Свадьбу сыграли на переломе лета.
Перед этим моя семья и семейство Ясухиро отыгрались на нас с Ран в полной мере, даже с избытком. Соблюли тысячу известных традиций и сотню неизвестных, крайне сомнительных — должно быть, придуманных на ходу. Обменялись всеми возможными подарками, измерив точную стоимость прямых и ответных даров до ломаного медяка. Торюмоны отправили семь писем, куда были вложены деньги на свадебные расходы; Ясухиро долго сомневались, отвечать тремя или четырьмя. Прислали три, но денег вложили строго половину от наших.
Наняли накодо — почтенного свата. Сват нанял гадателя, чтобы тот установил: подходим ли мы с Ран друг другу по годам рождения? Гадатель сказал: подходим. Тогда сват нанял другого гадателя — подыскать благоприятный день для обрядов. Гадатель дал свату бумажку с нужной датой. Бумажка стоила дороже книжной лавки. Тогда сват устроил мне случайную встречу с невестой. Почему случайную? Ну, мы как бы мимоходом встретились на прогулке. Во время встречи я должен был впервые увидеть Ран, изучить её внешность и манеры — и уведомить свата, если невеста мне не подходит. Встречу я расценил как самое изощрённое издевательство в мире.
Как будто я мог отказаться!
Мне пошили чёрные одежды с семейными гербами. Ран пошили белые одежды с капюшоном. Капюшон бесил Ран, но её мнения никто не спрашивал. Под этим головным убором, как объяснили моя матушка и жена сенсея, невеста прячет «рожки ревности». У меня нет никаких рожек, вскричала Ран. Я вам что, корова?
У каждой женщины есть, возразили ей.
Перед свадьбой нас десять раз предупредили, чтобы мы не вздумали танцевать, даже под хмельком, а также избегали в своих речах слов «резать», «возвращать» и «разрыв». Почему? Дурная примета, брак долго не продлится. К этому моменту я бы сам с удовольствием кого-нибудь зарезал или разорвал.
Брать на свадьбу ружьё Ран категорически запретили.
Да, чуть не забыл: в гости пригласили Ивамото Камбуна, человека опасного и неуживчивого. Приглашение выслал мой отец, заметив, что Камбун, как ни крути, наш родич, пусть и дальний. Обойти его — позор для семьи и оскорбление для Камбуна.
Я разрывался на части, не зная, что и предпринять. С одной стороны, Камбун не раз говорил о ненависти, какую он испытывал к нашей семье. Камбун убивал безликих, покушался на Мигеру, ранил в поединке сенсея Ясухиро — дядю невесты! — да и мне грозился отрубить руку или ногу. С другой стороны, мы бились плечом к плечу в Фукугахаме, а позже Камбун заступился за меня на собачьих боях. Памятуя о его вражде с сенсеем, я надеялся, что Ясухиро воспротивится этому приглашению.
Нет, сенсей поддержал моего отца.
Я уже ждал схватки, которая непременно случится между Камбуном и сенсеем, едва они сойдутся вместе — какая свадьба без драки?! — но удача внезапно улыбнулась мне. Ивамото Камбун прислал свадебный подарок и письмо, где желал новобрачным счастья и процветания, а также приносил извинения за то, что по личным причинам не сможет присутствовать во время брачных обрядов.
Похоже, с облегчением вздохнул не один я.
И вот в присутствии гостей — собралось пол-Акаямы! — мы выпили из трёх чаш по три глотка саке. Всё, понял я, холодея. Отступать некуда.
Войдя в спальню, я задвинул за собой дверную раму.
Ран сидела на ложе, успев переодеться в верхнее кимоно из красного шёлка, как и подобает замужней женщине. На этом дань традиции заканчивалась. Пояс Ран был туго затянут и завязан, что наводило на невесёлые мысли.
Матушка предупреждала меня, что молодая жена в первую ночь должна распустить пояс перед визитом мужа, демонстрируя готовность доставить ему удовольствие. Встречает жена супруга словами «Как я счастлива вас видеть, мой господин и повелитель!» Обо всём этом матушка успела заранее переговорить с будущей невесткой — и невестка выслушала советы свекрови с должным вниманием.
