Тяжёлую дверь контрольного блока немножечко откатили. Эберхард и Ашшесть с зажатой в руке увесистой железякой от конструктора протиснулись в тёмный опасный коридор.

Эберхард нервничал. В технический проход можно было попасть только из коридора, а там мог бродить разозлённый Чимом боевик.

— Быстро! — прошипел Эберхард.

Но Ашшесть застыл на месте, безуспешно пытаясь сориентироваться.

В коридоре было почти ничего не видно. Одно дело — двинуть к выходу, как Чим, в ту сторону, где пол постепенно поднимается. И совсем другое — если они пойдут вглубь своего яруса.

Как искать в темноте дверь в технический коридор? Она ведь явно не самая заметная.

— Ты чего? — поторопил Эберхард. Он помнил план и примерно понимал, куда надо идти.

— Фонарик надо сначала где-то добыть, — сказал Ашшесть задумчиво. — А то темно, как у дятла в ухе.

— Обойдёмся коммуникатором, — отрезал Эберхард. — По стеночке дойдём до конца коридора, а где свороток — я подсвечу. Нужная дверь — почти сразу за поворотом. Наверное, она даже открыта. До неё пятьдесят четыре метра по радиальному коридору и от поворота ещё двадцать два. Можно будет считать от поворота шаги. Пошли быстрее, что-то мне не по себе. Я бы даже побежал.

Ашшесть кивнул, и они побежали. Не очень быстро — придерживаясь за стену.

Эберхард с трудом поддерживал темп, подходящий для Ашшестя. Старшему хотелось вдарить со всей мочи — его потряхивало от бурлящих внутри эмоций.

Уж кто-то, а Эберхард хорошо знал своего дядю, Ингваса Имэ. И успел разглядеть его лицо на контрольном на экранчике.

Раз дядя явился на «Патти» — добра от него не жди. Что он опять задумал? Какое у него прикрытие? Неужели сумел подкупить кого-то в Совете Домов?

Ну ведь нельзя же просто взять и напасть на резиденцию официального регента дома Аметиста? Или… можно?

Да на такое даже алайцы не согласятся! Если банду дяди поймают, могут актуализировать какой-нибудь ретрозакон и всех казнить. Дяде что, жизнь надоела? Устал скитаться?

Желанный поворот был уже совсем близко, когда Ашшесть, он бежал сзади, догнал Эберхарда и повис на нём.

— Ты чего? — прошипел парень.

— Свет!

Эберхард остановился, и понял, что тоже видит мутный отблеск фонарика. Кто-то бродил там, за поворотом.

Парни прижались к стене и вовремя: свет усилился, послышались тяжёлые шаги.

— Куда ж он подевался, этот зародыш? — пробурчал мужской голос. — И биоискатель опять дурит! Тут что, сразу два пацана в разных концах? Зачем я только взял это старье! Надо было робособаку…

Бандит выругался на пайсаке. Эберхард узнал всего одну фразу: «звездолёт тебе в задницу». Пайсаком на Юге пользовались таггеры, но они не ругались на нём, а говорили. А бандит тогда кто?

Ашшесть нашёл в темноте руку Эберхарда и сжал. Потом похлопал его по ладони, намекая, что это, наверное, бандит, убивший рыбок Чима. Он не побежал спасать своих, а полез ловить мальчишку.

«И так далеко забрался? — не поверил Эберхард. — Значит, дисциплины в банде совсем никакой нет? Придурок разозлился, решил, что надо ловить мальчишку и полез ловить?»

Топтался бандит где-то рядом с дверью в технический проход. Светил фонариком. Наверное, нашёл дверь и решил, что Чим туда залез.

Потом бандит начал ругаться — дверь оказалось заперта. И это несмотря на то, что все прочие двери открылись, когда снесли защиту «Патти».

Может, эта дверь запиралась по старинке, на ключ?

А как тогда они сами попадут в технический коридор? Пусть тогда бандит сначала помучается и откроет, а они…

Бандит старался — пинал дверь ногами, лупил прикладом.

