для Генриха:

— Никуда он от нас, голубчик, не денется. Походит, походит кругами, да и сунется в капкан. Натура у них такая. Не отступятся… Знает ведь, что ждут его здесь.

…Как то все сумбурно получилось. Сунулся. Как говорится, получил по зубам и пошел в отрыв. Впопыхах по снежной целине, огибая деревья и кустарник, преодолел ограждающую сетку. А команда у америкоса не простая, «секачи», видно не одну войну прошли. И на мозгах умелец блок поставил, пробиться не было никакой возможности. Тормозили конкретно, но свой маневр знали и выполняли. Интересно, почему только гонят, а не пытаются «брать»? Может установка такая? Отогнать и не связываться. Нет! Вон с боков в клещи берут. Ждут пока выдохнется? Так и сами устали, отчетливо видно. Злые! Одного он «обнулил» при входе в объект, второго покалечил. Вот и обозлились.

Дыша загнанной лошадью, ощущая такое же дыхание у загонщиков, понял, что через широкую просеку не пройти. Сунулся на простор вырубленного участка и тут же из разных сторон лесного предела послышался шум стрельбы автоматического оружия. Едва успел нырнуть за пень, от которого в разные стороны полетела щепа вперемешку со снежным крошевом. Прижали, а у него даже пистолета нет. И главное оману не подпустишь. Не ведутся они на отвод глаз, хоть тресни! Э-хе-хе! Грехи наши тяжкие! Не хочется, а придется.

Сгруппировался, будто собираясь прыгнуть в холодный источник, выговорил вслух:

— Я умер!

Почувствовал, как невидимый пылесос погнал высасывать энергию из тела. Теперь быстро. Пока в состоянии действовать.

Генрих Нахтигаль уже предвкушал, что прижатого к земле русского, выгнанного на безлесый участок, сейчас скрутят, или на худой конец нашпигуют свинцом. Втроем с итальянцем и Смоком, совершили спринт на короткую дистанцию. Лишь на миг показалось, что серой тенью мелькнуло облачко от пня за которым укрылся русский, и все. Действительно все! За пнем было пусто. Наблюдалось место лежки в снегу, сам пощипанный пень, а вот человек отсутствовал. Не было его. Исчез. Испарился!

Сориентировался быстро. Подал команду:

— Все в цепь! Идем неводом в направлении окончания боковины просеки!..

На железобетонное сооружение нарвался случайно. Или не случайно? Сначала сам не понял, чего его так тянет именно в эту сторону, потом дошло. Где-то рядом переход и можно попытаться через него уйти от преследования. Бетонный монстр многогранной формы, частично зарылся в снег, притаился за поросшим кругом кустарником, замаскировался под проклюнувшимися со времени прошедшей войны березами и соснами. Выбиваясь из сил, лишенный большей части, так необходимой ему энергии, он спотыкаясь пошел «на зов». Обогнув часть укрепления, увидел открытый зев входа с поржавевшей от времени тяжелой дверью. Уже ныряя в темноту, услышал за спиной выкрик одного из преследователей.

«Здесь след!»

Закрыть дверь за собой даже не попытался. Удивился, если бы получилось такое. А вот фонарь у него был. После недавних странствий по канализационным коллекторам, прибарахлился емким, но компактным устройством освещения, внешне похожим на тонкий, круглый, металлический пенал. Светлым пятном выделились стены и потолок бетонного коридора. Время брало свое, сеть трещин и выбоин, куски арматуры и щебня, валялись повсюду. Пошел, подальше отодвигаясь от опасности над головой.

Судя по всему, конструкция предполагала наличие боевых казематов, помещений для гарнизона, складов и вспомогательного оборудования. Вышагивая, ладонью держась за стену, пятном света наткнулся на первый взгляд, непонятное устройство. Приглядевшись, понял что сие такое.

Вот это раритет! Фильтровентиляционная установка с ручным приводом. Они обеспечивали отвод пороховых газов, а также предохраняли на случай применения противником боевых отравляющих веществ. Кстати, из-за герметизации амбразур, пулемётчики не видели, куда стреляют, и огонь вёлся исключительно по указанию командира, наблюдавшего за полем боя в перископ.

Уж это он знал из своего опыта.

Интересно, а куда перископ дели? Может быть еще в войну кто снял? О! Решетка железная!