Так или иначе, про мужа и повелителя Ран даже не заикнулась.
Какое-то время я стоял столбом, не зная, что делать. Кормить друг друга сообразно правилам? Вон еда на подносе: рис, овощи… Нет, лучше не надо. Есть, сказать по правде, не хотелось. Стараясь не делать резких движений, я приблизился к ложу, опустился на колени и сел рядом с Ран. Задним числом я сообразил, что сижу на пятках в официальной позе, будто на приёме у чиновника высокого ранга. Это мало подходило для молодых, оставшихся наедине.
Пересесть? Ещё глупее выйдет.
Понадобится время, чтобы я понял: Ран была смущена не меньше, а то и больше моего. Всё, что со стороны казалось колючей шубой ежихи, обидной холодностью и замкнутостью, служило доспехом этому великому смущению. Увы, житейская мудрость приходит с опытом, которого я в ту ночь не имел. Нет, я не был девственником! Как я уже рассказывал, сослуживцы и приятели время от времени затаскивали меня в весёлый квартал, где саке и вольные нравы певичек толкали гостей на путь плотских утех. Но одно дело певички, и совсем другое — законная жена!
— У нас на Эдзоти, — внезапно сказала Ран, — жених должен подтвердить свою решимость вступить в брак.
— Да? — заинтересовался я. — Каким образом?
— Он поселяется в доме будущих тестя с тёщей и живёт там два или три года. Случается, что и все пять. Потом устраивается праздничный обед, вот и вся свадьба.
«Хорошо, что ты сирота», — чуть не брякнул я.
— А после свадьбы?
Такой вопрос показался мне уместным.
— После свадьбы молодожёны продолжают жить с тестем и тёщей. Отдельно они селятся тогда, когда родители жены признают мужа главой семьи и позволят ему отселиться.
— У нас всё наоборот, — сообщил я очевидное.
Кажется, Ран тоже проглотила слова, которые собиралась произнести. Даже закашлялась невпопад. Я заворочался, стараясь скрыть усилившуюся неловкость. За пазухой что-то шуршало и кололось. О, совсем забыл! Я вытащил лист дорогой рисовой бумаги, свёрнутый в трубку, развернул его и стал обмахиваться, словно веером.
— Что это? — без особого интереса спросила Ран.
— Мокуроку. Список всех наших родственников с обеих сторон. Здесь указан их возраст и степень родства. Мокуроку — взаимный подарок жениха и невесты.
Ран выпрямилась:
— Я не дарила тебе никаких мокуроку!
— И я тебе не дарил, — согласился я. — Это так считается: взаимный подарок. На самом деле его составили мой отец и сенсей Ясухиро. Они потратили столько времени, сколько не тратят на перепись шпилек жён и наложниц в замке князя. Адский труд, да? Мы будем хранить список на семейном алтаре.
Устыдившись, что пользуюсь реликвией не по назначению, я отнёс список в угол спальни и положил на тумбочку. Вернувшись обратно, я снова полез за пазуху, но уже не за бумагой. Плечо болело, я начал его растирать.
— Что там? — спросила Ран. — Синяк?
Интереса в её голосе не прибавилось.
— Ага, — я кивнул. — И связки растянуты.
— Подрался? Поднял тяжесть? Перед свадьбой?!
В вопросах ясно звучал упрёк.
— Это всё Ясухиро Цуиёши, — стал оправдываться я. — Он, кстати, наш родственник, можешь посмотреть в списке…
— Без списка знаю! — огрызнулась Ран.
Сразу по возвращении с Эдзоти сын сенсея начал звать меня «младшим братом», а моего отца «почтенным дядюшкой». Сенсей, и тот пару раз назвал меня «дорогим племянником». Это впрочем, не мешало обоим на каждом занятии скручивать беднягу Рэйдена на манер морской раковины, сгибать в три погибели и награждать пинками и тумаками. Пока я охал да стонал, добрые родичи взваливали мне на спину непомерный груз советов и поучений.
