红颜薄命，天妒红颜"Красота — тонка судьба, небеса завидуют красоте"*1Пекин, концертный зал "Золотой дракон"Я чувствую его взгляд на своей коже.Последняя нота "Яшмовых слёз" ещё дрожит в воздухе, а я уже знаю — он здесь. Дмитрий. Мой сталкер, мой кошмар, моя смерть, которая идёт за мной по пятам уже полгода.Тысяча китайских зрителей взрывается аплодисментами, поднимается с мест, кричит "Браво!" на трёх языках, но я слышу только стук собственного сердца.Бум-бум-бум.Так громко, что мне кажется — весь зал слышит, как разрывается моя грудная клетка от страха.Белое платье прилипает к телу от холодного пота. Руки дрожат так сильно, что микрофон вот-вот выскользнет из пальцев. Я пытаюсь улыбаться — профессиональная улыбка певицы, которую я отточила за десять лет на сцене — но чувствую, как она получается кривой, неестественной.— 谢谢大家！ — говорю я на китайском, и мой голос звучит словно треснувший хрусталь. — Спасибо всем за ваши сердца!Кланяюсь, и волосы рассыпаются вокруг лица чёрным занавесом. На секунду прячусь за ними, словно ребёнок, думающий, что если не видишь монстра, то и он тебя не видит.Но когда поднимаю голову, он всё ещё там. В последнем ряду, неподвижный как надгробие. Чёрный капюшон скрывает лицо, но я чувствую эти глаза — горящие, одержимые, больные от любви, которая давно превратилась в ненависть.Почему? Почему он здесь? Я же уехала из России! Сменила номер телефона! Поменяла адрес!За кулисами Лю Вэй носится с букетами роз, его лицо сияет от восторга:— Арина! Это триумф! Ты покорила Пекин! Журналисты China Daily просят интервью!Но я не слушаю. Выглядываю из-за кулис, надеясь, что привиделось. Что моя паранойя сыграла со мной злую шутку.Место пустое.Облегчение накатывает волной, ноги подкашиваются, и я опираюсь о стену.Показалось. Конечно, показалось. Два месяца в турне, концерты каждый день, стресс...— Лю Вэй, — шепчу я, — можно я пешком в отель? Нужно проветрить голову.— Конечно, дорогая! — он машет рукой. — Только осторожнее! Ночной Пекин не спит!Если бы я знала, как он окажется прав...Час спустя я бреду по узким переулкам старого Пекина. Традиционные красные фонарики качаются на ветру, бросая золотистые блики на древние стены. Запах жареных пельменей смешивается с ароматом благовоний из небольшого храма. Где-то вдали играет эрху — китайская скрипка поёт такую печальную мелодию, что хочется плакать.Почему мне так знакомо это место?— думаю я, обходя лужу после вечернего дождя.Словно я ходила здесь в другой жизни...Мысль странная, даже пугающая. Я никогда не верила в реинкарнацию, но с тех пор, как приехала в Китай, меня преследуют странные сны. Дворцы с резными колоннами, мужчина в шёлковых одеждах с золотыми глазами, звуки цина...Шаги за спиной заставляют меня обернуться.Пустота. Только тени от фонарей, танцующие на мокром асфальте древний танец света и тьмы.Тук-тук-тук.Мои каблучки по брусчатке.Тук-тук-тук.Эхо. Или не эхо?Сердце снова начинает биться как сумасшедшее.Бум-бум-бум-бум.Я ускоряю шаг, сворачиваю за угол, потом ещё за один...И понимаю, что заблудилась.Передо мной тупик. Высокие стены старых домов смыкаются вокруг меня словно объятия каменного гроба. Единственный фонарик тускло мерцает, бросая болезненный жёлтый свет на мокрые камни.— Наконец-то, моя прекрасная певичка.Голос за спиной. Знакомый голос, который снился мне в кошмарах.Я медленно оборачиваюсь, и мир превращается в замедленную съёмку. Каждая секунда растягивается в вечность.Дмитрий стоит в нескольких шагах от меня. Высокий, худой, с лицом красивым и безумным одновременно. В правой руке — нож. Лезвие блестит в свете фонарика, отражая мой искажённый ужасом силуэт.— Дима... — я прижимаюсь спиной к стене, и холодный камень сквозь тонкое платье обжигает кожу. — Как ты... зачем ты здесь?