Ничего не случилось.
Не было кровавой битвы со злом, ничего похожего на Агатовую гору. Ни громких речей, ни мести за отца, за дядюшку – за всех, убитых Белым Ядом.
Гвардейцы просто отвели их в какой-то дворец, где ни цуня не увидеть свободного от резьбы, позолоты и украшений. Отовсюду пялились львы и драконы, а там, где львов и драконов не было, пялились слуги.
Жена наследного принца тоже была там, раздавала прислуге указания, бледная и без живота. Где-то вдалеке заплакал ребëнок, и Шэ Юэ впервые за долгое время почувствовала облегчение. И немного симпатии к этой женщине – хоть у кого-то всë было хорошо!
Братца Цзюэ и дядюшку Бая сразу же унесли на носилках, а остальным предложили комнаты, да только Шэ Юэ с сестрицей крепко взялись за руки и отказались разлучаться. Болтун Хуань тоже не спешил их покидать: скрестил руки на груди, широко расставил ноги, по-бычьи уперевшись в землю.
– Этих девиц уже один раз похитили. Вон ту, плоскодонку, так вообще из вашего Запретного города! Я здешней страже сортир деревенский караулить не дам после такого! – бушевал он, и их оставили в покое.
А-Юаня не было.
В конце концов болтун Хуань удалился сидеть в тëмном углу, а они с сестрицей уснули на огромной кровати, украшенной столькими эмалевыми лотосами, что казалось, будто она плывёт по озеру.
За дверями отделанных красным деревом покоев вышагивали и покашливали гвардейцы, и сквозь сон Шэ Юэ казалось, что она всë ещë в подземелье, что спасение – только сон…
Конечно, это был сон! Ещë есть время отомстить…
Отомстить… Отомстить…
Только вот больше не получится. Белый Яд в темнице, дожидается суда. Его даже не казнить…
Тогда как же ты собралась мстить ему, дочь семьи Шэ?
Если б знать!
Может… его можно замучить? Может, он способен сойти с ума от боли? Но ведь этот человек и так безумен!
Что же делать… что…
Кто-то тронул еë щëку, и Шэ Юэ вскочила, тяжело дыша, ударила не глядя.
Руку словно сжали железные тиски.
– Тихо, девчонка. Я просто слëзы твои вытер. Чтобы не затекли в нос, – прошептал болтун Хуань.
Шэ Юэ встала осторожно, чтобы не разбудить сестрицу, и присела вместе с ним за столик у окна. На дворе светало, в туманном дворцовом парке просыпались птицы.
– А-Юань всë не приходил? – тихо спросила она. Болтун Хуань покачал головой.
– Но почему?
– Ну… может, его родные так переволновались, что все подробности хотят узнать первыми.
Шэ Юэ подалась вперëд, пытаясь разглядеть в полутьме его лицо.
– Ты ведь врëшь, да?
– Не вру. – Он испытующе посмотрел в ответ. – А чего это ты боишься? Он у себя дома, разве ему тут что-то грозит?
Шэ Юэ прикусила губу. И вправду. А-Юань ушëл со старшим братом, что здесь страшного? А всë же еë не отпускала странная тревога. Будто ничего ещë не закончилось.
– Демоны, которые пытались меня похитить, знали, в какую руку бить, – прошептала она. – А я только принцессе и императрице говорила о том, какая рука сломана. Понимаешь?
Болтун Хуань отвернулся, скрестил руки на груди.
– Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, что Цзян Сюэлян давно уже их семейку держит за яйца и крутит туда-сюда. А взамен клепает для них воинов. То, что они позволили малышу Юаню напасть на Агатовую гору… не знаю. Может, хотели освободить хоть одно яйчишко. А может, он и так хотел оставить это место – барахло его и без того досталось бы императору. Спрошу у него сам.
Шэ Юэ встала, укрыла сестрицу краешком одеяла, чтобы сделать хоть что-то.
– Если это правда… надо идти на выручку! Вдруг гвардейцы его убивают прямо сейчас? – прошептала она.
Болтун Хуань только зевнул.
– Не тронут его гвардейцы, если не будет дурить: он всë-таки принц. Сошлют – вот это вернее. Но… может, я не прав и люди изменились за триста лет. Давай-ка спи.
Шэ Юэ покачала головой. Отчего-то она не удивилась словам болтуна Хуаня. Как будто совсем потеряла способность удивляться хоть чему-то.
– Я дождусь е…
Дверь отворилась, и на пороге появился А-Юань, в своей обычной шитой золотом одежде, со строгим пучком на макушке и золотым гуанем.
– Я зашëл пожелать вам хороших снов. – Он устало улыбнулся, и в следующий миг Шэ Юэ оказалась в его объятиях, сжала изо всех сил.
– Ты жив! А-Юань!
