Пообщаться с бывшим теперь уже охранником каравана, а также моим бывшим сослуживцем, который бок о бок со мной провел не так уж много времени, удалось только на следующее утро, когда были разрешены все насущные дела и я наконец-то смог уделить время, а также задуматься о том, что с ним делать в дальнейшем.

Парни хорошо позаботились о нём: его накормили и предложили вполне приличное место для ночевки. Так что, несмотря на его растерянный утренний вид и то, что чувствовал себя очень неловко рядом со мной, самое главное, что он был здоров и находился в полнейшей безопасности.

Стоило ему только увидеть меня утром, когда его привели в комнату, в которой ночевал я, как он тут же начал постоянно кланяться на каждый задаваемый мною вопрос, чем меня неимоверно раздражал. Рядом со мной сидели Наира и Рен, которые тоже хотели послушать историю о том, что случилось в Великой степи, хотя совершенно не представляли, где она находится, и что там была за война. Зато противник там был достаточно знакомый. С демонами нам только предстояло сражаться, поэтому они хотели быть в курсе того, какие у них слабые места и каково их количество.

— Тебя покормили? — спросил я на всякий случай, на что Фарух тут же вскочил со стула, на который только недавно сел, снова поклонился и ответил утвердительно. — И прекрати кланяться.

— Да, господин, я сыт и доволен, спасибо.

— Тогда сядь на табуретку и рассказывай мне о том, что было дальше, после того, как вы покинули башню города у горы и отправились к Степному Цветку.

— Да ничего особенного, господин. Вместе с командиром мы прошли путь по башням, запираясь в защищенных от демонов местах, и фактически не участвовали ни в одной драке. Лишь подходя к самому Цветку, мы увидели, как работает Левиафан, уничтожая огромную толпу проклятых и скелетов.

— Значит, до города вы все-таки добрались.

— Да, господин, только нас не пустили внутрь. Дело в том, что лейтенант Дивер был родственником предателя полковника Валла Корстена. Лазуритовое копье за предательство исключило его из секты, а также изгнало всех, кто находился с ним в родственных связях. Под это дело мы и попали. — Фарух глубоко вздохнул. Видимо, те воспоминания больно резали его чувства. — А ведь мы сражались, как и все, господин. Мы ничего плохого не сделали и были готовы драться до смерти за каждый город великой степи, и к нам такое обращение. Вот только кому нужны были три десятка доходяг, которые дошли до Степного Цветка? Проще было нас выгнать. Так они и сделали, и поэтому лейтенант Дивер увел нас в сторону Ногайска. Мы туда еле дошли, ночами было очень тяжело.

— Демоны и проклятые не добрались до Ногайска? — Тут уже мне стоило удивляться, там ведь были совершенно беззащитные земли.

— Нет, господин. После того как повелители армии были уничтожены под Цветком, проклятые практически потеряли желание сражаться и убивались достаточно легко. Поэтому дальше никто и не дошел. Правители города вывели все население для того, чтобы вырезать оставшихся проклятых, даже подростков и стариков, стараясь сделать это как можно быстрее.

Слушать такое было неприятно. Даже три десятка бойцов, которые прошли огонь и воду с нами на дорогах степи, представляли из себя немалую силу. Они уже сражались с проклятыми и имели достаточно серьезный опыт. И то, что кто-то из них оказался каким-то там родственником того ублюдка, сгоревшего от Камня Бурь, это не делало ничего плохого, Дивер был хорошим командиром, так я его запомнил. Зато это показывало лишь то, что несмотря на то, что вокруг горит целый мир, и демоны жрут людей заживо, секты продолжают делить весь мир на своих и чужих, уничтожая слабых на корню.

— Как же ты оказался в итоге здесь, по другую сторону великого моря? — задал я логичный вопрос, наливая ему чай из небольшого глиняного чайника.

