命运如水，顺者昌，逆者亡"Судьба как вода — кто плывёт по течению, процветает, кто против — гибнет"Резиденция генерала Ли, ночь накануне свадьбыОт первого лица Ли Яньхуа (души Арины)Как это возможно? Как душа может перелететь через века, через континенты, через саму смерть?Мэйли, служанка Яньхуа — теперь моя служанка — осторожно расчёсывает мои волосы. Нет, не мои. Её волосы. Длинными гребнями из слоновой кости она разбирает каждую прядь, и каждое движение отдаётся болью в голове. Словно она расчёсывает не волосы, а мои спутанные мысли, пытаясь привести в порядок хаос двух жизней в одном теле.Зачем? За что? За какие грехи прошлой жизни я заслужила такое наказание?— Госпожа, — шепчет Мэйли, и я слышу дрожь в её голосе, — завтра великий день. Вы станете принцессой лисов...Принцесса лисов. Словно название страшной сказки.Я поворачиваюсь к ней, и в зеркале мелькает лицо незнакомки с моими глазами — полными ужаса, отчаяния, безнадёжности.— Мэйли, — мой голос звучит чужо, с другими интонациями, — расскажи мне о... о моём женихе.Она застывает, гребень замирает в волосах. По её лицу пробегает тень, словно облако закрыло солнце.— Госпожа... может, не стоит...— Расскажи! — я хватаю её за запястье, и она вздрагивает от силы моей хватки. — У меня есть право знать, за кого меня выдают замуж! За какого демона!Мэйли опускает глаза и начинает говорить тихо, словно читает заупокойную молитву:— Принц Лэн Цзюе. Старший сын императора лисьих духов. Ему двадцать восемь лет по человеческим меркам, но живёт он уже несколько столетий...Несколько столетий. Бессмертный. Я выхожу замуж за бессмертного демона.— Говорят... — она запинается, облизывает губы, — говорят, что он не чувствует боли. Совсем. Ни физической, ни душевной.Не чувствует боли.Какой ужас — существовать и не чувствовать. Я, певица, знаю: без боли нет искусства. Без страдания нет красоты. А что такое жизнь без чувств? Пустота?— И ещё... — голос Мэйли становится совсем тихим, — говорят, что он носит перчатки. Всегда. Чёрные шёлковые перчатки. И никогда их не снимает.— Почему?— Не знаю, госпожа. Говорят разное. Что у него когти вместо ногтей. Что руки покрыты чешуёй. Что он не переносит прикосновений к человеческой коже...Каждое слово падает в мою душу как камень в пруд, расходясь кругами боли.— А ещё говорят, — Мэйли почти шепчет, — что он не умеет любить. Совсем. Что сердце его холодно как зимний ветер, а глаза пусты как заброшенные могилы.Не умеет любить.Значит, я обречена на брак-сделку, на жизнь рядом с красивой статуей из льда. Никогда не узнаю нежности, ласки, тепла объятий...Слёзы жгут глаза, и я зажмуриваюсь, пытаясь их сдержать. Но они всё равно просачиваются сквозь ресницы и катятся по щекам — горячие, солёные, полные отчаяния.— Но почему именно я? — спрашиваю я у своего отражения. — Почему Яньхуа должна стать жертвой?— Политический союз, госпожа, — отвечает Мэйли, и в её голосе слышится сочувствие. — Ваш отец, генерал Ли, командует северной армией. На севере демоны нападают на наши земли, жгут города, убивают людей. Нашим воинам нужна помощь лисьих духов. А лисам... лисам нужна наша земля, чтобы укрыть своих детей от врагов.— И я — цена этого союза, — говорю я горько. — Разменная монета в игре, правил которой не понимаю.— Не говорите так, госпожа...— А как ещё? — я встаю резко, и стул скрипит. — Меня продают, как продают рис на рынке! "Возьмите нашу дочь, дайте нам солдат!"За окном раздаётся лязг металла — это охрана принца готовится к ночному дежурству. Звуки резкие, холодные, словно готовят не к свадьбе, а к казни.