— Зачем? — он делает шаг ближе, и я вижу в его глазах то же безумие, которое преследовало меня письмами, звонками, угрозами. — Я следовал за тобой. Всегда. Везде. Россия, Германия, теперь Китай... Ты думала, что сможешь от меня сбежать?— Дмитрий, пожалуйста... — мой голос срывается на шёпот. — Я же говорила тебе... я не могу... мы не можем быть вместе...— Не можешь? — он смеётся, и этот смех похож на треск ломающихся костей. — Или не хочешь? Ты предпочитаешь этих... этих китайских поклонников? Этих жёлтых ублюдков, которые кричат твоё имя?Нож поднимается, и лезвие ловит свет фонарика. На секунду он превращается в молнию, замёршую в воздухе.— Если ты не можешь быть моей, — шепчет Дмитрий, и в его голосе столько боли, что становится страшно, — то не достанешься никому. Никто больше не услышит твой голос. Никто не увидит твою красоту.Время останавливается.Я закрываю глаза, и в эту секунду — самую важную секунду моей жизни — передо мной вспыхивают образы. Концертные залы, овации, лица близких... И почему-то — древние дворцы с золотыми драконами на стенах, мужчина в чёрных одеждах с лицом прекрасным и жестоким...Почему я вижу это? Откуда эти образы?Лезвие входит в грудь.Боль — не сразу. Сначала только холод, словно кто-то воткнул в сердце сосульку. Потом жжение, растекающееся по рёбрам горячими волнами. Потом... потом боль такая острая, что мир взрывается белыми искрами.Я падаю на колени. Белое платье окрашивается красным — сначала маленькими пятнышками, потом всё больше, больше, пока не становится похожим на свадебное платье китайской невесты.Красный. В Китае красный — цвет счастья. Какая ирония...— Прости меня, — шепчет Дмитрий, и по его щекам текут слёзы. — Но я не мог... не мог позволить другим иметь то, что принадлежит мне.Я пытаюсь дышать, но в лёгких булькает кровь. Металлический привкус во рту. Мир качается, словно я на корабле в шторм.Мама,— думаю я, и слеза скатывается по щеке.Мама, я так хотела увидеть тебя ещё раз...Но странно — боль отступает, а перед глазами разворачиваются видения. Я вижу древний дворец, освещённый тысячами свечей. Слышу музыку — печальную мелодию цина, которая заставляет сердце сжиматься от тоски. Вижу мужчину в шёлковых одеждах... он поворачивается, и я смотрю в глаза цвета расплавленного золота.Лисьи глаза.Кто он? Почему я его знаю?— ...принц... — шепчу я, не понимая, откуда берутся эти слова. — Лэн... Цзюе...Дмитрий склоняется надо мной:— Что ты говоришь? Арина, что ты говоришь?Но я его уже не слышу. Мир растворяется в тумане, а я проваливаюсь в темноту под звуки цина — такие прекрасные и печальные, что даже ангелы смерти останавливаются, чтобы послушать.Последняя мысль перед тем, как всё исчезает:Это не конец. Это... это начало чего-то другого...Темнота. Холод. Пустота.А потом — свет. Яркий, ослепительный, словно рождение новой звезды.***Древний Китай, эпоха династии ТанРезиденция генерала ЛиЯ открываю глаза и кричу.Кричу от боли, от ужаса, от невозможности того, что происходит. Потому что это не моя комната. Не моя кровать. Не мои руки, которыми я хватаю воздух, пытаясь нащупать реальность.— Яньхуа! Яньхуа, вы очнулись! — к кровати подбегает девушка в простой одежде, лицо её мокрое от слёз. — Госпожа, слава небесам, вы живы!Яньхуа?Кто такая Яньхуа?Я сажусь на кровати, и мир качается, словно я на качелях. Руки... эти руки не мои. Тоньше, изящнее, с длинными ногтями. Волосы... я хватаю прядь, и она чёрная как ночь, длинная до пояса.Что происходит? Где я? Что со мной случилось?— Зеркало! — хрипло требую я. — Дайте мне зеркало!Служанка — потому что это явно служанка, судя по одежде — протягивает мне бронзовое зеркало. То, что я вижу в отражении, заставляет меня снова закричать.Лицо незнакомой девушки. Красивое, нежное, с огромными глазами миндалевидной формы. Китаянка. Я стала китаянкой.