— В Ногайске резонов оставаться не было. Как я говорил, демоны и проклятые туда не добрались, но там были слишком бедные земли, и люди нас очень сильно боялись, особенно местные хозяева. Да и жить там было не очень. Мы пошли дальше в сторону Теплого Стана, но там полгорода сгорело после нашествия дикарей, поэтому мы приняли решение уходить рекой. Вариант оставался только один, отправиться в Северный Порт и найти там что-нибудь, что поможет нам выжить дальше.

— А почему не к Торвальдам? — снова спросил я, показывая, что прекрасно осведомлен об этих местах.

— О, про этих я тоже наслышался много чего, господин, — сказал мне Фарух. — Там какую-то девчонку не поделили, и в итоге бароны Северного Порта начали драться с Торвальдами и победили. А потом туда пришел Туманный Лес и всех их разогнал. Да и дольше до них было добираться, поэтому мы отправились в Северный Порт. Тот был знаком мне, да еще пара человек там бывала. Дальше наши пути разошлись.

— Я смотрю, кругом творится полнейший бардак и неразбериха, — заметила Наира, выслушивая рассказ бывшего охранника. — Сильной руки этим землям явно не хватает.

— На что ты намекаешь? — спросил я, глядя на её довольное лицо.

— Нет, конечно, господин, разве можно было такое подумать! — возмущенно ответила командир Осколков, пряча в уголках губ усмешку. — Бедные земли стонут от этой маломощной гнилой аристократии, которая, словно проклятые, сидит на шее обычных смертных, высасывая из них соки. Конечно, я ни на что не намекаю.

Фарух, немного не понимая нашей ироничной перепалки, смотрел на нас очень настороженно. А потом, видимо, понял, что мы ждем дальнейшего продолжения его рассказа, и, судорожно сделав большой глоток, начал рассказывать дальше свою короткую и достаточно печальную историю.

— Там, в Северном Порту, лейтенанту Диверу удалось договориться с несколькими людьми о том, что они отправятся на далекий юг, там новая война началась или что-то такое. Меня и еще несколько человек тогда было решено оставить, мы отказались воевать. Поэтому я нанялся на ближайший корабль, который шел на другую сторону Великого Моря, и, спустя, несколько месяцев, оказался здесь, где и попал в караван.

— Мне срочно нужна полноценная карта всех этих земель, — сказал я, хватаясь за голову, потому что совершенно не понимал некоторые моменты. — Северный Порт и земли Торгвальдов входят в так называемую Человеческую империю. Хотя что из себя представляет эта конструкция, я совершенно не понимаю. И как она территориально выглядит, тоже не знаю.

— Другие империи у нас что, совсем не человеческие?

— Название имеет отдельный вопрос, — отмахнулся я. — Реджеб обещал привезти мне карты после того, как получил клеймо. И надеюсь, он привезет их максимально подробными. Очень уж мне интересно понять вообще, как так получилось, что я оказался практически неподалеку от того места, откуда и начался мой путь. Фарух, спасибо тебе за разговор. Я рад видеть своего старого соратника, но, к сожалению, думаю, ты должен понять, что я не могу допустить тебя в ближний круг. И чтобы стать кем-то серьезным в моей секте, тебе придется много постараться.

— Да, господин, — снова встал и поклонился воин. — Я готов служить тебе до конца своей жизни!

— Лучше, чтобы ты жил максимально долго и достойно. Так меня устроит гораздо больше. За дверью тебя ждут. Они определят тебя в отряд и покажут комнату в казарме. Теперь ты состоишь в гарнизоне города Граунштайн.

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил я, когда за Фарухом закрылась дверь и в комнате стало тихо. Мне даже показалось, что Рен, который не участвовал в беседе, так как совершенно не понимал всю географию на поверхности, умудрился всё проспать и только сейчас продрал глаза, явно не совсем понимая где находится, это было смешно. — Тебя спрашиваю, главнокомандующий, — улыбнулся я Рену.

