— Он часто ездил, — рассказывал Леон медленно.

Несколько часов сна сделали свое дело: мир вернулся на место, и это было немного странно.

— В разные страны. Изучал культы смерти. Некромантию, какой она была до того, как стала академической дисциплиной. Ему нужны были не книги. Ему нужны были живые практики.

— Где он был? — встряла Ида. Пиксель тоже вопросительно муркнул для отвода глаз. Его больше интересовало содержимое тарелки Леона, чем вопросы.

— Везде. Но особенно — в Африке. Он жил там подолгу. Годами. Говорил, что там магия не отделена от жизни. Что там смерть — это не конец, а дверь. И он хотел научиться открывать эту дверь.

Милица слушала, не перебивая. Но сама ревниво следила за Пикселем. Не хватало еще Леону делить и без того скудный обед с котом!

— Он… об этом давайте поговорим вечером, — Леон покосился на Иду, мечтательно сидящую рядом и забывшую про кашу.

— Ваша мама, Леон. Она тоже была некромантом?

— Да, но очень слабым. Ей всегда было всех жалко… рыбу оживляла…. Но для людей или Завесы ей сил уже не хватало.

— А другие дети? У вас ведь…

— У отца было помимо меня восемьдесят семь детей.

Ида удивленно выдохнула. Милица подвинула ее тарелку поближе к восторженной студентке:

— Ешь. А то остынет.

— Ага, — пробормотала Ида, не взглянув на кашу.

— А то герру Лихту все расскажу! — выдвинула последний аргумент Милица. Ида испуганно заработала ложкой. Пра-пра-пра-прадедушка в гневе говорил страшные вещи. А разозлить его могло и меньшее!

— Моих братьев и сестер забирал сон, — сказал Леон. — Всех, кроме меня. Отец не любил об этом вспоминать, а я… я был слишком маленьким, чтобы расспрашивать больше…

— А сам герр Ботред… он видел сны?

— Не знаю. Я не помню, чтобы он говорил об этом… и не помню ничего необычного.

Леон уткнулся в свою тарелку. Пиксель робко протянул лапку и коснулся края.

— Это не обида, — сказала Милица, отодвигая кота. — Это месть. Только месть может быть такой. Ваш отец занимался исследованиями магических культов смерти. Он что-то взял из хижины-святилища. Или нарушил что-то. Только тогда это объясняет всё. Нужно узнать, кто именно наслал проклятие. Кто может путешествовать и во сне, и наяву?

Он покачал головой.

— Божков не так много, но и немало. Больше бы дал вход в Завесу… — задумчиво произнес он. — Но я не могу сейчас отправиться туда.

— Можно другим путём, — сказала она. — Через сон. Если проникнуть в прошлое и увидеть, что случилось, можно понять, кто это сделал. Или предположить.

Он смотрел на неё долго. Так долго, что она почти забыла, где они. Потом он сказал:

— Я подумаю над этим.

Тишина. Тишина, в которой слышно только его дыхание.

— Герр профессор, могу я придти к вам завтра с диссертацией?

Леон кивнул. Пиксель предпринял последнюю попытку выпросить что-нибудь, нежно гипнотизируя своего любимца.

— После ужина, фройляйн. Я как раз успею изучить ваши правки, — сказал Леон, поднимаясь. — И мы поговорим.

Он тяжело двинулся к выходу.

Милица поняла, что сейчас разрыдается, прямо в столовой, при всех… и опустила голову.

Пиксель подумал, слегка куснул Иду, намеревавшуюся его погладить, и развернулся, сунув пушистый хвост Милице в лицо.

* * *

Истории про некромантов все очень разные. Но чаще всего дар некроманта осуждаем. А какво провести свою первую брачную ночь не с любимым, а в подвале инквизиции с обвинением в наличии дара?

Читайте в новинке от Анастасии Бэль «Некромантка Его Высокопреосвященства»

https:// /books/view/68276