Это невозможно. Невозможно!— Госпожа, что с вами? — служанка пытается меня успокоить. — Вы упали с лошади три дня назад, ударились головой... может, поэтому такие странности говорите?Упала с лошади. Значит, эта девушка — Яньхуа — умерла. А я... я каким-то образом попала в её тело.Реинкарнация. Переселение душ. То, во что я никогда не верила.— Где... где я? — шепчу я, и мой голос звучит не так, как раньше. Мелодичнее, с другими интонациями. Я...я говорю по-китайски? Откуда...Боже! Какого черта сейчас происходит?!— В доме вашего отца, генерала Ли, — отвечает служанка. — Госпожа, завтра ваша свадьба...Слово "свадьба" ударяет по сознанию как молния.И вдруг — воспоминания. Не мои. Воспоминания Ли Яньхуа вливаются в мою голову болезненным потоком. Детство в доме военачальника. Уроки каллиграфии и поэзии. Помолвка с принцем лисов для политического союза. Жених, которого она никогда не видела, но о котором ходят страшные слухи...Лэн Цзюе. Принц девятихвостых лисов.То же имя, что я прошептала, умирая в пекинском переулке.— Нет, — шепчу я, и ужас сжимает горло. — Нет, это невозможно...За окном раздаётся звук рога — протяжный, торжественный. Служанка бледнеет:— Свадебная процессия принца! Они прибыли раньше времени!Я подхожу к окну на дрожащих ногах и выглядываю во двор.То, что я вижу, заставляет меня схватиться за подоконник, чтобы не упасть.Сотни всадников в чёрных и золотых одеждах. Знамёна с изображением девятихвостой лисы. Паланкины, украшенные драгоценными камнями. И в центре процессии — фигура на чёрном коне.Даже на расстоянии я чувствую исходящую от него силу. Холодную, древнюю, беспощадную. Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются.Глаза цвета расплавленного золота с синими ободками. Те же самые глаза, что видела в предсмертном видении.В этот момент мир останавливается. Даже ветер перестаёт шелестеть листьями.В его взгляде нет ничего человеческого. Только пустота, красивая и страшная как зимнее озеро. И что-то ещё... голод. Не физический, а душевный, словно он искал что-то всю свою долгую жизнь и не мог найти.Я знаю его. Откуда-то знаю. Но это невозможно...Но как же он красив. Как божество, как самый настоящий демон. Божественное лицо. Нежное и в тоже время жестокое, адски прекрасное. Словно сам ангел сошел с небос...и в тоже время он жуткий в своей красоте со своими платиновыми волосами достающими до крупа лошади.Принц смотрит на меня ещё несколько секунд, потом отворачивается и отдаёт какой-то приказ. Процессия приходит в движение.Я отшатываюсь от окна, сердце бьётся так сильно, что готово выскочить из груди.Завтра я выйду замуж за демона. За прекрасного, жестокого демона, который смотрит на мир пустыми глазами.Но где-то в глубине души, в той части, что осталась от Арины Вольной, тихий голос шепчет:Это не случайность. Твоя смерть, переселение души, этот брак — всё связано. Ты здесь неспроста.Служанка подходит ко мне:— Госпожа, нужно готовиться. Завтра великий день...Великий день. Или день, когда закончится всё, что во мне осталось человеческого.Я смотрю в зеркало на лицо незнакомой девушки — теперь моё лицо — и шепчу:— Прости меня, Яньхуа. Я не знаю, зачем твоя душа ушла, а моя пришла. Но я постараюсь... постараюсь достойно нести твоё имя.За окном снова кричит птица — протяжно, печально.Словно оплакивает двух умерших девушек: одну в пекинском переулке, другую под копытами лошади.И приветствует рождение третьей — той, что станет принцессой демонов.*1 - Эпиграф:红颜薄命，天妒红颜"Красота — тонка судьба, небеса завидуют красоте"Древняя китайская поговорка о том, что красивые женщины часто имеют трагическую судьбу, словно сами небеса завидуют их красоте и посылают им испытания. В данном контексте — пророчество о двух смертях и одном рождении.