— Да… Неплохо парня помотало, — ответил Рен. — Да и драться он умеет, копьё вроде правильно держит. Так что к месту придётся. Если достаточно хорошо дерётся, отправим в инструктора. Так что не беспокойся, мастер, всё с ним будет хорошо.

— Мне тоже показалось, что мир вокруг слишком тесен, — добавила Наира. — Чтобы с первым же пришедшим караваном нашелся человек, который знает твое имя, это надо постараться.

— Это же мастер Корвин, — вступился за меня, Рен. — Величайший рунный мастер всех времен и народов. Конечно, его имя знают многие. И то, что он сражался с демоном, только делает его более героическим и уважаемым в наших рядах.

— Величайший, говоришь? — я хмыкнул и смущенно потер переносицу. — Величайший рунный мастер сидит в недостроенной крепости и не может даже письмо отправить в соседний город, не гоняя туда живого человека как минимум на две недели пути. Вот это я понимаю, ага.

— Так лодки же есть, — не понял иронии Рен.

— Лодки есть, это хорошо. Ладно, все свободны, занимайтесь своими делами, а я займусь своими.

Спускаться обратно на четвертый ярус мне было лень. На втором этаже башни мне уже сделали небольшой личный кабинет, где строилась моя очередная мастерская. Я уже даже сбился со счета, какая, хотя на самом деле мне нужно было только изолированное от посторонних взглядов помещение и койка, где можно спать. В быту я по-прежнему был совсем не привередлив, да и роскоши у меня особой не было — живу как все. Все инструменты и все необходимые ресурсы я таскал в безразмерной сумке, используя пространственные артефакты по максимуму для того, чтобы перетаскивать разные полезности необходимые не только мне для работы, но и попутно таская инструменты и груз для Гвоздо и его людей.

Оставшись один, все необходимые задачи, которые мне нужно было сделать, я проанализировал и выделил две наиболее важные. Первая — это пограничный периметр. Вообще, в идеале следовало бы раскидать рунные тревожные столбы по всей территории Проклятых Пределов так, чтобы ни одна мышь мимо меня не проскочила. Сложного в этом ничего не было, но прикрыть всю территорию пока я возможности не имел. Мне тут тоже особо делать нечего, на самом деле: изготовить один прототип, отдать вниз, а там уже мастера справятся с копированием и расширением производства. Так что на всякий случай я всё-таки сделал этот столбик и отложил его в сторону.

Несмотря на то, что людей по обе стороны Ямы хватало и даже с излишком, количество мастеров, способных что-то делать своими руками, было не так уж велико. Поэтому забирать у Горбуна или Гвоздо их людей для того, чтобы они занялись еще дополнительной работой, я пока смысла не видел. Будет время — займемся. В этом плане мне очень нравились Корневики и Глубинщики, а также их подход к труду.

И ведь, казалось бы, сейчас, когда поля дают огромное количество урожая, можно лежать пузом кверху и ничего не делать, и никто с тебя ничего не спросит. Нет здесь руки с хлыстом, которая будет загонять всех на строительство каких-нибудь гигантских пирамид или чего-то подобного. Вместо этого и Горбун, и Клык постоянно мне слали жалобы о том, что необходимо обучать еще сотни подростков и молодых парней и девчат каким-нибудь специальностям, которые могли бы пригодиться нашей секте.

На них давили родственники, старейшины и другие представители родов и артелей, стараясь пристроить своих чад как можно ближе к производству, в надежде на то, что когда-нибудь они станут могущественными людьми вровень с Горбуном и самим Клыком, а то и мастером Корвином. Тем более сейчас, когда в Яме, помимо всего прочего, стало по-настоящему безопасно. Бабай вырезал всех могущественных монстров, которые могли что-либо устроить плохое для местных племен, а охотники во главе с Дубом, либо добили оставшихся, либо приручили, либо пустили на мясо.

