Когда дверь кабинета наконец-то открылась, по лицу парня я сразу понял, что его немного отпустило. Денис вышел в коридор первым и устало прислонился к стене. Он до сих пор дрожал, но это была уже не та мелкая трусливая трясучка, с которой он заходил внутрь, а скорее просто другая реакция, которая приходит после нервного срыва, когда человек понимает, что он сбросил груз с души и можно жить дальше. Правда губы у парня приобрели нездоровый серый оттенок, глаза покраснели, а плечи бессильно поникли, словно из него выкачали весь воздух, но это были закономерные последствия.

— Ты всё сказал следователю, ничего не утаил? — спросил я тихо, наблюдая за тем, как он пытается справиться с дыханием и сжимает трясущиеся пальцы.

Он сглотнул и нервно закивал, не отрывая взгляда от стены напротив.

— Всё рассказал, как вы мне и говорили, Максим, что точно знал и видел своими глазами, то и сказал, — выдохнул парень. — Где был не уверен или слышал только краем уха, так честно и признался Кравцову, что это лишь слухи, а вот фамилии тех людей, которые там постоянно крутились и приносили деньги, назвал без утайки.

— Ты молодец, Денис, и сделал правильный шаг из всех возможных в твоей ситуации, — произнес я стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно.

Он посмотрел на меня таким отчаянным взглядом, будто я выдал ему не похвалу, а бросил спасательный круг посреди бушующего океана, в котором он тонул последние несколько недель.

— Вы уверены что теперь меня точно не найдут и не убьют за то, что я сдал их точку и рассказал про все эти схемы с долгами? — прошептал он дрожащим голосом, озираясь по сторонам, словно бандиты могли выйти прямо из стен полицейского участка.

— Точными в этой жизни бывает только смерть и налоги, хотя с последними не всегда можно быть уверенным, — сказал я, глядя ему в глаза. — Но теперь убить тебя стало намного сложнее и в десятки раз дороже для исполнителей, потому что ты стал официальным свидетелем, а для таких осторожных людей, как хозяева этого казино, лишний шум и внимание прокуратуры перевешивают желание отомстить мелкому должнику.

Денис попытался усмехнуться, но вместо этого протяжно выдохнул, после чего обессиленно сел на скамейку. Петренко, который всё это время маячил неподалеку и делал вид, что изучает стенды с информацией для граждан, будто совершенно случайно подошёл ближе и сел рядом с парнем.

Вроде бы он просто решил передохнуть, но я понял этот жест. Он взял парня под личную охрану прямо здесь и сейчас, показывая всем мимо проходящим, что этот свидетель находится под его присмотром. Я коротко кивнул участковому в знак благодарности, и Петренко едва заметно кивнул в ответ. Ставки в нашей игре заметно поднялись, ведь Денис перестал быть просто испуганным игроманом. Он превратился в бумажный след с подписями и печатями, который нельзя просто так стереть.

— Гражданин Смирнов, — из приоткрытой двери выглянул следователь, недовольно морщась то ли от света коридорных ламп, то ли от всего происходящего. — Теперь ваша очередь давать показания, проходите.

Я неспешно поднялся и вошёл внутрь кабинета. Светлана Андреевна сидела на стуле у противоположной стены, демонстративно листая прокурорские бумаги и не обращая внимания на меня. Вид у неё был такой отстранённый и спокойный, будто она случайно решила провести часть своего рабочего дня в кабинете районного следователя, а не пришла сюда контролировать ход расследования.

А вы неплохо справляетесь со своей ролью, Светлана Андреевна, — мысленно усмехнулся я, заметив краем глаза, что она всё-таки метнула на меня заинтересованный взгляд, но тут же вернулась к своим бумагам.

Следователь сидел за своим столом, заваленным папками, и изо всех сил пытался выглядеть следователем, но надо признать получалось это у него плохо. Видимо допрос Дениса в присутствии прокурора выжал из него все соки. На его висках блестела мелкая испарина, взгляд постоянно бегал между мной и прокурором, а пальцы слишком часто поправляли шариковую ручку, перекладывая ее с места на место.