– Конечно, жив. – Он обнял еë так же крепко. – Осторожно, твоë лицо всë ещë…
– Наплевать. Где ты был? Почему тебя так долго пришлось ждать?
А-Юань поцеловал еë в лоб, погладил по волосам, по спине, утешая.
– Просто беседовал с отцом и братом. Они волновались. Но теперь всё хорошо. А-Юэ, тебе больше не нужно тревожиться. Всë закончилось.
«И тебя не сошлют?» – подумала она, но храбрости не хватило спросить. Если А-Юань так спокоен, значит, всë в порядке. Ведь правда?
– И что теперь? Мы можем ехать домой?
А-Юань нахмурился:
– Пока нет. Твоему брату нужно отдохнуть, а мне… подготовиться к походу. Пора возвращаться в крепость.
Он, вероятно, хотел сказать что-то ещë, но не осмеливался: брови нахмурены, глаза смотрят в сторону. Шэ Юэ вспомнила, как он терзался, пытаясь утаить ту ошибку с Бай Лици, и ей стало жаль его.
– Но ведь у нас ещë есть завтрашний день, правда? – спросила она. Наверное, следовало улыбнуться, но это было выше еë сил.
А-Юань успокоился немного, разгладилась складка между густых бровей.
– Да. Ложись спать, завтра я обо всём тебе расскажу.
Когда он поцеловал еë в лоб, губы у него были холодные, как у покойника.
А-Юань не пришëл ни на следующий день, ни после. Только прислал Лю Хэ с коробом сладостей, сославшись на дела. Шэ Юэ всë отдала Янь-яню, пришедшему их навестить.
Янь-янь ни в какую не хотел говорить с ней наедине. Прижав короб к груди, он прошëл к брату Цзюэ и, упав на колени, принялся извиняться. Извинения были такие путаные, что час понадобился, чтобы добиться от бедного братца связного рассказа.
– Я демон, – всë повторял он. – Я принесу только неудачи! Мне надо было раньше сказать! Выгоните меня!
Он не успокоился, пока братец Цзюэ не встал с постели, не положил слабую забинтованную руку ему на макушку.
– Шэ Янь, – тихо проговорил он. – Наш отец не успел этого сделать ни для кого из нас. Поэтому я сделаю для тебя. Отныне твоë второе имя – Чуньжэнь.
Янь-янь непонимающе заморгал.
– Но брат… я ещë мал для второго имени, и… оно мне не подходит, я не чистый и не благородный…
– Правда, я пока не могу провести церемонию. – Братец Цзюэ похлопал его по щеке. – Но это значит лишь, что у тебя есть время дорасти до этого имени. Глава твоего рода считает, что ты прошëл половину пути.
Янь-янь снова уткнулся лбом в пол и долго не поднимался, только шмыгал носом, пока братец Цзюэ устраивался в постели.
«Мы все изменились», – подумала Шэ Юэ, укрывая брата одеялом. Ей бы переживать за Янь-яня, но внутри ощущалась только пустота. Да и к чему было за него волноваться? Выглядел он здоровым и сильным. Братец Цзюэ, хоть и потерял много ци, хоть и получил порезы от волшебного зеркала, тоже не унывал: он стал спокойнее, величественнее даже. Выслушав рассказ о еë приключениях в плену, он лишь кивнул и сказал, что она всë сделала правильно. Но Шэ Юэ показалось, что он просто не расслышал или не понял. А может, просто рад был, что его сестра жива и не пострадала. Кажется, она и чужие чувства разучилась различать.
А-Юань не пришëл и на третий день.
Зато к брату Цзюэ потянулись вереницей бородатые старики в чиновничьих шапках, какие-то щëголи и пухлые, гладенькие евнухи всех возрастов. Оказалось, Лю Хэ и болтун Хуань по всему Запретному городу разнесли весть о герое из Цзянху, победившем колдовство Белого Яда. Подарков собралось столько, что пришлось отправить матушке подводу вперёд себя.
Но кроме чиновников и евнухов был ещë один человек, зачастивший к братцу Цзюэ. Сестрица Янмэй.
Если Шэ Юэ и во дворце чувствовала себя в плену, то сестрица Янмэй, наоборот, приободрилась. Вместе с наследной принцессой они вышивали рубашечки для ребёнка, вместе с императрицей пили чай… А братцу Цзюэ она каждый день приносила свежие цветы, испекла для него печенье.
– О чëм вы с ним разговариваете? – как-то спросила еë Шэ Юэ, совсем запутавшись, кого и к кому ревнует. С ней-то братец никогда не болтал так долго! Впрочем, им и говорить-то было не о чем…
Сестрица Янмэй порозовела и опустила глаза, теребя новый платочек, подарок наследной принцессы.
– Господин Шэ утончëнный и начитанный человек. В его обществе время летит незаметно, – ответила она, тщательно подбирая слова. И вдруг бросила на Шэ Юэ осторожный взгляд. – Сестрица Юэ, скажи… Ты любишь меня?