Поэтому даже для того, чтобы пилить деревья, теперь были изготовлены десятки огромнейших пил, и бригады лесорубов расходились по всему лесу, выпиливая деревья, строгая их на доски и давая нужный материал на все необходимые стройки. Времена, когда этим занималось всего несколько человек, давно прошли. Сейчас уже сотни людей каждый день в несколько смен работали на пользу секты, а я работал над общими и наиболее важными задачами для всех.

Вот и сейчас вопрос со связью тоже нужно было решить, чтобы соединить все города в единую информационную сеть и быть готовым в любой момент выдвинуть в любую сторону необходимое количество бойцов, предвосхищая все возможные выпады со стороны противника. Это значило, что помимо стационарных постов в самих городах, должна быть еще возможность иметь связь с отрядами, перемещающимися по территории Пределов и не только.

Соответственно, эти артефакты должны быть простыми, доступными и легко переносимыми одним человеком. Вот только я прекрасно понимал, что чем больше расстояние, тем более огромных затрат этера будет требоваться для создания полноценной связи между узлами. Можно было ориентироваться на Живую Сеть. Я видел всех, кто носит моё клеймо, даже тех, кто находится за сотни километров от меня, пусть и более слабо, но всё равно мог хотя бы немного их чувствовать. И это было уже хорошо, ведь в случае, если моих людей начнут где-то убивать, я почувствую это сразу же. Но эта Сеть работала только для меня, а мне нужно было создать ей настоящую альтернативу, которая позволила бы связать всех командиров отрядов и внутренний круг секты друг с другом, а также с окружающим миром. Именно для этого я и был готов поломать голову, раздумывая о том, как должна выглядеть эта связь.

Было бы круто попробовать создать аналог радио, но я точно знал, что это сложно и слишком энергозатратно, даже представлять не хотел, сколько потребуется этера для того, чтобы передать мой голос хотя бы на десять километров. И, соответственно, можно было работать с подачей сигналов так, как это делал караванщик, когда пришла беда в его сторону. Он отправил один сигнал, предупреждая о том, что случилось несчастье. И вот похожий принцип я и собирался использовать.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Что ж, азбука Морзе — это мой вариант. Ведь это гениальная в своей простоте вещь, которую придумали на Земле задолго до того, как появились нормальные средства связи. Из двух простых элементов можно сложить любую букву и отправить любое сообщение. Вот только была одна проблема, самая обидная: азбуки Морзе я не знал. В голове, конечно, всплывали обрывки вроде «три точки, три тире, три точки», с просьбой о спасении, но и на этом, собственно, все.

— Ну и не надо, — сказала я себе вслух. — Придумаю свою.

А потом, вместо того чтобы заняться самим артефактом связи, я сидел несколько часов и изобретал свою собственную азбуку Морзе, которую назову азбукой Ривза. Так будет смешнее. При этом я постарался учитывать все сложные моменты, а также повторяемость букв для того, чтобы можно было запомнить новый алфавит максимально быстро и интуитивно понятно, почему он сделан именно так.

А потом даже подумал о том, что не обязательно обучать каждого практика своей собственной азбуке Ривза. Достаточно написать напоминалки, на которых будут рядом с алфавитом стоять нужные знаки, и уже практически любой, хоть немного знакомый с тем, как правильно работает связь, сможет, пусть медленно и неуклюже, но разобраться и получить сообщение либо написать и отправить своё.

Сама же конструкция рунного передатчика связи была примитивной, мягко говоря, до безобразия. С помощью двух видов импульсов этера можно было регулировать и настраивать подачу сигнала. Короткий импульс обозначает точку, более длинный — и у нас получается тире. Немного практики, и можно работать. Сделав два передатчика и поставив их друг напротив друга, я передал сам себе несколько коротких словечек и фактически тут же их получил на другой передатчик, понимая, что система и связь работают.

