— Что это? — спросил настоятель Иссэн.

— Это лошадь, — объяснил я.

Мы стояли у входа в обитель Вакаикуса — я, монах, Широно и две лошади. Лошадей я взял в казённой конюшне, собираясь оставить их в порту, где нас ждал корабль. Добравшись до Эдзоти, я бы взял новых лошадей на ближайшей почтовой станции.

— Лошади, — старик пожевал губами. — Зачем?

— До порта далеко, — объяснил я. — А мы ещё и отплываем из восточной гавани, которая за мысом. Если вы пойдёте пешком, Иссэн-сан, это утомит вас и задержит нас. На Эдзоти я тоже собирался воспользоваться верховыми животными. Вы ездили верхом?

Для старика я выбрал самую смирную и низкорослую кобылку, какую только нашёл в конюшне. Конюхи заверяли, что спокойней лошади не найти.

— Ездил, — вздохнул монах. — Очень давно.

Подумав, он уточнил:

— Один раз.

— Я хотел взять для вас паланкин, — признался я. — Паланкин с носильщиками. Но ваша проклятая скромность… Ой! Извините, Иссэн-сан, вырвалось. Я решил, что на паланкин вы не согласитесь.

Монах кивнул:

— Не соглашусь. Вы верно решили.

— Рикши тут не проедут. Ни тут, ни на Эдзоти. Остаётся лошадь.

Старик с сомнением посмотрел на лошадь. Лошадь с сомнением посмотрела на старика.

— И как я на неё вскарабкаюсь? — поинтересовался монах.

— Вот так!

Я пал на четвереньки, подставляя спину в качестве ступеньки.

— Широно! Поддержи святого Иссэна.

Обошлись без моей помощи. Широно взял старика за бока, с лёгкостью поднял в воздух — и усадил в седло, не позволив настоятелю стать ногой мне на спину. Судя по вздоху облегчения, это понравилось монаху. Мне, кстати, тоже.

— Ну как?

Я встал. Святой Иссэн поёрзал в седле, робко взял поводья. Лошадь переступила с ноги на ногу. Монах съехал набок и непременно упал бы, если бы не Широно, успевший подхватить его на лету.

— Нет, Рэйден-сан, — старик притоптывал то одной ногой, то другой, словно не веря, что снова стоит на твёрдой земле. — Я лучше пойду пешком. Иначе вам придётся хоронить меня ещё здесь, в Акаяме. Похороны — не лучшее начало для свадебного путешествия, уж поверьте!

— Пешком?

— Да.

— И на Эдзоти пешком?

— Да.

— Так мы и за полгода не доберёмся!

— Ну зачем сразу пешком? — прогудел Широно, роясь в своей котомке.

— А как? Паланкин не годится, рикша отпадает, лошадь не подходит…

— Вот так, господин.

Слуга достал из котомки фуросики — банное полотенце чудовищных размеров, из плотной хлопковой ткани. Держа его в руках, он повернулся спиной к святому Иссэну и присел на корточки:

— Хватайтесь, прошу вас!

Монах уцепился за шею Широно.

— Теперь ноги, — командовал слуга. — Обхватите меня за талию.

Смеясь, монах подчинился.

— Я встаю. Держитесь крепче!

Широно выпрямился. Настоятель висел у него за спиной, как ребёнок у любящей матери.

— И самое главное…

С фуросики он обращался ловко и умело. Закинул назад, пропустил тут, подтянул там, завязал здесь, крест-накрест. В результате монах оказался внутри крепкой полотняной сумки, позволяющей старику удобно сидеть, вернее, висеть. Даже отпусти святой Иссэн руки, перестань держаться за шею Широно — он всё равно бы не упал.

Должно быть, в сумке он мог бы и задремать на ходу.

— Я впал в детство, — рассмеялся Иссэн. — В моём возрасте это бывает.

Я во все глаза смотрел на Широно с его смеющейся ношей.

— И сколько ты сумеешь пройти? — спросил я. — С настоятелем?

— Сколько потребуется, господин. Не надо беспокоиться.

И знаете что? Я ему поверил.