– Конечно! – Шэ Юэ совсем не ждала такого вопроса. – Я всегда хотела сестру, но у меня только братья.
– Значит… Стань мы сëстрами, ты бы… не возненавидела меня?
Шэ Юэ хотела спросить, почему это еë волнует… да так и замерла с открытым ртом.
– Вы с Цзюэ… Нет!
Наверное, она слишком громко вскрикнула, потому что сестрица Янмэй отпрянула, отвернулась.
– Что ж… тогда мне следует…
Шэ Юэ немедленно схватила еë за руки, не зная, как объяснить, рассказать… Она ведь не могла точно поручиться за… Да и как о таком вообще говорить?
– Сестрица! Ты не понимаешь! Я не за него волнуюсь, а за тебя. Мой старший брат, он… Он не такой как все, понимаешь?
Как же такое объяснить…
– Мне кажется, он… В общем, в нашей деревне есть кузнец, который не ладит с женой, и… Они с братцем выпивают вместе и ходят охотиться.
Нет, так совсем непонятно!
Но сестрица задумчиво кивнула.
– Понимаю. Он предупредил меня о том, что женщины ему не интересны.
А. Вот как это можно было назвать.
Шэ Юэ нахмурилась.
– Но как он мог тебе такое сказать?! Вы… Вы правда решили пожениться?! Так быстро?! И… Ты принцесса, а он просто…
– Сестрица Юэ, – тихо, но твëрдо прервала еë сестрица Янмэй. – Я одна в этом мире, в чужом краю. У меня нет ни родни, ни отца, ни мужа. Я живу здесь милостью чужого правителя, но как долго продлится эта милость? В конце концов я снова стану лишь камнем на доске в игре власть имущих. К тому же… Мне всегда хотелось семью, а ты рассказывала о своей с такой любовью…
Она вдруг встала на колени, как Янь-янь недавно.
– Прошу, сестрица Юэ! Не осуждай меня! Прими как младшую сестру, больше я ни о чëм не прошу!
Шэ Юэ не выдержала, упала на колени рядом с ней.
– Как я могу тебя не принять! Мы столько пережили вместе! И… мы всегда боялись, что жена у Цзюэ будет противная и нас возненавидит! Такое счастье, что у нас появилась ты!
Сестрица Янмэй быстро утëрла глаза.
– Сестрица Юэ, милая! Обещаю никогда тебя не возненавидеть! – прошептала она. – А ты… ты замолвишь за меня словечко перед своей матушкой?
– Конечно! – Шэ Юэ не выдержала и крепко обняла еë. – Матушка только о такой дочери и мечтает! И твоему мужу я велю, чтобы он был добр с тобой!
Сестрица неловко обняла еë в ответ, и вот так, обнимаясь, они уговорились и о свадьбе, и о нарядах, и о том, что надо будет как-то уговорить Цзюэ на ребëночка. Обе они, впрочем, не очень ясно себе представляли, как это сделать. Шэ Юэ, вспомнив медицинские книги, начала было рассуждать, может ли в семени такого странного мужчины быть достаточно ци для зачатия, но сестрица зажала уши и объявила, что не хочет о таком даже слышать.
Шэ Юэ некстати подумала вдруг про А-Юаня, вспомнила его смущëнное, но довольное, сияющее лицо, белёсые капли на своëм животе.
А-Юань… в нëм столько было янской горячей ци, что он бы точно смог…
Но А-Юань словно в воду канул.
«Ему некогда», – вот и всё, что сказал Лю Хэ.
Только у болтуна Хуаня да дядюшки Бая находилось для неë время. Но болтун Хуань больше рассказывал о том, как судят Бай Лици, да о том, как со всей столицы собирают собак для развеивания южного колдовства. Он сам от нечего делать то помогал ловить бродячих псов, то тренировал новобранцев вместе с Лю Хэ. Про А-Юаня же больше молчал, говорил только, что тот обивает пороги важных чинуш, убеждая дать побольше серебра, а те, испуганные новостями с юга, ничего ему не дают, говоря, что земли потеряны и нужно переносить гарнизон в глубь страны.
«У малыша Юаня аж глаза кровью наливаются, когда он такое слышит», – усмехался болтун Хуань. А Шэ Юэ всë боялась задать ему тот самый вопрос…
«Его ведь не сослали?»
Нет, тогда ему не дали бы солдат. Значит, всë же дело в срочности. Он и так задержался здесь из-за клана Шэ, из-за Агатовой горы. А теперь всë стало как прежде.
