Раньше я думал, что порт в Акаяме — филиал ада. Это я ещё не видел порт в Эдо!

Залив кишел кораблями. Порт кишел всем, что только можно вообразить. Моряки, капитаны, пассажиры, торговцы. Грузчики, носильщики, рикши. Продавцы, покупатели, посредники. Телеги, повозки, паланкины, всадники. Мешки с рисом, тюки тканей, рыбий жир для светильников, туши кацуо — мелкого тунца-полосатика, продлевающего жизнь на семьдесят пять дней. Да-да, посредник, приняв меня за клиента, гаркнул прямо в ухо:

— Одна порция, господин! Съешьте всего одну порцию, и ваша жизнь…

Пока я прикидывал, сколько надо съесть кацуо, чтобы жить вечно, посредник сгинул в портовом водовороте.

Рядом с нами опрокинулась повозка с красным окунем. Поток червонного золота залил всё вокруг, в нём вяло подёргивали щупальцами ошалелые осьминоги. Бездомные побирушки тайком совали под лохмотья рыбину-другую, хозяин повозки орал и замахивался на воров палкой.

— Так, — решительно сказал инспектор Куросава. — Все за мной!

И пошёл вперёд, взламывая толпу. Если кто и оставался на пути инспектора, то ленивый взмах могучей руки отправлял несчастного на обочину. Мы с господином Сэки поспешили следом, стараясь не отстать. Я вертел головой, желая высмотреть замок сёгуна — мне говорили, что он виден от залива. Дома я привык, что замки строят на холмах, а то и в горах, — раньше, до того, как мы стали Чистой Землёй, это было удобно для обороны. Тут холмов не наблюдалось, гор — тем более, но я всё-таки увидел на северной стороне залива башни вожделенного замка.

— Пять этажей, — не оборачиваясь, бросил инспектор.

— Что?

— Главная башня в пять этажей. В Чистой Земле нет башни выше.

— Я вижу ещё башни, — сказал я, понимая, что выгляжу глупо. — Сколько их всего?

Инспектор пожал плечами:

— Только в главной крепости — одиннадцать. Во второй — семь. Зачем вам это знать, Рэйден-сан? Вы собрались штурмовать замок? Или просто осваиваете искусство счёта?

Я залился краской.

— Если да, — решил добить меня Куросава, — идите на штурм с востока. Там по большей части хозяйственные постройки и жилища для слуг. Есть где разгуляться доблестному воину!

— С востока не могу, — буркнул я.

— Почему?

— Если вы помните, я — корабль. Может ли корабль атаковать с суши?

Сэки Осаму окинул меня презрительным взглядом. И это дознаватель, говорил его взгляд. Это сельский дурачок! Ну да, он же не был свидетелем ночного разговора и не знал, что я корабль.

На выходе из порта нас ждали. Трое самураев держали в поводу пять лошадей. После краткого, но очень уважительного приветствия нам предложили занять места в сёдлах. Мне — о милость богов! — досталась смирная кобылка, благосклонная к неумелому наезднику. Инспектор Куросава остался вовсе без лошади, и правильно, — я заранее сочувствовал животному, которое бы приняло на спину вес инспектора. Но идти пешком Куросаве тоже не пришлось — поодаль на земле лежал паланкин, а рядом стояли четыре голых по пояс носильщика.

С виду каждый носильщик мог поднять гору. Но и они закряхтели, когда мы двинулись в путь.

— Куда мы едем? — как бы невзначай спросил господин Сэки, притворяясь, что ему неуютно в седле. — Это далеко?

В замок, возликовал я. И был жестоко обманут.

— В храм Дзодзё-дзи, — уведомил один из самураев. — Скоро прибудем.

Всю дальнейшую дорогу мы молчали.

Ворота, у которых мы спешились, были ярко-красного цвета, а высотой, пожалуй, составляли треть главной башни замка, о какой мне рассказал инспектор. Над тремя входами располагалась просторная крытая галерея с перилами, также окрашенными в цвет крови, а над галереей — огромная кровля, фактически целый дом, крытый кипарисовой дранкой и половинками стволов бамбука.

Скаты крыши изящно выгибались — когда я был ребёнком, настоятель нашего маленького храма Вакаикуса говорил мне, что это делается для удобства драконов. Ну, если дракон упал на крышу, так он не останется там лежать, а скатится вниз — и вновь взмоет в небо благодаря изгибу-помощнику. Много позже Иссэн признался, что это делается от дождей — так осадки меньше соприкасаются со стенами здания.

Кстати, о настоятеле.

— Святой Иссэн тоже вошёл через эти ворота? — спросил я. — Уверен, он уже здесь.

Я понятия не имел, где сейчас находится старый монах. Но всем видом показывал, что мне известно всё на свете, и даже больше.

Взгляд, каким теперь одарил меня Сэки Осаму, мог убить лошадь. К счастью, я уже стоял на земле.

— Это ворота Сангэдацумон, — вяло откликнулся самурай, объявивший название храма. — Святой Иссэн вошёл через главные ворота Даймон.

Значит, старик здесь, отметил я. Здесь, и не где-нибудь ещё.

— Нас проведут к нему?

— Святой Иссэн молится в павильоне Анкокудэн. Его нельзя беспокоить.

— Он об этом попросил?

— Таков приказ сёгуна. Вас проводят в отдельный молельный домик для гостей. Там вы будете ждать, пока вас не навестят. Если вы захотите есть или пить, кликните служку.

На мои вопросы отвечали. Не молчали в ответ, не велели закрыть рот, не шутили насчёт любопытства, способного погубить кошку. Это кое-что говорило о нашем статусе в Эдо.

Но перегибать палку не стоило.

Сангэдацумон, думал я, входя на территорию храма. «Врата трёх освобождений». Нас здесь тоже трое: монах Содзю Иссэн, старший дознаватель Сэки Осаму и ваш покорный слуга. Три освобождения — это что-то значит?

Хотелось бы верить.

— Возможно, — вдруг спросил самурай, — вы хотите сначала зайти в павильон Дайдэн и совершить возглашение имени будды Амиды? Нам по пути.

— Разумеется, — брюзгливо ответил господин Сэки.

Инспектор Куросава с нами не пошёл. Пока мы разговаривали, он стоял у паланкина, а потом быстрым шагом, не оглядываясь, двинулся прочь, в город. Возможно, он знал, что в молельном домике нам предстоит беседа без свидетелей.