血能洗净罪孽，触碰能治愈灵魂，痛苦能唤醒沉睡之心"Кровь смывает грехи, прикосновение исцеляет душу, боль пробуждает спящее сердце"Лес за пределами дворца, день охотыЛи ЯньхуаКровь.Везде кровь.На его одежде, на моих руках, на траве под нами. Тёмно-красная, почти чёрная в тени деревьев, она течёт из глубокой раны на его боку, окрашивая мир в цвета смерти.— Не закрывайте глаза, — говорю я дрожащим голосом, прижимая к ране сложенную ткань. — Слышите? НЕ ЗАКРЫВАЙТЕ ГЛАЗА!Он смотрит на меня затуманенным взглядом, пытается улыбнуться.— Кричишь... на принца, — шепчет хрипло. — Дерзкая... тварь...— Молчите и дышите! Просто дышите!Как это произошло? Как мы оказались здесь, среди деревьев, в километре от охотничьей свиты?Утро началось торжественно. Император объявил большую охоту — традиция, призванная показать силу династии. Цзюе должен был возглавить процессию, я — идти в обозе со слугами. Но он настоял, чтобы я была рядом.— Хочу слышать твой голос, — сказал утром. — Для удачи.Я шла позади его коня, пела тихие мелодии, которые терялись в звуках охотничьих рогов и лае собак. Он оборачивался время от времени, проверяя, что я всё ещё здесь.Словно боялся, что исчезну.А потом... потом всё произошло так быстро.Олень выбежал на поляну. Цзюе погнался за ним, я побежала следом — не знаю зачем, инстинкт. Он натянул лук, прицелился...И в этот момент из кустов вылетела стрела.Не в оленя. В него.Попала в бок, между рёбрами. Он упал с коня, и я закричала так громко, что птицы взлетели с деревьев.Покушение. Это было покушение.Свита осталась далеко позади. Я одна с умирающим принцем в глухом лесу. И кто-то, кто только что выстрелил в него, возможно, всё ещё здесь.— Яньхуа, — зовёт он слабо. — Беги...— Нет.— Беги, пока... пока убийца не вернулся...— ЗАТКНИТЕСЬ! — кричу я сквозь слёзы. — Не смейте говорить мне бежать!Ткань промокла насквозь. Кровь всё ещё течёт — слишком много крови. Нужно остановить кровотечение, но чем? Вокруг только деревья, трава, камни...И мои руки.Смотрю на свои ладони — маленькие, слабые, но это всё, что у меня есть.— Простите, — шепчу ему. — Будет больно.— Я не чувствую... боли...— Сейчас почувствуете.Отрываю кусок своего платья, сворачиваю в тампон. Потом, глубоко вдохнув, снимаю пропитанную кровью повязку с раны.Вид ужасный. Стрела вошла глубоко, между рёбрами, возможно, задела лёгкое. Края раны рваные, кровь пульсирует в такт сердцебиению.Он умрёт. Если я не остановлю кровь, он умрёт здесь, в лесу, вдали от дворца.— Держитесь, — говорю, прижимая голые ладони к ране.И мир взрывается ощущениями.Не только я чувствую его — он чувствует меня. Наша связь, которая возникала при каждом прикосновении, теперь усилилась в тысячу раз. Я чувствую его боль — острую, пронзающую, такую сильную, что хочется закричать.Но он говорил, что не чувствует боли!— БОЖЕ! — кричит он, выгибаясь под моими руками. — Что ты... что это?!— Я не знаю! — плачу я, не убирая ладоней. — Но держитесь! Пожалуйста, держитесь!Боль течёт через нашу связь — из него в меня, из меня обратно к нему. Но вместе с болью течёт что-то ещё. Тепло. Жизнь. Что-то, что заставляет кровь течь медленнее.Моя жизненная сила перетекает в него.Не знаю, как это работает. Не знаю, возможно ли это вообще. Но чувствую — каждая секунда контакта отнимает у меня силы и даёт ему.— Что ты делаешь? — хрипит он. — Яньхуа... остановись... ты убиваешь себя...— Спасаю вас, — отвечаю сквозь слёзы. — Просто... просто дышите...Мир начинает кружиться. Силы покидают меня, ноги подкашиваются. Но не могу отпустить — если отпущу, он умрёт.Лучше я умру, чем он.