— Он показывал освобождение от захвата за одежду. Я держал, он освобождался. Бедное моё плечо! Спина тоже бедная, я всё время падал…
— Покажи!
— Я держу или ты?
— Я!
Она ухватила меня за кимоно на груди. Пальцы Ран оказались неожиданно цепкими. Я перехватил её кулачок, слегка хлопнув по нему.
— Сперва вот так…
Я повернулся к ней боком. Подался назад, выпрямляя Ран локоть и растягивая руку.
— Дальше так…
Я забрал её руку под мышку своей свободной руки. Приналёг, стараясь не повредить связки. Рука моей жены была выкручена в достаточной степени, чтобы причинять ей лишнюю боль.
— А я так! — возразила Ран.
Она крутанулась на ложе, оказавшись ко мне спиной. Давление на локоть и плечо ослабло, я едва не выпустил её кулак. Пришлось схватить за запястье; точнее, перехватить.
— А я так…
Взять на удушение не получилось. Ран ударила меня затылком. Понадобилась немалая ловкость, чтобы избежать этого. Хорош бы я был с разбитым носом!
— А я так!
Мне удалось повалить её. Ноги Ран взметнулись вверх, моя собственная шея угодила в прочный, весьма неприятный захват.
— А я так…
Всё-таки я тяжелее, чем она. Тяжелее и сильнее. Привстав, я оторвал Ран от ложа. Чувствуя, что начинаю злиться, слегка постучал узкой девичьей спиной о тюфяк, застеленный чистой простыней. Раз, другой, третий.
Интересно, что сейчас думают мои родители? Вряд ли отца с матушкой можно удивить шумом, доносящимся из спальни молодожёнов. В их-то годы, с их-то жизненным опытом?!
Уверен, нам это удалось.
— А я так! — просипела Ран.
Меня дёрнули. Предполагалось, что я упаду рядом с ложем. Во время боя, говорит сенсей Ясухиро, вы не поднимаетесь до уровня ваших ожиданий, но опускаетесь до уровня ваших умений. Короче, я упал прямо на Ран. Пояс её распустился во время схватки, одежды сбились, разошлись: и верхнее кимоно, и нижнее.
— …что ты делаешь?..
Дальше всё получилось наиобычнейшим образом, словно мы были женаты лет десять, не меньше. За ночь мы сражались ещё трижды. Сам себе удивляюсь.
Утром отец задержался перед тем, как уйти на службу. Отвёл меня на задний двор, показал пару новых приёмов — из тех, какие освоил в додзё своего отца, ещё в бытность моей юной бабушкой. Ну, вы поняли. Сказал: пригодится. Сказал: результат тебя обрадует.
Кажется, он что-то знал.
Когда отец ушёл, я подскочил на месте, услышав гром выстрела. Думал, отец немедленно вернётся — нет, ушёл и ушёл. Из дома выбежала матушка, глянула на небо: гроза, что ли? За матушкой топталась встревоженная О-Сузу. Жестом я показал им, что всё в порядке, можно не тревожиться, вздрогнул от второго выстрела — и побежал на задний двор.
— Места маловато, — упрекнула меня Ран, перезаряжая хинава-дзю. — Разве это стрельба? Это так, пальцем тыкать. Надо что-то придумать.
У чучела, которое я обычно хлестал плетьми и бил палкой, была разворочена голова. Из дыр наружу торчала солома. Мелкие соломинки кружились в воздухе, словно издеваясь надо мной.
— Ты каждое утро стреляешь? — спросил я.
Ран потупилась:
— Стараюсь.
— Традиция?
— Традиция.
— По женской линии?
— По женской. А что?
— Соседи, — объяснил я.
О родителях и служанке я решил не вспоминать.
— Привыкнут, — отмахнулась Ран.
Вряд ли, вздохнул я. И был неправ: соседи привыкли. А что им оставалось? Когда Ран узнала, что по кварталу побежали сплетни, унижающие моё — нет, вы поняли? моё!!! — достоинство, она навестила злоязыких, желая принести им свои извинения. Вместе с извинениями Ран принесла ружьё.
Сплетни заглохли.