Она решила научиться ждать. Если она хочет стать женой воина, нужно выучиться ждать его из походов, ведь так будет всегда. Но всë меньше было надежды на то, что император смягчится и забудет свой запрет. С чего бы ему? Никто не устраивал праздников в честь поимки советника Бая. По слухам, всех переписчиков и чтецов спасли, всех полудемонов казнили. Сожгли библиотеку. Замуровали подземные ходы. Цзян Сюэляна судили, и все свидетельствовали против него: и братец Цзюэ, и дядюшка Бай, и болтун Хуань, и А-Юань.
Наследный принц возмущался, клялся, что ничего не знал. Завистливые придворные выдумывали разные небылицы, только бы закопать врага ещë глубже. Даже сестрице Янмэй дали слово.
Цзян Сюэлян не слишком и отпирался. Улыбался, соглашался со всем, а под конец и вовсе заскучал. Ни тени раскаяния на его лице заметно не было.
– Он знает, что ничего ему не сделают, – мрачно объяснял болтун Хуань. – Можно его четвертовать и разбросать куски, да только всë равно эта тварь будет жива. Закопай его башку – и через сто лет она будет с полным ртом земли над нами смеяться. Пока кто-нибудь ушлый его не выкопает. Поэтому бросят его в подвал и забудут. Понадеются на потомков.
– Можно ведь сунуть в сундук и выбросить в море, тогда никто его не найдëт, – предложила Шэ Юэ. Ей показалось странным, что мудрый император и советники не подумали о таком простом выходе.
Болтун Хуань взглянул на неë долгим, проницательным взглядом.
– А ты, малышка, не промах. Это бы его навеки заткнуло. Возможно. Да только на самом деле никто этого не хочет, уж слишком полезный колдун, такими не разбрасываются.
Больше он ничего не прибавил, а Шэ Юэ и не стала спрашивать. По спине у неë и так пробежал неприятный холодок. Столько людей, столько подземных ходов, целый город, и никто не знал… даже император не знал…
Разве такое возможно?
В конце концов она набралась храбрости и тихо-тихо, на ухо, спросила об этом дядюшку Бая.
Братец Цзюэ уже на пятый день был здоров и бодр, как всегда, хоть и бледен, а вот дядюшка Бай оказался прикован к постели. Его незаурядный случай император решил остроумно: велел ему в качестве наказания лечь под нож императорского лекаря. Лекарь испробовал новый способ лечения переломов, и потому раздробил неправильно сросшиеся кости дядюшки Бая снова и собрал их одному Небу известным способом. Шэ Юэ даже подумать о таком было страшно, но дядюшка Бай приободрился и даже написал оду, славящую милость его величества. Хоть и непонятно было, сможет ли он ходить.
– Едемте с нами, дядюшка Бай, – попросила его как-то Шэ Юэ, когда они с сестрицей пришли его проведать. – У нас прекрасное поместье и большая библиотека, и… теперь мы наберëм много учеников, нужно, чтобы кто-то их учил.
– Премного благодарен, барышня Шэ, но, боюсь, ваша школа – даосского толка, я же – приверженец учителя Куна. Разве от этого недостойного будет польза? Да и теперь, когда меня знают во дворце, стоит ли уезжать?
Тогда Шэ Юэ и прошептала ему свой вопрос.
Дядюшка Бай помрачнел, но как будто не удивился. Словно ждал этих слов, но не хотел слышать.
– Вы никому не доверяете теперь, барышня.
– А разве я не права? – Ей хотелось, чтобы дядюшка Бай, такой мудрый, указал на что-то, чего она не заметила, развеял все страшные мысли. Но дядюшка Бай молчал. – И если это правда… Как вы сможете служить такому господину? Это всë равно что остаться в подвале!
Сестрица Янмэй, разливавшая чай, укоризненно взглянула на неë.
– Прошу, не говори снова об этих ужасах!
– Но как о них не говорить?! Нельзя забывать об этом! – Шэ Юэ стиснула кулаки, успокаиваясь. Нельзя было кричать в Восточном дворце, она видела сквозь тонкую бумагу перегородки тень служанки. Разве бумага может скрыть слова?
– Только его высочество принц Ци может поведать нам хотя бы часть правды, – сказал наконец дядюшка Бай. – Всë остальное – домыслы.
Но он знал, что это правда. Шэ Юэ видела по его глазам. По тому, как усиленно он отворачивается.
Еë охватила тоска: что же это, сломанные дважды ноги ничему его не научили?!
«А чему это всë научило тебя?»
Стойкости. Терпению. Тому, что убивать не сложно, если можешь точно прицелиться.
А ещë тому, что нельзя сидеть сложа руки.
На десятую ночь, когда дворец погрузился в сон, она сменила голубое платье на чëрные одежды болтуна Хуаня (подарок, который он не стал носить) и неслышно вскочила на подоконник, оттуда – на крышу… Но куда идти? Она поняла внезапно, что не знает, где тут останавливается А-Юань, когда не хочет идти домой. Не знает ни близких к нему евнухов… Никого, кроме Лю Хэ и болтуна Хуаня…
Что-то холодное обожгло вдруг еë шею.