Мысль удивляет меня своей ясностью. Когда успела полюбить его настолько, что готова отдать жизнь?Не знаю. Но это правда.— Яньхуа... пожалуйста... — его рука поднимается, касается моей щеки. — Отпусти... не хочу... чтобы ты умерла...— Не умру, — лгу я. — Просто устала немного...Падаю рядом с ним, но ладони не убираю. Даже когда мир становится серым по краям, даже когда дыхание затрудняется.Держись. Ещё немного. Пока не придут на помощь.И тут слышу звук — топот копыт, крики, лай собак. Охотничья свита нашла нас.— Ваше высочество! — кричит кто-то. — Принц ранен!Люди окружают нас. Кто-то отрывает мои руки от раны, кто-то поднимает его на носилки. Я лежу на траве, не в силах пошевелиться.Последнее, что вижу перед тем, как потерять сознание — его лицо, повёрнутое ко мне. На нём ужас, понимание, что-то похожее на любовь.— Не оставляй меня, — шепчут его губы.Потом темнота.Просыпаюсь от боли.Не физической — эмоциональной. Словно кто-то вырвал из груди кусок души и унёс с собой.Цзюе. Где Цзюе?Открываю глаза. Я в своей комнатке для прислуги, лежу на узкой кровати. За окном темно — значит, прошло несколько часов. Или дней?Пытаюсь сесть, но тело не слушается. Слабость такая, что даже поднять руку трудно.— Не двигайтесь, — голос справа заставляет обернуться. У кровати сидит старая лекарь, та самая, что лечила меня после падения с лошади. — Вы потеряли много сил.— Принц, — хрипло спрашиваю. — Как принц?— Жив. — Она наклоняется, проверяет пульс. — Благодаря вам. Если бы не остановили кровь, он умер бы до прибытия свиты.Жив. Слава богам, жив.— Могу я... могу увидеть его?— Нет. Принц в своих покоях, врачи запретили посетителей.— Но я должна...— Вы должны отдыхать. — Голос становится жёстче. — То, что вы сделали в лесу... это было очень опасно.— Что я сделала?Она смотрит на меня долго, словно решая, говорить ли правду.— Вы отдали ему часть своей жизненной силы, — говорит наконец. — Ци перетекла из вас в него. Это очень редкий дар, доступный только тем, кто связан душами.Связан душами.— Что это значит?— Значит, что вы и принц... — она запинается, — вы больше, чем просто господин и слуга. Ваши души узнали друг друга.— Это хорошо?— Зависит от точки зрения. — Собирает свои инструменты. — Для вас это опасно. Каждый раз, когда будете касаться принца, будете делиться жизненной силой. Если слишком много отдадите... умрёте.Слова падают как камни. Значит, каждое прикосновение к нему буквально отнимает у меня жизнь.И что теперь? Не прикасаться больше никогда?— Отдыхайте, — говорит лекарь, направляясь к двери. — Через несколько дней восстановитесь.Остаюсь одна в темноте. Рука поднимается сама собой — смотрю на ладонь. Обычная рука, ничего особенного. Но она держала его жизнь в своих пальцах.И я бы сделала это снова. Без колебаний.За окном полная луна. Красивая, холодная, равнодушная к человеческим страданиям. Где-то там, в другом крыле дворца, он лежит с раной в боку. Чувствует ли он меня так же, как я чувствую его?Наверное, нет. Он же не умеет чувствовать.Или умел. Когда я касалась его.Закрываю глаза, пытаюсь заснуть. Но сон не идёт. Вместо него приходят воспоминания о том моменте в лесу. О его крови на моих руках. О боли, которую почувствовали оба. О связи, которая стала ещё сильнее.Мы связаны теперь не просто эмоционально. Мы связаны на уровне самой жизни.Страшная мысль. И прекрасная одновременно.Дрейфую между сном и явью, когда слышу звук. Тихий, осторожный — кто-то открывает дверь.— Кто здесь? — спрашиваю, пытаясь сесть.Фигура входит, закрывает дверь за собой. В лунном свете узнаю его силуэт.Цзюе.— Что вы здесь делаете? — шепчу. — Вам нельзя ходить!