А может, для меня это одно и то же?Дверь распахивается, и входит мужчина в генеральских доспехах. Высокий, широкоплечий, с сединой в волосах и шрамом через левую щёку — боевая отметина. Лицо суровое, но глаза... в глазах отца боль. Та же боль, что терзает меня.— Яньхуа, дочь моя, — говорит он, и голос звучит устало, словно он постарел на десять лет за один день. — Завтра ты покинешь отчий дом.Я встаю и кланяюсь, как научили воспоминания Яньхуа. Движения правильные, но сердце разрывается — не от почтения, а от горя.— Отец, — шепчу я, и слово это звучит странно на моих губах. Этот человек не мой отец. Мой отец далеко, в другом времени, и он не знает, что его дочь мертва. — А если... а если я не хочу замуж?Он делает шаг ко мне, и я вижу, как дрожат его руки. Большие, натруженные руки воина, которые держали меч и знамя, теперь дрожат от беспомощности.— Дитя моё, — говорит он и кладёт ладонь мне на голову. Тяжело, словно благословляет и хоронит одновременно. — Думаешь, мне легко отдавать тебя? Моё сокровище? Моё единственное счастье?Его голос ломается на последних словах, и я понимаю: он любит свою дочь. Настоящую Яньхуа, которая умерла. Любит так сильно, что готов отдать её демону ради спасения тысяч жизней.— Но у нас нет выбора, — продолжает он, и слёзы блестят в его глазах. — На севере умирают мои солдаты. Каждый день приходят гонцы с сообщениями о новых потерях. Вчера пал город Датун. Завтра может пасть Пекин. А принц лисов... он может остановить войну. Одним щелчком пальцев.— Ценой моей жизни, — говорю я, и слова вырываются сами собой.— Ценой твоего счастья, — поправляет он тихо. — И да, возможно, жизни. Прости меня, дочь. Но иногда одна жизнь должна спасти тысячи других. Иногда любовь требует жертвы.Он целует меня в лоб — поцелуй прощания — и уходит. Шаги его тяжёлые, словно он несёт на плечах весь мир.Я остаюсь одна с Мэйли и своим отражением в зеркале. Девушка в белом ханьфу, с распущенными волосами и заплаканными глазами. Жертва, приготовленная к заклинию.— Госпожа, пора спать, — шепчет Мэйли. — Завтра рано вставать...Но сон не идёт. Я лежу на кровати из красного дерева, под шёлковыми покрывалами, и смотрю в потолок. В голове крутятся мысли — мои и чужие, воспоминания двух жизней смешиваются в безумную мозаику.Концертные залы Петербурга. Дворы китайских резиденций.Русские романсы. Звуки цина.Дмитрий с ножом. Принц с золотыми глазами.Почему? Почему меня привело сюда? Что хочет от меня судьба?За окном кричит ночная птица — долго, печально, словно поёт реквием. По коже пробегают мурашки. В воспоминаниях Яньхуа птицы, кричащие ночью, — плохая примета. Предвестие смерти.Чьей смерти? Моей? Или его?Я переворачиваюсь на бок и вижу на столике рядом с кроватью небольшой кинжал в ножнах из зелёного нефрита. Оружие для самозащиты, которое дают молодым девушкам из знатных семей.Один удар. Один быстрый удар в сердце — и всё закончится. Не будет свадьбы с демоном. Не будет жизни в золотой клетке.Я протягиваю руку к кинжалу... и останавливаюсь.В голове всплывают слова отца:Одна жизнь должна спасти тысячи других.Если я умру, солдаты на севере будут продолжать гибнуть. Демоны захватят города, убьют детей, изнасилуют женщин. Моя смерть не спасёт меня — она обречёт тысячи невинных.Рука падает на покрывало.Нет. Я не могу быть такой эгоисткой. Если судьба привела меня сюда, если душа Арины заняла место мёртвой Яньхуа, значит, у этого есть причина.Но какая?