– Ни с места, – тихо произнëс знакомый голос. – Кто ты? Назовись!
Шэ Юэ, замершая было в ужасе, выдохнула.
– Глупый А-Юань! Это я!
Она отбросила клинок и обернулась.
А-Юань стоял на коньке крыши, непривычный, незнакомый. Волосы стянуты в пучок ещё туже, чем обычно, одежды тяжëлые и жëсткие от чешуи золотых драконов, летящих по чëрному шëлку.
– А-Юэ… Я думал, что кто-то вновь на тебя покушается! – громко прошептал он, пряча меч в ножны. – Почему ты здесь?
– Хотела найти тебя.
Он улыбнулся.
– Снова забраться ко мне в окно? Я себя девицей чувствую, которую преследует забияка из Цзянху.
Шэ Юэ засмеялась и почувствовала, как лежавший на сердце камень рассыпается песком.
– А ты разве не за тем же пришëл? – Она скрестила руки на груди. – Кто это тут кого преследует!
А-Юань подошëл ближе, обнял еë за талию. От него пахло вином – совсем не чернилами!
– Теперь мне придётся тебя ещë и похитить. Давай поговорим в укромном месте.
Шэ Юэ не надо было упрашивать дважды. Она крепко обняла его за шею, уткнулась лицом в шершавое золотое плечо. А-Юань… Почему же нельзя быть вместе каждый день? Зачем Небо всë время посылает им испытания?
От реки тянуло холодом. А-Юань не сказал, что это за место, но под луной узнать было несложно: замшелые каменные ступени, заброшенный дворец… Сюда привëл их подземный поток.
Они долго молчали, глядя на воду. Вот и встретились наконец. И о чëм спросить? Почему он так долго не являлся? Нет, не то. Всë было не то. «Я поеду с тобой на границу» – вот единственные правильные слова, которые нужно было сказать. – Мы ещë раз попросим разрешения у твоего отца и поедем вместе. Раз… Он теперь на тебя сердит, может, ему всë равно будет, на ком…
– Я женюсь на принцессе Сунь Янмэй, – вдруг сказал А-Юань, сосредоточенно глядя на лунные блики, скользящие по воде.
– Что?
– Отец велел мне жениться на ней, – тускло повторил он.
Луна так сильно колыхалась на волнах, что у Шэ Юэ голова пошла кругом.
– Но… Она ничего мне не говорила. Разве не договорено у них с братцем Цзюэ?..
– Я не думаю, что еë поставили в известность. – А-Юань упорно не смотрел на неë. – Но когда всë будет готово, ей, конечно, скажут.
Шэ Юэ медленно встала. Ей казалось, что в голове крутятся и крутятся какие-то колëсики, как в механизмах братца Юя.
– Но почему так поспешно?!
– Чтобы… Я не знаю. Они пошлют еë как соглядатая, вот что я думаю. – А-Юань поморщился. – Эта женщина слишком покорна и к тому же пойдëт на всë, лишь бы занять тëплое место.
– Не говори так о… – Шестерëнки закрутились быстрее. – Постой! Соглядатай? Так тебе не доверяют? Но… Всë ведь наоборот! Наследный принц не мог не знать про демонов! Пусть он скажет его величеству, что нужно нас поженить, иначе мы расскажем о его тëмных делах. А если… А если и его величество ничего не сделает, значит, мы расскажем всем, всем на…
– Замолчи.
Никогда ещë А-Юань не говорил с ней таким ледяным тоном!
– Отец знал. Старший брат всë рассказал ему, и отец… куда ему было деваться? Послушные солдаты-демоны сильнее любого человека. Бессмертные воины, чью волю можно сковать. Кто бы отказался от такого?
– Тогда почему он посылает на границу тебя, а не демонов? – Шэ Юэ не могла молчать. Пусть А-Юань даже ударит еë – слишком невыносимо терпеть!
А-Юань наконец обернулся к ней, странно спокойный.
– Я угрожал убить их с братом и поднять восстание.
Наверное, Шэ Юэ должна была удивиться и испугаться. Но испытала только облегчение: всë вставало на свои места, страшная гармония, доказывающая, что она не сумасшедшая.
– Они хотят, чтобы ты умер там от колдовской засухи? – тихо спросила она.
А-Юань покачал головой.
– Не хотят. Но надеются.
Шэ Юэ вновь села рядом с ним, прижалась плечом к его плечу.
– Тогда тебе нужно поднять восстание прямо сейчас. Тебе ведь дадут людей, и ты можешь им всë рассказать.
А-Юань отпрянул.
– А-Юэ, о чëм ты говоришь? Как я могу пойти против своей семьи? Разве ты смогла бы?
– Но мой брат не связался бы с демонами… – Она вспомнила болтуна Хуаня и исправилась. – Со злыми демонами. А мой отец не послал бы меня в пустыню, надеясь, что я умру!