— Не мог лежать там, — говорит он, подходя ближе. — Не зная, жива ли ты.Садится на край кровати, и я вижу его лицо. Бледное, измученное, но живое. Глаза горят лихорадочным блеском.— Вы должны отдыхать...— Отдыхал три часа. Хватит. — Протягивает руку, касается моей щеки. — Как ты?И снова эта вспышка. Связь активируется от прикосновения — я чувствую его боль от раны, усталость, облегчение от того, что я жива.А он чувствует меня. Всю мою слабость, весь страх, всю любовь...Нет. Он не должен чувствовать любовь.Но уже поздно. Вижу в его глазах понимание.— Ты любишь меня, — шепчет он потрясённо. — Боже, ты действительно любишь меня.— Я... — не знаю, что сказать. Отрицать бесполезно. Он почувствовал.— Почему? — спрашивает он, и голос ломается. — Почему любишь того, кто причинил тебе столько боли?— Не знаю, — отвечаю честно. — Может быть, потому что вижу того, кем вы могли бы быть. Или потому что понимаю вашу боль.— Или потому что ты сошла с ума.— Возможно.Он убирает руку, и связь обрывается. Молчит долго, смотрит в окно.— В лесу, — говорит наконец, — когда ты держала раны... я почувствовал боль. Настоящую, физическую боль.— Знаю. Простите...— Не извиняйся. — Поворачивается ко мне. — Знаешь, что это значит? Впервые за двадцать лет я почувствовал боль. И это было... прекрасно.— Прекрасно? — не понимаю.— Потому что боль означала, что я жив. Что могу чувствовать не только твои прикосновения, но и всё остальное.Слёзы жгут глаза.— Значит, проклятие ломается?— Не знаю. Но знаю одно — ты изменила меня. Навсегда.Берёт мою руку, переплетает пальцы с моими. Боль от раны пульсирует через связь, но он не отпускает.— Когда упал в лесу, — говорит тихо, — думал, что умираю. И единственное, о чём жалел — что не сказал тебе правду.— Какую правду?— Что ты мне нужна. Не как служанка, не как развлечение. Нужна как... — запинается, — как воздух. Как причина жить.Признание. Почти признание в любви.— Цзюе...— Не говори ничего. — Наклоняется ближе. — Просто... позволь мне остаться здесь. С тобой. Хотя бы этой ночью.— Вам нужно лечиться...— Рядом с тобой я лечусь быстрее.Не могу отказать. Осторожно сдвигаюсь к стене, освобождая место. Он ложится рядом, и мы лежим на узкой кровати, глядя в потолок.— Стрела, — говорю я. — Кто выстрелил?— Не знаю. Но найду.— Дядя?— Возможно. Или кто-то из его людей.— Он хочет вас убить.— Я знаю.— Тогда почему не остановите его?— Потому что он семья. Потому что пока нет доказательств.— А если следующий раз убьёт?— Тогда хотя бы умру, зная, что был кому-то нужен.Мрачная философия. Но искренняя.Поворачиваюсь к нему, касаюсь его лица. Связь пульсирует между нами — тёплая, живая, настоящая.— Не говорите о смерти, — шепчу. — Вы только начали жить.— Благодаря тебе.— Тогда живите. Ради меня.Он закрывает глаза, и по щеке скатывается слеза. Первая слеза за двадцать лет.— Попытаюсь, — шепчет он. — Обещаю попытаться.Лежим в тишине, держась за руки. За окном луна продолжает свой путь по небу. Где-то далеко дядя плетёт заговоры. Где-то рядом смерть ждёт своего часа.Но сейчас, в эту минуту, мы живы. Вместе. И связаны сильнее, чем когда-либо.Кровь соединила нас.Прикосновения исцелили.А что будет дальше — покажет судьба.Эпиграф:血能洗净罪孽，触碰能治愈灵魂，痛苦能唤醒沉睡之心"Кровь смывает грехи, прикосновение исцеляет душу, боль пробуждает спящее сердце"Древняя даосская мудрость о трансформации через страдание. Считается, что истинное исцеление приходит не через избегание боли, а через её принятие. Когда два человека разделяют боль и кровь, их души связываются на уровне, который невозможно разорвать даже смертью.