Я уже даже довольный потирал руки, думая о том, как все-таки огорошу Горбуна тем, что необходимо изготовить как минимум сотню новых передатчиков, и как связь распространится вокруг, и буду я слушать анекдоты, которые рассказывают в Калибурге или в Прешбурге. И тут я понял главную ошибку.

Ведь проблема-то не только в том, чтобы спаять передатчик и передать информацию. Здесь я могу уже сделать все, что угодно, и отправить куда угодно. Это практически чистая рунная механика, и вопрос остается только в запасах этера. Проблема же была в основном в том, чтобы этот сигнал дошел ровно туда, куда нужно дойти, а не летел по всему свету, рассказывая в каждый такой же передатчик одну и ту же новость. Мне нужно было, чтобы они не вещали на всех, а рассказывали четко определенному устройству необходимую информацию, и чтобы эти устройства были легко взаимозаменяемы в процессе связи, чтобы не привязывать каждый передатчик всего лишь к небольшой части других устройств.

Для этого мне пришлось доработать всю систему и значительно усложнить изначальный рисунок, добавляя туда идентификатор. Затем я доработал еще один момент, сделав так, чтобы написание сообщения и его отправка превратились в разные функции. Это было необходимо для того, чтобы сократить количество затрачиваемой энергии и одним мощным импульсом отправить всю необходимую информацию после того, как она была набрана. Для этого пришлось придумать настоящий накопитель памяти, который содержал необходимые сообщения.

Так простой передатчик превратился в настоящий рунный коммутатор, потому что слепить из рун то, что называется адресацией и буфером памяти, было сложно, и над этим нужно было серьезно подумать. Я фактически был вынужден создавать микросхему, только вместо транзисторов у меня были рунные связки, а вместо электричества — этер.

При этом рассуждал я достаточно очевидно, у каждого передатчика должен быть уникальный почтовый индекс, на который должен приходить сигнал. Для этого я выделил в рунной структуре место для ключа, небольшой блок из нескольких десятков рун, которые можно было менять самостоятельно. Этот блок был самым первым в общей цепочке импульсов.

Потом, когда передатчик слушает, он анализирует первый импульс. Если он не совпадает с его собственным ключом, просто игнорирует весь пакет данных, глушит прием, чтобы не тратить этер и не забивать свою память. Это решило проблему вещания на всех и распределило возможности так, как мне было надо. Теперь любой коммутатор был способен принимать сообщения от любого другого коммутатора в зоне действия сигнала.

Для создания цепочки памяти я использовал энергетический контур, который определяет и сохраняет два состояния. На этом и строился мой бит. Именно в его основу легла связка из десятка рун, которую я назвал Кольцом Запоминания. Почему-то люблю я странные пафосные названия, поэтому пусть будет.

Задача его была проста: принять импульс, замкнуть контур, как только он получает импульс, и удерживать его после того, как импульс прекратится, а затем разорвать этот контур, когда приходит сигнал о завершении операции. Вот и получалась в результате простая, но надежная ячейка памяти на один бит. Там либо есть заряд, либо нет.

Связав несколько сотен таких ячеек, я и получил свой накопитель с небольшой рабочей памятью. Много это или мало? Как по мне, так для азбуки Ривза, где одна буква является комбинацией из нескольких сигналов, этого хватало с запасом на целые предложения.

Когда разработка прототипов и их проверка в действии была закончена, мне оставалось только радоваться проделанному объёму работ и ужаснуться тому что еще предстоит сделать. Чтобы полностью покрыть Ароклятые Пределы связью, которая работала бы без нарушений, быстро и с гарантией, нужно было сделать несколько тысяч передатчиков, которые обрабатывали бы сигнал и передавали его дальше на нужные коммутаторы. В общем, работки себе наделал достаточно много.

Но это была та работа, которую я знал и умел. И главное, её можно было автоматизировать до такого предела, чтобы её делали мои подчинённые.

А значит, техническому прогрессу быть. Техническому прогрессу имени меня.