Приложился. Открылась с мерзким скрипом. Не успел чертыхнуться, как по сердцу прошелся шум стрекотни из автоматов. Это могло быть только одно. Парни вымещали зло на его уход в систему ДОТов. Прислушался. На границе слуха, уловил что-то постороннее.

Так они не стоят у входа. Эти настырные парни идут по сооружению.

Ускорился. Двигаясь «на зов», словно по стрелке компаса, подошел к вылитому бетонному пролету из ступеней без перил. Стал спускаться на нижний ярус. Луч фонарика уперся в пелену, больше похожую на клубящийся туман, бесшумно бурлящий, как бульон в кастрюле. В голову подспудно пришла мысль. Дежавю! С ним подобное уже когда-то случалось.

Если на первом ярусе пахло сыростью, то снизу тянуло влагой, смешанной с могильной прохладой. Спускаться совсем не тянуло, но и оставаться, себе дороже. Выкормыши войны, буквально наступают на пятки.

«А, была не была! Чего я теряю? Главное обратно в сорок первый год не загреметь».

Шагнул на первую ступень, на вторую. Ступени крепкие, каменные. Шел на ощупь, держась за шероховатую, склизкую от влаги стену. Нос все явственней воспринимал затхлый воздух. Как и в прошлый раз, с постановкой ноги на седьмую ступень, когда его голова оказалась явно ниже уровня плит пола, все вокруг озарилось тусклым фиолетовым свечением, при этом исчезла и затхлость вместе с сыростью. Невольно приостановился, разглядывая впереди что-то похожее на город под сумеречным небом. Странно, в прошлый раз пейзаж был совсем иным. Невысокие дома на узких улочках, двухэтажные с чердаками под покатыми двускатными крышами, с хозяйственными постройками. На мостовой, помнится имела место брусчатка. Этот город-призрак, роднило с прежним лишь отсутствие людей.

Присел на ступеньку. А куда торопиться, лететь сломя голову? Испытано на собственной шкуре. Ничего хорошего.

Большой город, раскинувшийся под фиолетовым небом, смотрел на безжизненные улицы пустыми проёмами окон. Обветшавшие и частично разрушившиеся дома, захватила в плен бурная растительность. Улицы и площади видно, что мертвы, жуткая тишина тому доказательство. Стены многих домов изрисованы граффити, добавляющими мрачности в окружающий пейзаж. Кое-где видны выразительные инсталляции из сохранившихся вещей и предметов мебели. Оглянулся за спину. Вздрогнул. Вдали отчетливо виден парк аттракционов. Жуткое впечатление навеяло зрелище полуразрушенных каруселей, с ржавыми креслами, повисшими на цепях и застывшее колесо обозрения. Страшное место. Одномоментно показалось, что услыхал далёкий детский смех. Но это иллюзия. А это, что рядом? Крошечный парк? Сидел, созерцал с высоты, прикидывал. Нет! Это же футбольный стадион, заросший деревьями.

Ладно. Отдохнул, пора двигать дальше. И между прочим ножками. Ножками. Автобусы здесь не ходят.

Пошел. Гнетущее ощущение не покидало его. Только через некоторое время понял, что оно создается эхом на любое движение, шаг, голос или его же кашель. Типичное сооружение советской эпохи, при ближайшем рассмотрении, оказалось дворцом культуры с громким названием «Сталевар», прописанном на русском языке. Здание сильно пострадало, вплоть до фундамента, полуразрушено, но на его сохранившихся кое-где стенах не исчезла мозаика. То там, то сям, вдоль дороги стояли ларьки, деревья, ржавый транспорт отечественного производства, конца шестидесятых годов. Когда-то бывший роскошным, а сейчас превратившийся в развалины, кинотеатр. Столовая № 8 с выбитыми витражами толстых стекол и разбросанных поломанных столов и стульев. Н-да! Еще то зрелище! А вот и административные здания. Это, скорей всего городской совет. Вон то, гостиница. А это точно, универсальные продовольственные и промтоварные магазины. Значит в центр пришел. Хотелось бы теперь знать, в какую сторону направить свои стопы. Не вечно же блукать по преддверью преисподней! Во-первых, устал. Во-вторых, голодный. А в-третьих, и это главное, пустой как глиняный горшок. Энергетики ноль.

Остановился. Прислушался к своим ощущениям. Теперь ему не нужно задавать вопросы смотрящим за всем этим безобразием, как в прошлый раз. Зов портала, едва различимо выдавал маркер направления.