Замок, однако, оказался надёжным, и это окончательно разозлило бандита. Что он там собирался найти? Чима? Сокровища?

На «Патти» бандиты ничего особенно ценного обнаружить не могли, потому что ничего такого тут сроду и не водилось. И вдруг — подозрительная дверь. И не открывается.

Бандит посопел-посопел, и коридор дёрнуло взрывом.

Повалил дым. Ашшесть начал кашлять, и Эберхард зажал ему рот ладонью.

Когда дым немного развеялся, мальчишки услышали ещё один взрыв — забористого мата. Потом что-то заскрипело, и бандит стал отдаляться, унося с собою фонарик.

Ашшесть вывернулся из рук Эберхарда и начал кашлять.

— Да тихо ты! — прошипел тот. — Тихо. Бандит ещё близко.

— Тогда я на разведку, — просипел Ашшесть. — Я тощий, меня не заметят.

Он нырнул за угол, но почти сразу вернулся, махая от возбуждения руками.

— Там! — выдохнул он. — Дверища!

Парни быстро завернули за угол. Эберхард включил фонарик на коммуникаторе и понял, что втискиваться никуда не придётся. Проход был огромным, туда на вездеходе можно было въехать.

— Это чтобы можно было загнать ремонтную технику, — решил Эберхард.

— А нам точно туда? А может — туда? — спросил Ашшесть и показал на крошечную дверку, наполовину развороченную взрывом.

Она была маленькая, как для гномиков. Из толстого металлопластика. То-то бандит так ругался.

Эберхард подсветил и эту странную дверь.

— Это не дверь, — сказал он. — Это заслонка и управляющий контур. Ну как бы пульт, который открывает проход. У контура автономное питание, потому он и остался заблокированным. Можно было не взрывать, а провода перерезать.

— Во тюхля этот бандит, — обрадовался Ашшесть.

Эберхард кивнул ему — идём. И они вошли в технический проход.

И тут же попали в западню. На схеме ход был один, а в реальности он разветвлялся аж на три штуки. Зато тут оказалось светло — аварийное освещение было газовым, и трубки долго могли светиться без подпитки.

Ашшесть поднял палец, и Эберхард, замерев, услышал приглушенный мат бандита.

— У него биоискатель, — напомнил Ашшесть.

Эберхард кивнул и задумался. Бандит ищет мальчишку… Может, найдёт и регента? Он же говорил, что чего-то засёк?

— За ним, — решил Эберхард.

Скоро пацаны поняли, почему на схеме был только один проход. Два других оказались временными и были законсервированы после постройки «Патти». Теперь они заканчивались тупиками.

Это стало понятно, когда бандит вдруг выругался совсем близко и вывалился прямо на идущего следом за ним Эберхарда.

Ашшесть успел спрятаться старшему за спину, и бандит увидел только наследника, к несчастью, одетого не по-домашнему, а для поездки в вим-маркет. То есть не очень нарядно, но в родовые цвета.

— О! — обрадовался он. — Один попался!

Над его оружием, висящим на груди, засветилась голограммка-ориентировка. Там был запечатлён наследник дома Аметиста во весь рост, не спутаешь.

Эберхард тоже узнал бандита. Это был тот самый убийца рыбок. Но наследника только сейчас осенило, что бандит искал не Чима, а его самого.

Чим был меткой, подсказкой, что мелкие щенки где-то прячутся. Потому бандита и не отозвали для спасательных работ. Велели искать дальше.

Значит, он уже доложил главарю и про Чима… И про коридор этот тоже. Скверно.

Бандит осклабился и щёлкнул зубами, словно хотел укусить Эберхарда. А потом заржал, как шутке.

Он вообще был какой-то странный. Слишком широкое лицо, узкие глаза. И экипирован иначе, чем те, кого Эберхард видел на посадочной площадке.

Кроме огнестрела у бандита имелась на поясе сеть, пульт управления, похоже, от дрона, и станнер. Негодное такое оружие. Им даже обездвижить удаётся не враз.