А-Юань открыл рот, чтобы ответить… Но лишь устало покачал головой.
– Я не предатель.
– И не герой.
Ей вспомнился вдруг господин Быстрый Ветер, стоящий у ворот вместе с другими забияками из Цзянху. Искатель приключений, благородный воин. Самый красивый. Самый храбрый. Самый добрый.
С огнëм в глазах, который, казалось, никогда не угаснет…
Но он угас.
– Да, А-Юэ. Я не герой.
– Тогда стань беглецом! – Шэ Юэ встала на колени, сжала его холодные руки. – Давай сбежим! Отправимся куда-нибудь в другую страну, будем… Будем охранять караваны!
А-Юань взглянул на неë странно, с мольбой… С надеждой.
– У меня есть деньги. – Его голос окреп. – Мы сможем открыть дело где угодно. Сражаться, разводить свиней или торговать тофу – всë равно. Мне не нужно царство моего отца. Мне нужна свобода! И моя жена… Ведь в моëм сердце ты уже жена мне, А-Юэ.
Нет, он всë-таки был героем, еë А-Юань!
– Тогда давай прямо сейчас…
Он засмеялся, обнял еë.
– Что ты! Такие дела не делаются бездумно. Нужно собрать вещи, подкупить стражу, решить, куда бежать и как… Дай мне два дня, и я всë устрою. Через два дня жди здесь в полночь.
– Два дня! – Наверное, лицо у неё стало очень надутое, потому что А-Юань немедленно поцеловал еë. А где один поцелуй, там и второй, и третий, и его ладонь на груди…
Они словно уже сбежали. Только свободные, дикие сердцем любят друг друга вот так, прямо в зелëных зарослях.
– Господин Быстрый Ветер… – прошептала Шэ Юэ, подтягивая его к себе за выбившуюся прядь, щекотавшую и щекотавшую ей рëбра. – Так тебя будут звать в изгнании.
А-Юань остановился, тяжело дыша. Он был уже на грани, горячая янская энергия вскипала в нëм.
– Это не изгнание, госпожа Лунная Орхидея. Это освобождение.
Вещи долго собирать не пришлось. Платья из тонкого шëлка поместились в один узелок, украшения – в пояс и потайные мешочки под нижним халатом. Подумав, она сменила дорожное платье на мужскую одежду, ту самую, в которой ходила на ночное свидание с А-Юанем: искать будут принца и девицу, а не двух побратимов из Улинь.
Она долго думала, сказать ли кому о побеге… Но не нашла в себе сил. Все эти люди любят еë, все начнут еë отговаривать, особенно старший брат. Даже сестрице Янмэй она не обмолвилась. Та проводила дни в тоскливом молчании: евнух принëс ей свиток с императорским приказом и громко зачитал вслух перед склонившимися обитателями дворца: Сунь Янмэй, принцесса царства Ю, награждается браком с У Цзиньюанем, принцем Ци. Придворными гадателями выбрана будет благоприятная дата… И так далее, и так далее.
Шэ Юэ навсегда запомнила, какой маленькой выглядела сестрица, стоявшая посреди двора в обнимку с чёрным шëлковым свитком.
– Ты ведь знала об этом, сестрица Юэ, – тихо сказала она, когда их взгляды встретились. И всë, что смогла ответить Шэ Юэ:
– Я молилась, чтобы император передумал. И… Я всë устрою, доверься мне.
С тех пор сестрица и замкнулась в себе.
Братец Цзюэ же злился. Он не бросался громкими словами, как в ночь своего похищения, – ярость и обида сочились из его уст, будто яд.
– Ах, вот как. Мне стоило бы удивиться сильнее, но, к сожалению, не могу, слишком очевидно это было. Унижение за унижением, разве можно ждать чего-то иного? – вполголоса шипел он, прогуливаясь по саду с тростью. – Принц Ци не смог забрать у меня славу победителя демонов, так решил отобрать невесту! Что ж, он, как владыка, в своëм праве. Но тебе повезло, что ты не вышла за него.
В эти рассуждения трудно было вклиниться даже с намëком на прощание, и она не стала пытаться. Проще потом прислать весточку.
Труднее всего было с младшим братом и болтуном Хуанем. Оба читали еë как раскрытую книгу и атаковали вместе.
– Ты что-то задумала, – прямо сказал Янь-янь, едва ли не силой затолкав еë в беседку. – Расскажи мне, пока мы все об этом не пожалели!
– Ясно как день, она собирается сорвать свадьбу, – бросил болтун Хуань, подпиравший увитый плющом столбик.
– А тебе-то что?! – огрызнулась Шэ Юэ. – Ты хочешь, чтобы А-Юань был несчастен, лишь бы ты, мерзкий демон, мог дальше портить Цзюэ? До тебя он таким злым не был!