Порядок!

Улица со смесью «жилых» домов разной этажности, в конце концов вывела его на окраину города. Зов перехода становился все отчетливей, и уже вереща: «Я здесь!», подвел к трещине на стене из кирпичной кладки.

Вот это номер! Ну и что прикажете делать? Ломать стену?..

…След беглеца отыскался сразу, и развернутая цепь встав в колонну, ускорила движение. Просека осталась за спиной. Бежать по лесу не самое большое удовольствие, но русский за все время гонки за ним не выстрелил ни разу.

До ушей Нахтигаля донесся крик Грина, шедшего передовым дозором.

— Здесь след!

Чего он так орет, ведь есть же средства связи? Всей командой добрались до бетонного бункера. Скорее всего именно его поминала ведьма. Встав, тут же как при самой жесткой обороне распределились по секторам. Для бойцов Турка не было разницы в какой стране они выполняют контракт, и в каком месте находятся на данном отрезке времени. Серая громада, частично спрятанная под снегом, с проросшими прямо на ней голыми стволами деревьев, даже сейчас внушала трепет. Казалось, за вышедшими к объекту людьми кто-то пристально наблюдает из черного зева широкой бойницы под плитой. Но это не беглец. Точно не он! Откашлявшись от «рваного бега», Генрих поднял глаза вверх, поведя стволом автоматической винтовки привлеченный оттуда звуком. Это Грин, вставший у самого среза плиты. Чтоб общаться, теперь не нужно было напрягаться криком, или сноситься по средствам связи.

— Турок, русский ушел внутрь бункера. — Доложил тот, улыбаясь в предчувствие конца контракта.

Глядя на Зеленого снизу вверх, спросил, ничуть не расслабляясь:

— Как?

Махнув рукой себе за спину, тот ответил командиру.

— У меня за спиной стены бункера выходят на поверхность подковой. Вход в сооружение один. Ну а след русского точняком к открытой двери и ведет.

— Может опять нам голову морочит?

— Не-а! Отчетливый след на снежной целине. Его как и отпечатки пальцев, подделать не возможно. В бункере он укрылся!

Генрих отдал приказ:

— Парни, за мной по одному! Не расслабляться. Всем предельное внимание.

Шагая по следу Грина, стороной обошли ДОТ. Собрались у ржавой двери, где их поджидал ухмылявшийся, скаливший рот в улыбке Грин. После детального осмотра места, Генрих оглянулся на Крота, своего заместителя в команде. Тот, будто зная вопрос командира, так же молча кивнул в ответ. Согласился, ничего еще не закончилось. Приняв решение, вслух довел его до остальных:

— Значит так, идем внутрь. Всем достать фонари, сменить магазины на полные. Средства связи проверить. Еще раз напоминаю, всем предельная концентрация. Работаем в парах, страхуем друг друга. Грин идет первым, с ним Крот. Через десять шагов движутся остальные. Я следую в замыкании, Катани меня страхует.

Туннель коридора встретил наемников влагой затхлого воздуха и громким шелестом крошева бетонного щебня под подошвами армейских ботинок. Целая система проходов и комнат с настежь открытыми дверьми и решетками, наводила на мысль, что опасность где-то близко. Она совсем рядом. Опасность следует бок о бок с ними.

В головном телефоне послышался голос Грина, какой-то приглушенный с множеством помех.

— Грин вызывает Турка…

— Турок на связи…

— Коридор расходится по трем направлениям… Что делать?

— Проверку начинаем с левого хода…

— Понял. Конец связи…

Проверяя казематы и маленькие комнатенки, добрались до входа в нижний ярус. Крот подойдя к Генриху, озабочено спросил:

— Видел такое?

Лучи фонарей уперлись в бурлящую дымку тумана, покрывавшего нижний ряд ступеней. Может это и есть «червоточина», проход в безвременье? Кто узнает, если не испробовать?

— Что решишь? — напомнил о себе заместитель.

— Будем спускаться. — Решил Нахтигаль.

— Я туда не полезу! — сразу уперся Грин. — Может там кипяток? Вон как бурлит. Или кислота какая?

— Какая там кислота! Дурья башка!

Лезть вниз и правда не было никакого желания, но проверить надо. Решил:

— Я спускаюсь первым. Сразу за моей спиной следует Испанка. Остальные попарно в интервале минуты. Ясно, Крот?

— Понял.