Кто он? Ловец? Поисковик? Наверное, он не один такой лазит сейчас по «Патти». Боевики остались наверху, а улыбчивые крысы подрядились ловить наследника.

Бандит потянулся к станнеру, висящему на бедре. Убивать Эберхарда он пока не планировал, а зря. Дав парню секунду на размышление, мужик поступил опрометчиво.

Его, разумеется, предупреждали про истников. Но если ты ещё ни разу не сталкивался с менталистами, то ведь и не поймёшь сразу, что в них опасного.

Эберхард был худощавый, белобрысый, выглядел младше своих лет — взрослеют на Экзотике медленно. У наследника было наивное лицо с мягкими чертами, чуть самоуверенное, но от этого и немного смешное, чистейшие голубые глаза. Мальчишка мальчишкой…

Бандит улыбнулся: повезло. Живьём мальчишку брать велели, чтобы помучить.

Эберхард тоже улыбнулся и посмотрел бандиту в глаза. И у здоровенного мужика неожиданно закончился в лёгких воздух.

— Значит, меня искал? — спросил Эберхард. — Дядя мой денег даёт и за живого? Ну надо же…

Бандит судорожно закивал.

— А почему? Сам убить хочет?

— А-а, — выдавил бандит, тряся головой.

— Не знаешь? — посочувствовал Эберхард. — Жалко.

Он протянул вперёд руку, раскрыл ладонь, не сводя глаз с бандита.

— Вот тут, — продолжал он. — У меня в руке лежит твоё сердце. Оно ещё бьётся, ты слышишь? Удар, два… Три… На шестом ударе оно остановится. Четыре… Пять… Ше…

Над головой бандита зажужжал маленький дрон-вертушка, снизился и сел ему на руку.

— А-а! — заорал бандит из последних сил, выбрасывая руку вперёд и указывая на Эберхарда.

Дрон понял приказ. Видно, в голове у боевика был специальный имплант.

Но набрать высоту маленькая машинка не успела. Что-то свистнуло, и дрон — пш-ш! Взорвался в руках у боевика.

Эберхард едва успел прикрыть лицо от обломков.

Из-за спины Эберхарда вынырнул Ашшесть и подобрал свою железяку.

Кинул он её метко, ничего не скажешь. Дрон — птичка уязвимая. Интересно, зачем он нёс заряд взрывчатки? Выходит, брать наследника велели или живым, или мёртвым?

Эберхард покивал сам себе. Он был добрым парнем, это дядя научил его убивать. И сейчас наследник бестрепетно смотрел на окровавленное лицо боевика с осколками белых костей. Дрон врезался ему в подбородок.

Мужик всё ещё стоял, хотя Эберхард чуял — сердце его остановилось.

— Пошли! — поторопил Ашшесть. — А то другие бандюки подтянутся.

И тут Боевик покачнулся и упал навзничь. Он словно бы не сразу понял, что его насмерть убило.

— Два коридора надо обследовать, — глухо сказал Эберхард. — Непонятно, куда теперь.

Ашшесть подскочил к убитому. Подёргал бандуру, но не сумел стащить с шеи. Пошарил на поясе, спёр станнер, вытащил биоискатель, но повертел и отбросил:

— Сломанный он какой-то, в разные стороны показывает. Ты чё, длинный? — обратился он к Эберхарду. — Сам Волосатого почуять не можешь? Ты же этот, налистник?

— Истник, — одними губами улыбнулся Эберхард, закрыл глаза и вздрогнул: — Туда!

Там, в правом коридоре кто-то умирал. Кто, если не регент?

Они опять припустили бегом. На этот раз Эберхард не сдерживался и далеко обогнал Ашшестя. Затормозил, когда коридор упёрся в покосившуюся платформу, и дальше уже надо было протискиваться.

Зато он услышал голоса, и теперь чётко понимал, куда надо лезть.

Линнервальд

— Чё встал? — заорал на Борща командир группы, Потап.

