Я ждал чего угодно. Кроме того, что услышал.

— Это не люди.

Широно сел на пятки и отвесил мне поклон до земли. Когда он выпрямился, лицо его, несмотря на все приметы тэнгу, было лицом самурая, готового к бою.

— Это один и тот же человек, господин. И он не человек.

— Кто же он?

— Полагаю, это тэнгу. Вам известно, что тэнгу могут принимать разные обличья?

Я кивнул.

— Ты тоже можешь? — спросил я.

— Уже нет. Третий год как утратил эту способность. Я даже не уверен, что все они — нищенка, самурай, карлик — один и тот же тэнгу в разных обликах. Я их видел, да, и я сомневаюсь. Раньше я ответил бы вам точно, но сейчас… Я могу лишь подозревать, господин. Талант прозревать тэнгу под личиной — он ушёл вместе со способностью набрасывать личины на себя. Я радовался этому…

— А теперь сожалеешь?

— Нет, — прозвучал твёрдый ответ.

— Это твой враг? Он преследует тебя, чтобы отомстить?

Широно хрипло рассмеялся:

— Если я прав, и это тэнгу — он убеждён, что он мой друг. Лучший друг на свете! Вероятно, за мной охотятся, господин. Ещё с тех пор, когда я сбежал из леса в Киото.

— Тебя хотят убить? Тэнгу можно убить без фуккацу.

— Меня хотят вернуть.

— Куда?!

— Вернуть в лес. Тэнгу должен жить со своими!

Смех стал громче, болезненней:

— А какие они мне свои? Я человек!

— Рассказывай, — велел я. — Всё, что знаешь, о чём догадываешься.

Рассказ Широно был сух и бесстрастен, как служебный доклад. Но за каждым словом крылся шторм еле сдерживаемых страстей. Наверное, поэтому скудные факты и хрупкие предположения складывались для меня в яркую и правдоподобную историю. Я представлял себя на месте Широно — нет! — на месте дознавателя-тэнгу, гончего пса, отправленного князем Содзёбо вслед за дерзким беглецом.

У меня был длинный нос и красное лицо, веер и сандалии с единственным «зубом». У меня было упорство, способное потрясти небеса.

Это мне приказали: вернуть любой ценой, не считаясь со временем и усилиями. Это я искал Широно, понятия не имея, куда он делся. Это я, всей душой стремясь обратно в родной лес, день за днём, год за годом скитался среди мерзких, дурно пахнущих людей, меняя облик за обликом. Я напал на след добычи, узнал про службу Дракона-и-Карпа, но приблизиться к главе службы, втереться в доверие, чтобы выудить сведения про новоиспечённого слугу, не смог — святые монахи, подобные ему, видят таких, как я, насквозь, под любой личиной.

Но я выяснил, зачем Широно понадобилась служба. Человек? Неслыханная дерзость, немыслимая глупость! Тэнгу желает утратить то, что делает его тэнгу? Оскорбительная наглость!

Тем более его следует вернуть на княжеский суд.

Это я искал хитреца, укрывшегося под маской карпа, в Эдо и Нагасаки, на Хонсю и Эдзоти, Кюсю и Сикоку. Я не знал, куда отправят Широно, но понимал: он уедет подальше от Киото и кедровых лесов Курамы. Первые годы поисков я надеялся на чутьё — маска не стала бы препятствием для наблюдателя, обладавшего нюхом вроде моего. Увы, время шло, Широно утрачивал способности тэнгу, как лес осенью теряет лист за листом, пока не останется голым. Я начал сомневаться, что опознаю его под маской, полагаясь только на чутьё.

Опять же, тэнгу — шутники и проказники. Под маской вполне может скрываться другой тэнгу, а вовсе не Широно. Я схвачу его, решившего позабавиться тем, чем славится мой народ — обманом глупых людишек! — и что? Выяснится, что я схватил не того, кого искал? Не предателя, а брата?

Да я позору не оберусь!

Мало выяснить, что маску носит тэнгу. Сандалий и веера, которые нельзя продать или подарить — мало. Надо увидеть лицо Широно, опознать его. Если беглец до сих пор слуга, значит, он не изменился в такой степени, чтобы я не сумел его опознать.

— Это всё домыслы, — закончил Широно. — Не исключаю, что мы имеем дело с цепочкой неприятных совпадений. Правда, тогда я не знаю, как объяснить историю с Лазоревым драконом. Хотя… Мстительные духи, обиженные на вас, господин, — они ведь легко найдутся, правда? При вашей-то службе? Что, если кто-то из них решил нанести вам визит?!

— Когда ты служил дознавателю Абэ, — перебил я его, — такое уже случалось? С тебя пытались сбить маску? Проверить, тэнгу ли ты?

— Нет, господин. Полагаю, что преследователь лишь недавно добрался до Акаямы. Господин Абэ к этому моменту уже умер.

Я мысленно проклял свою удачу. Пять лет преследователь бродил незнамо где, позволяя Широно служить дознавателю Абэ самым преспокойным образом — и оказался в Акаяме, когда слугу передали мне? Торюмон Рэйден, да ты просто любимец судьбы!

— Я готов покинуть вас в любой миг, — Широно истолковал моё молчание, как страх. — Я не имею права подвергать вас опасности, господин. Прикажите — и я подам прошение святому Иссэну или господину Сэки. До тех пор, пока моё прошение не будет удовлетворено, я останусь в бараках для кандидатов в слуги.

— Считаешь, я боюсь за свою шкуру?!

Лицо вспыхнуло, кровь ударила мне в голову. Обидеть меня сильнее Широно не мог. Я чуть не ударил его: наотмашь, изо всех сил.

— Записал в трýсы?

Я кричал шёпотом, чтобы не услышала Ран:

— Красной тушью? Той, что для печатей?!

— Разве я посмел бы, господин? Мне известна ваша отвага…

— Вот и держи язык за зубами!

Двор показался мне тесен. Сдавило так, что нечем дышать.

— Лучше молчи! Да и что мне сделает твой охотник на беглых тэнгу? Убьёт? Он прекрасно знает, что этого делать нельзя. Это я могу убить его, прикончить безнаказанно, и об этом он тоже знает!

Я сам себе не верил. Торюмон Рэйден? Могучий убийца тэнгу? Но если бы в глазах Широно сейчас мелькнула хоть тень недоверия, не говоря уже о насмешке — клянусь, я ударил бы его.

— В худшем случае он заберёт тебя, отнимет силой. Утащит в леса Курамы. А для меня подыщут нового слугу. Тоже мне беда!

Он отмалчивался. Смотрел в землю.

— Домыслы, — голос сел, как незадолго до того у Широно. Хотелось верить, что мой голос, сиплый или какой, не дрожит. — Предположения. Дом из листков бумаги. Дунет ветер, вспыхнет искра, вот и нет дома. Будем надеяться, что это так.

Не с твоим везением, возразил кто-то.

Кто бы это мог быть?