– Меня ты не приплетай, девчонка! Лучше расскажи, что задумала, всë равно нам это потом расхлëбывать!
– Тебе надо выйти замуж за Вэй-шисюна, – неожиданно серьёзно сказал Янь-янь. – Он хороший, и… он нам всем как старший брат. Мы будем жить все вместе, и ничего не изменится.
Шэ Юэ едва не отвесила ему подзатыльник. Да как он смеет с ней так разговаривать?! Кто тут старше, в конце-то концов? Но… Когда он успел стать таким высоким?
– Всë уже изменилось, тупая ты за… Глупый ты козлëнок! Братец Цзюэ стал знаменитым, мы забрали сокровища с Агатовой горы. Теперь к нам пойдут новые ученики, и всех вас матушка выгодно женит, и шисюна тоже. Я вам не нужна, призвание дочери – уйти из семьи…
– А! Уйти! – Болтун Хуань довольно хлопнул кулаком о ладонь. – Теперь-то мне всë ясно! Сбежать надумали!
– Тихо ты! – Шэ Юэ зажала ему рот. – Тут везде подслушивают!
Горячий, мокрый язык лизнул еë ладонь, и она тут же отдëрнула руку.
– Фу!
– Противно? Сейчас станет ещë хуже! – Болтун Хуань навис над ней. – Ты что делаешь, полоумная девка?! Жизнь твоего баоцзы на волоске висит!
– Вот поэтому я и хочу его спасти! – громко прошептала Шэ Юэ, пристально глядя в янтарные глаза. – Чтобы никто нас не нашëл!
Янь-янь побледнел, опустился на скамью.
– Нет, сестрица! Прошу тебя! – Его голосок снова стал детским, задрожал. – Нас всех казнят!
– Да за что же? Вы ведь не знали о…
– Ты что, забыла?! Цзюэ мне рассказал, что император угрожал всех казнить, если принц на тебе женится!
Да, она и вправду забыла. Как будто много лет прошло с того дня… Целая жизнь.
– Но всë изменилось! Не спрашивайте как. Просто… теперь отец А-Юаня рад будет, если А-Юань исчезнет.
Болтун Хуань прищурился, словно прикидывая что-то.
– Этого мы не знаем до конца, – наконец сказал он. – Но вот что я тебе скажу. Бегите далеко, чтобы вас не поймали. Если твоим родным будет угрожать расправа, я о них позабочусь. Проведу, куда скажешь.
Янь-янь обиженно воззрился на него.
– Почему ты ей помогаешь?! Это неправильно, ты должен, наоборот, еë отговорить, раз она меня не слушает!
– Дурачок, она никого здесь не слушает. – Болтун Хуань потрепал его по щеке. – Я не ей хочу помочь, а Шэ Цзюэ… И всей вашей семье.
Янь-янь сердито отбросил его руку.
– Сестрица, не слушай этого демона!
Шэ Юэ молчала. Ей внезапно представился мир без Янь-яня: не тот мир, в котором она живëт с А-Юанем и иногда пишет письма домой, а тот, в котором всю еë семью вывели на помост в одних лишь нижних одеждах, с табличками, обозначающими вину, за шиворотом, и казнили. Мир, в котором их поместье отдали другим людям.
«Но всë ведь будет хорошо, – сказала она себе, пытаясь заглушить страх одиночества, дикий, животный. – Болтун Хуань ведь сильнее всех! Он не даст этому случиться!»
А если нет? Что тогда?
«Тогда у меня останется мой муж».
Стать женщиной – значит покинуть свою семью. Какая разница, живы они или мертвы? Они – прошлое. Как бы ни было больно и страшно…
– Я больше не хочу быть младшей сестрëнкой, которой все указывают, что делать. Мне восемнадцать. – Она поправила ворот Янь-яня, как всегда делала матушка. – Чтобы стать женщиной, я должна завести свою семью. Вам, мужчинам, этого не понять. Болтун Ху… Хуань Фэнбао хочет остаться с вами, он вас защитит. Никто в империи не сможет с ним сравниться.
– Ты… – Янь-янь отступил на шаг. – Ты… дура, а не женщина! Это деревенские девчонки сбегают с парнями, а хорошие женщины выходят замуж, за кого родители скажут!
– Пусть делает что хочет, – Болтун Хуань как бы невзначай вклинился между ними. – Ты, малыш Шэ, тоже собирай вещи, свои и брата. Много не бери, убегать придëтся быстро.
– Но Цзюэ…
– Ему скажем потом, когда придëт время уходить. Он сейчас слишком слаб, чтобы еë остановить, пусть побережëт силы.
Янь-янь неуверенно кивнул и ушёл, то и дело оглядываясь.
– Никто ещë не становился свободным во дворце, – тихо сказал болтун Хуань, провожая его взглядом. – У Цин-эра так и не получилось. Но малышу Юаню нельзя здесь жить. Они сожрут его. Лучше пасть от меча, чем… так.
