Он проснулся с криком.

Саднящее горло, сердцебиение, панический ужас — вот что он чувствовал. Но он проснулся. Сердце колотилось так сильно, что он чувствовал его удары в висках, в пальцах, чуть не в каждой клеточке тела. Он хотел вскочить, но не мог — тело не слушалось.

— Все в порядке, Леон. Все хорошо, вы проснулись.

Милица сидела рядом. Её лицо было бледным, спокойным, но в глазах он заметил усталость.

— Ты… — он попытался встать, но она мягко прижала его руку к кровати.

— Лежите. Сейчас не надо.

— Ты вошла в мой сон. Ты… — он запнулся. — Ты могла умереть.

— Я не умерла. И ты не умер. Видишь? Все хорошо, мы вернулись.

Она убрала руку и откинулась на спинку стула:

— Голова болит?

Он прислушался к себе. Голова действительно болела — тупая, ноющая боль. Ран не было. Ни порезов, ни шрамов. Только пульс, слишком частый, и холодный пот, который он ощущал.

Леон кивнул, решил все же встать. Но не рискнул. Тело едва слушалось. Не хотел выглядеть совсем беспомощным.

— Что это было? — спросил он.

— Это был сон, Леон. — Милица помолчала. — Вы можете поговорить со мной?

Он кивнул.

— Вы всегда видите этот сон?

— Каждый раз, — подтвердил он.

— Что всегда остается неизменным?

— Место. Копье. Крик. Женщина кричит. Слова — всегда одни и те же.

— А что может различаться?

Леон задумался.

С тех пор, как он решил сократить свой сон до самого необходимого минимума, ему порой все вокруг казалось нереальным, и он начинал путаться, не понимая, где он и как сюда попал.

— Люди. Вокруг бывает много людей. Странных. А бывает, что никого нет. Иногда я вхожу в хижину…

— Вы входите сами, Леон? Или вас зовут? Или вы чувствуете зов?

Почему-то стало страшно, очень страшно.

— Все хорошо, Леон, — сказал совсем рядом такой родной голос. — Все хорошо. Сейчас все закончилось.

— Что… что это?

— Раньше вы не могли смотреть, не вмешиваясь. Вы всегда входили в хижину. Вы всегда видели то, что внутри. А сегодня вы остались снаружи. Это изменило все.

— Изменило?

— Да, — Милица наклонилась ближе. — Сегодня вы смотрели, а не участвовали.

Он смотрел на неё, не понимая.

— Все хорошо. У нас теперь есть новые вводные. Фигуры, покидающие хижину. Вам они знакомы? Напомнили кого-то?

— Отца, — едва слышно ответил Леон.

— Я хочу, чтобы вы вспомнили, — сказала она. — Вспомнили, где был ваш отец. Какие экспедиции он готовил. Какие страны посещал. Чем занимался.

— Он… — Леон вдруг рассмеялся. — Вы знаете его, фройляйн. Вы изучали историю некромантии по учебнику, который написал мой отец. Он занимался древними культами смерти и жреческой магии народов Африки. Написал несколько монографий и этот учебник.

— Профессор Ботред Веласкес — ваш отец? — удивленно перебила Милица. Но тут же взяла себя в руки: — Какие племена он изучал? Какие божества?

— Я не знаю. Только то, что в его научных отчетах по экспедициям… и немного личной информации…

— Конкретнее.

— Отчеты?

— Нет. То, чего там нет.

— Он любил женщин. И любил Африку именно за то, что мог не ограничивать себя в их количестве. И только потом магия и смерть.

— Вот как… Однако… Вы не похожи на…

— На жителя Африки? Тем не менее моя мать — тоже африканское приключение.

— Вероятно, мне придется расспросить вас об этом тоже. Но не сейчас.

Леон был ей благодарен. Говорить оказалось трудно, горло саднило, как после тяжелого кашля.

— Леон, — сказала она, — это не проклятие человека. Это проклятие божества. Месть. Ваш отец что-то привез с собой… Не обязательно, — тут же добавила она: — не обязательно украл. Возможно, прихватил случайно. Или ему это подсунули… чтобы отвести месть от себя… надо только понять, что…

— Я не знаю, — сказал он.

— Ничего. Завтра мы начнём искать. А сейчас — нужно поспать.

Он собрался возразить, но Милица не дала.

— Спите, Леон. Вы слишком измучены, чтобы продолжать сейчас. До рассвета несколько часов, отдохните.

Леон закрыл глаза. Он чувствовал, как его голова тяжелеет, как веки становятся свинцовыми. Но он не хотел спать. Он боялся того, что увидит, если закроет глаза.

— Я достаточно выспался, — сказал он резко. — Я могу потратить время на что-то более полезное.

Девушка посмотрела на него. В её глазах мелькнуло раздражение.

— Вы ничего не сможете, если не будете спать. Вы не сможете думать, вы не сможете искать. И что тогда? Я останусь одна?

— Я не могу спать, — повторил он.

— Я знаю, — мягко сказала она. Так Милица обычно разговаривала с призраками. Теперь приходилось так говорить с человеком. — Но сейчас все будет иначе. Вы заснете, но без сна. Вы ничего не увидите. Обещаю.

— Откуда вы знаете?

Милица пересела на краешек кровати и осторожно взяла руку Леона в свои ладони. Её лицо было так близко, что он мог рассмотреть тени под глазами.

— Потому что я могу это сделать. Я могу заблокировать ваши сны. Не знаю, получится ли надолго. Но на несколько часов — да. Вы будете спать. Просто спать. И все.

Поверить было сложно, но… В её голосе не было сомнений. Она говорила так, как говорят о том, в чём уверены.

— А если не получится?

— Получится.

Она положила ладонь ему на лоб. Её пальцы были холодными. Но холод казался приятным и невесомым.

— Закройте глаза, Леон. И не сопротивляйтесь.

Он послушался.

Девушка начала шептать что-то. Её голос был ровным, монотонным, как звук дождя. Леон не разбирал слов — они были на языке, которого он не знал. Но они проникали внутрь, расслабляя мышцы, замедляя дыхание, гася свет.

Он чувствовал, как его тело тяжелеет, как комната отдаляется, как исчезает звук. Через минуту он спал. Без снов. Без видений. Без криков.

Милица убрала руку. Посмотрела на его лицо — спокойное, без напряжения, без страха. Он выглядел моложе, когда не боялся. Она вздохнула и откинулась на спинку стула.

За окном светало. Серый свет заполнял комнату, стирая тени. Он должен был поспать. Хотя бы одну ночь. Хотя бы несколько часов.

«Ты не должен был брать это».

* * *

Новинка от Роры Дон «Верика в академии некромантов». Присоединяйтесь ко мне в чтении, если вам нравятся тайны, сложный выбор, необычная, красивая история любви, магия, секреты, интриги и нечисть в самом разном ее проявлении

https:// /books/view/69115