Понятно, что следователь не хотел давать ход этому делу и фиксировать показания. И не ленился он выполнять свои обязанности, да и конечно не боялся бумажной работы. Он сознательно не хотел трогать эту тему, потому что дело с подпольным казино, конкретными фамилиями местных бизнесменов, Сысоевым и возможными коррупционными связями в самом отделе полиции начинало превращаться из обычного дела в нечто большее. В этакий «снежный ком».

И логично предположить, что этот ком может прокатится по служебной лестнице, а по пути сбив несколько удобных и тёплых кресел, включая его собственное. Следак явно находился либо на прикорме, либо под давлением, либо просто за долгие годы службы привык не трогать тех коммерсантов, которых ему запретило трогать руководство. Теперь же ему было откровенно паршиво от того, что процесс пошёл мимо его контроля. И должен признать, что его состояние мне нравилось, я испытывал от этого легкое, можно сказать даже немного садистское удовлетворение.

— Присаживайтесь, Максим… — он запнулся и мельком посмотрел в раскрытую папку с моими данными, — Сергеевич, располагайтесь поудобнее, разговор предстоит долгий.

Мне тут же захотелось его поправить, ведь моё отчество Константинович… вот только это отчество Орлова, а его давно он. Орлов покоится в земое, а я теперь Смирнов Максим Сергеевич. Так что придётся привыкать.

— Спасибо за предложение, но я лучше постою у окна, — сказал я, глядя на следователя сверху вниз. — У меня после работы спина не любит дешевые стулья, предпочитаю держать осанку.

Светлана едва заметно опустила глаза в документы, чтобы скрыть промелькнувшую на губах лёгкую улыбку. Её явно симпатизировала моя наглость. Что поделать? Таков вот я, и извиняться за это ни перед кем не собираюсь. Кравцов недовольно сжал губы и тяжело вздохнул, понимая, что давить на меня авторитетом не получится.

— Как вам будет угодно, можете стоять, если здоровье не позволяет сидеть, — сухо ответил он, придвигая к себе бланк. — Давайте начнём допрос с того, что вы поясните следствию, при каких именно обстоятельствах вы оказались в указанном подвальном помещении и что конкретно там делали.

— Я оказался там исключительно из-за денежного долга гражданину Сысоеву, — сказал я громко и чётко, чтобы прокурор слышала каждое слово. — На тот момент у меня были финансовые проблемы, и эти люди пытались через них держать меня на коротком поводке.

Кравцов быстро начал заполнять протокол, хмуря брови.

— Кого именно вы там видели? Можете назвать имена или клички этих людей? — спросил он, не поднимая головы от стола.

— На посту охраны было двое. Первым был мужчина по прозвищу Кабан. Именно он вместе с гражданином Сысоевым и Сиплым напали на меня в гараже. Но подробности этого дела и мои показания уже у вас имеются. Что касается второго охранника, то я точно не назову ни его имени, ни прозвища, так как попросту их не знаю, но его внешность опишу вам в мельчайших деталях, — ответил я, скрестив руки на груди. — Рост около ста восьмидесяти сантиметров, телосложение плотное и спортивное, короткая армейская стрижка, глубокий шрам у правой брови, одет был в чёрную кожаную куртку, а говорил с ярко выраженным южным акцентом.

Кравцов перестал писать, поднял глаза и посмотрел на меня с нескрываемым подозрением и раздражением.

— Какая у вас, однако, поразительная память на мелкие детали, гражданин Смирнов, — произнес он таким тоном, будто я только что поцарапал его новую машину. — Прямо как у профессионального оперативника.

— Это профессиональная привычка, — ответил я, пожимая плечами. — Когда ходишь по темным подвалам и техническим помещениям, лучше запомнить, где находится запасной выход, и кто именно стоит у единственной двери.

— Понятно, продолжайте свой увлекательный рассказ, — процедил он сквозь зубы, снова уткнувшись в бумаги.