Под утро я всё-таки засыпаю и вижу сон. Странный, пугающий сон, который кажется воспоминанием.Я стою в огромном тронном зале, освещённом тысячами свечей. Стены украшены золотыми драконами, потолок расписан сценами из древних легенд. Воздух пахнет сандалом и чем-то ещё... чем-то диким, звериным.Передо мной трон из чёрного нефрита, а на троне сидит мужчина. Лицо скрыто тенью, но я знаю — это он. Принц Лэн Цзюе.— Кто ты? — спрашивает он, и голос его похож на шёлк, натянутый до предела. Красивый, но готовый порваться.— Я... — начинаю отвечать, но слова застревают в горле. Кто я? Арина? Яньхуа? Душа, заблудившаяся между мирами?— Неважно, — говорит он и встаёт с трона. Теперь я вижу его полностью: высокий, стройный, в чёрных одеждах, расшитых золотом. Лицо... лицо прекрасное, как у статуи греческого бога, но холодное. И глаза — золотые, пустые, словно в них нет души.— Завтра ты станешь моей женой, — продолжает он, делая шаг ко мне. — И я научу тебя бояться. Научу плакать. Научу молить о смерти.— Зачем? — шепчу я.— Потому что я не умею чувствовать ничего, кроме чужой боли. — Он протягивает руку в чёрной перчатке. — А ты... ты будешь чувствовать за нас обоих.Рука касается моей щеки, и даже сквозь ткань перчатки я ощущаю холод. Такой сильный, что кожа немеет.— Добро пожаловать в ад, моя дорогая жена.Я просыпаюсь с криком на губах, холодный пот покрывает тело. Сердце бьётся так быстро, что кажется, вот-вот выскочит из груди.За окном рассвет. Небо окрашено в розово-золотые тона, птицы поют утренние песни. Красота, которая контрастирует с ужасом в моей душе.***Свадебный день.Мэйли уже ждёт у кровати с красным ханьфу в руках. Свадебное платье.— Госпожа, пора одеваться, — говорит она, но голос дрожит так же, как и мой.Я встаю на слабых ногах и подхожу к окну. Во дворе уже собралась свадебная процессия, и зрелище захватывает дух. Сотни всадников в парадных доспехах, музыканты с барабанами и флейтами, паланкин, украшенный золотыми фениксами и драконами. Знамёна развеваются на ветру, солнце играет на шёлке и металле.Всё это великолепие — для меня. Или ради меня.И в центре всего этого великолепия, на чёрном коне, сидит он. Принц Лэн Цзюе.Даже на расстоянии я чувствую исходящий от него холод. Он сидит неподвижно, как статуя, но в этой неподвижности чувствуется сила. Опасная, древняя, беспощадная.Сегодня я стану его женой,— думаю я, и руки начинают дрожать.Сегодня я войду в клетку, ключ от которой выброшен.Мэйли начинает одевать меня в свадебный наряд. Каждый слой красного шёлка — словно саван. Каждая лента в волосах — словно путы. Золотые украшения звенят при каждом движении, напоминая цепи.— Госпожа прекрасна как богиня, — шепчет служанка, но в её глазах я читаю жалость.В зеркале на меня смотрит незнакомая девушка в красном. Красивая, печальная, обречённая. Принцесса из страшной сказки, где принц оказывается людоедом.Снаружи раздаётся звук барабанов — громкий, торжественный, похожий на похоронный марш.— Принц ждёт, госпожа, — говорит Мэйли и накрывает мою голову красной вуалью.Мир становится красным, словно я смотрю на него сквозь кровь.Я делаю первый шаг к двери. К паланкину. К принцу, который не умеет любить.К судьбе, которая может оказаться хуже смерти.Арина Вольная умерла в пекинском переулке,— думаю я, переставляя ноги.Ли Яньхуа умерла под копытами лошади. Сегодня родится кто-то третий. Кто-то, кто станет женой демона.Дай бог, чтобы эта третья была сильнее двух предыдущих. Потому что ей предстоит выжить в аду.