Ему даже ботинки не запылило. Успел запрыгнуть в катер и подняться над «Патти», зараза. Теперь вот слез и лыбится. Это ж смешно: кого раздавило, кто башку разбил!

Борщ потрогал запёкшуюся в волосах кровь. Грозно сплюнул, но, конечно, полез искать длинноволосого регента.

Где-то тут он с сегмента сорвался… Ну и куда его затянуло? Если в подъёмный механизм, тогда регент ку-ку.

Борщ перекрестился и спрыгнул между техплатформой и полураскрытым сегментом посадочной площадки. Полез под сегментом, пригибаясь и косясь на биоискатель.

Прибор капризничал — то вроде бы начинал светиться, то снова гас. Сломался, что ли? Вот ещё не задача!

Борщу сегодня с утра не везло. Смена была не его, он вчера крепко и вкусно принял на свою широкую грудь, и вдруг пришлось заменять на вахте приятеля.

А потом алайцы отказались участвовать в захвате регента и его щенка. Имэ рвал и метал, но в алайском торгпредстве ему сказали, что в сектор идёт «Персефона», и все алайские боевики срочно идут молиться каким-то своим поганым богам.

Пришлось Потапу менять планы, искать отморозков, способных заменить алайцев.

А «Честная охрана» — она вообще-то по другим делам. Группа спокойно и мирно крышует таггеров. Не ангелы Сатанаила, конечно. Но…

Алайцы отказались! Ну вот как этот крючконосый старик сумел уговорить Потапа?

И тут Борщ поднырнул под ремонтную платформу и увидел кончики белых волос.

— Тут он, ваш регент! — крикнул боевик с облегчением. — Его под платформу втянуло. Заклинило. Заходите слева, там техпроход есть, я видел. И в проходе его рыло как раз торчит, если не раздавило.

— А чё, могло раздавить? — радостно заорал Потап.

— Только волосню вижу, на ней крови нет! — крикнул Борщ.

К его радости, в проход полез один крючконосый старик. И охрану отмахнул — валите, мол.

Вот пусть сам и добивает этого регента. Жуткий он какой-то, и глаза добрые-добрые — как у убивца.

Ингвас Имэ только выглядел абсолютной развалиной. Вниз он спустился бодро и помощи не попросил.

Правда, в этой части платформы действительно имелся удобный технический спуск. И даже коридорчик, огибающий сегмент. Он был нужен для техобслуживания и ремонта.

«Хорошая резиденция у Линнервальда, продуманная, — весело размышлял Ингвас Имэ. — А вот сам регент — зажился уже. Нужно будет потом сбросить его резиденцию на Акру. Взрыв выйдет эпический. Идеальный для сокрытия всех следов».

Имэ немного опасался, что опоздал, и регент уже издох. Картинка перед его внутренним взором быстро тускнела.

Но всё-таки повезло. Зажатый между деталями подъёмного механизма Линнервальд был багров от натуги, но жив.

— Что, продолжим наш поединок? — весело спросил Имэ. — Сначала я удавлю тебя, а потом твоего щенка!

Он прекрасно понимал, что Линнервальд сейчас напрягает последние силы, чтобы не быть раздавленным. И бывшего регента очень интересовали особенности такой агонии. Ведь Линнервальд не откажется от поединка, верно?

Умирающий истник до последнего сражающийся за ментальную свободу… Так благородно! Так трогательно!

Линнервальд попробовал что-то ответить, но из горла вырвался неразборчивый хрип.

— Ась? — обрадовался Имэ. — Что ты сказал? Я не расслышал?

— Обернись, глухая скотина! — раздалось сзади звонкое. — Я выпью твой мозг! Я выброшу твоё мерзкое вонючее тело в мусорный люк! Обернись, тварь!

Имэ обернулся с ядовитым смешком. Голос он, разумеется, узнал.

— Ах ты, неблагодарный племянник! — осклабился он по-отечески. — Так-то ты решил отплатить мне за воспитание?

— Именно так, как ты и заслуживаешь! — выкрикнул Эберхард и не мигая уставился на старика.