Шэ Юэ не стала спрашивать, как это «так». Она лишь молча встала на колени и поклонилась болтуну Хуаню в пол.
– Три раза, – он усмехнулся. – Сейчас учитель покажет тебе ещë один приëм. «Бодхисаттва изгоняет зло». Удар меча, от которого не уклониться и не защититься, но, если не выйдет с первого раза, сама лишишься головы. Цин-эр очень его любил.
То ли ночь и вправду была холоднее обычного, то ли холод рождался где-то внутри. Шэ Юэ трясло, трясло неостановимо. Сто раз она взбегала по ступенькам причала, сто раз сбегала обратно к чëрной воде канала, но А-Юаня всë не было.
«Он не придëт», – шептал голос внутри, но она не слушала. А-Юань никогда не обманывал еë. Никогда не увиливал.
А-Юань теперь всë для неë. На кого ещë она может опереться?
– Мой муж… – прошептала она и успокоилась.
Вот так. С А-Юанем всегда все понятно и просто. Они уедут далеко, куда он скажет… Может, в царство Вэй? Говорят, там красиво и зелено. А потом болтун Хуань привезëт матушку и братьев… Они построят большой новый дом, снова откроют школу… Всë будет хорошо.
Всë будет хорошо.
В холодной, влажной тьме зажëгся фонарь.
Кажется, Шэ Юэ не дышала даже, пока лëгкая лодка не причалила, пока А-Юань не накинул верëвку на каменный столбик в виде летучей рыбы…
– А-Юэ…
Золотое шитьë его халата поблëскивало в свете фонаря. Обычный парчовый халат, который А-Юань носил во дворце. Ни плаща, ни дорожной шляпы.
– Ты поедешь прямо так? – тихо спросила Шэ Юэ, уже зная ответ. – Одежда слишком приметная…
– Это неправильно, А-Юэ.
Ей бы кинуться на него с кулаками и сбросить в воду. Расцарапать ему лицо. Кричать, что он обманщик и трус и…
– Почему, А-Юань?
– Я долго размышлял об этом. Быть принцем – значит заботиться о своëм народе. Не важно, что я думаю об отце и братьях, на юге остались люди, которым нужна помощь и защита. Остались солдаты, которым нужны хладнокровные командиры. Остались усталые воины, которым нужно, чтобы их сменили на посту.
– Неужели нет никого дру…
– Отец пожаловал мне земли в родных местах моей матери. Я связан с ними. Никому, кроме меня, не нужен этот пустеющий край.
Он просто ищет отговорки. Просто отговорки…
– И ты согласен жениться против своей воли? Обидеть меня и братца Цзюэ и…
А-Юань долго молчал. В свете фонаря его глаза казались больше, ярче из-за переполнявших их слëз.
– Нет… – прошептал он. – Я не готов… Как же я не хочу тебя терять… Стань моей наложницей, А-Юэ. Тогда мы…
Вот теперь она дала ему пощëчину. Изо всех сил, так, что А-Юань пошатнулся, схватился за дерево.
– Это последнее, что я делаю для своего возлюбленного А-Юаня. – Шэ Юэ опустилась на колени, церемонно выставила перед собой сложенные руки. – Но я никогда не посмею тронуть господина Третьего принца. Эта деревенская девчонка не смеет даже смотреть на вас!
Ей и не хотелось смотреть на него. Носки его сапог были немножко запачканы тиной.
– А-Юэ…
– Позвольте мне удалиться, господин.
– Я отвезу тебя, на лодке будет быстрее.
Она не шевельнулась. Больше ничего для этого человека. Никаких уступок.
– Позвольте мне удалиться. Время позднее, неизвестно, что могут подумать люди.
Вздох.
– Хорошо, как знаешь, А-Юэ. Я приду завтра.
Она поклонилась и молча ушла, не понимая, куда идëт, спотыкаясь на взбугрившейся от времени дорожке.
Как хорошо и легко, когда всë замëрзло внутри. Хоть бы боль никогда не приходила!
Она долго плутала, прежде чем вышла к Восточному дворцу. Бесшумно перепрыгнула через стену под носом у гвардейцев, вернулась в комнату.
Братец Цзюэ, болтун Хуань, Янь-янь и сестрица Янмэй уже ждали еë. Наверное, А-Юань всë рассказал болтуну Хуаню.
Еë встретили молча. Но вот она сделала шаг к сестрице, и та поняла, подбежала к ней, обняла крепко и заплакала, громко всхлипывая, как не плакала никогда.
Шэ Юэ так же крепко обняла еë в ответ. Лëд треснул под напором горячих слëз. Больно, как же больно…
– Я скажу ему, – прошептала она. – Я попрошу его, сестрица, как обещала… Попрошу твоего мужа, чтобы он был добр с тобой.