Я продолжил говорить, методично вбивая гвозди в крышку гроба его спокойной жизни. Описал планировку подвала так подробно, словно сам составлял для него архитектурный проект. Рассказал про неприметный вход со стороны двора. Описал длинный коридор, упомянул, что слева по коридору располагалась кладовая комната с металлической дверью и врезным замком старого образца. Дальше шло основное просторное помещение, где находился стол с рулеткой.

Два карточных стола для игры в покер под яркими лампами. Я не забыл упомянуть барную стойку, за которой угрюмый бармен менял наличные на фишки разного номинала. Я перечислил все скрытые камеры под потолком (да, в прошлый раз я их не заметил, но проанализировав в уме ситуацию еще раз, пришёл к мысли, что камеры просто были замаскированы, и уже тогда понял, где именно они располагались), указав, что одна висела прямо над входом, вторая контролировала зону кассы, а третья неотрывно смотрела на игровые столы, фиксируя ставки. В конце я описал неприметную дверь в небольшую комнату, где, судя по всему, охрана проводила жесткие воспитательные беседы с должниками.

Кравцов слушал мою лекцию, и с каждым моим словом его одутловатое лицо становилось всё кислее и бледнее, теряя остатки начальственного румянца.

— Надо же, какая феноменальная наблюдательность, Смирнов, — сказал он, откинувшись на спинку кресла и криво усмехнувшись. — В такой стрессовой ситуации вы, значит, не о своей жизни думали, а ещё и марки камер на потолке разглядывали, и точную расстановку игровых столов запоминали?

— В реальной стрессовой ситуации адекватный человек как раз и запоминает всё важное вокруг себя, если у него внутри есть стержень, а не кисель вместо нервной системы, — ответил я ровно. — Особое внимание на детали человек обращает, когда понимает, что эта информация может пригодиться.

— Или человек выдает такие подробности, когда заранее придумал складную историю вместе с другими заинтересованными лицами, — бросил он обвинительным тоном.

В кабинете мгновенно повисла тишина, нарушаемая только гудением старого системного блока под столом следователя. Светлана Андреевна медленно подняла глаза, аккуратно сложила листы в папку и посмотрела на Кравцова взглядом, от которого температура в комнате упала на несколько градусов.

— Фёдор Валерьевич, — произнесла она ледяным, пробирающим до костей тоном. — Я правильно понимаю, что сейчас вы находясь при исполнении служебных обязанностей, открыто ставите под сомнение показания свидетеля ещё до проведения оперативной проверки?

Кравцов мгновенно подобрался в кресле, его спина выпрямилась, а на лицо вернулась маска усердного служаки, хотя в глазах плескался неприкрытый страх.

— Нет, что вы, Светлана Андреевна, вы меня неправильно поняли, — тут же залепетал он. — Я всего лишь уточняю сопутствующие обстоятельства и проверяю психологическую устойчивость свидетеля, это стандартный рабочий процесс.

— Очень хорошо, что я вас неправильно поняла, — сказала она ровным голосом и захлопнула папку.

Звук получился не очень громким, но в тишине кабинета он прозвучал достаточно красноречиво, заставив Кравцова нервно вздрогнуть.

— Какая поразительная и пугающая точность деталей вырисовывается в этом деле, — продолжила она, глядя уже на меня. — У нас в наличии имеются два независимых свидетеля, которые не сговариваясь описывают одно и то же подвальное помещение, одних и тех же людей и схожую криминальную схему казино. Гражданин Скворцов уже назвал под протокол конкретные фамилии постоянных посетителей. А гражданин Смирнов только что подробно описал внутреннюю планировку. Скажите мне как профессионал профессионалу, Федор Валерьевич, зачем нам ждать у моря погоды и откладывать работу на потом?

Кравцов замер.

— В каком смысле? — глухо спросил он, сглотнув ком.

— В самом прямом и процессуальном смысле этого слова, — холодно ответила она, и в её глазах появился хищный блеск. — Я предлагаю вам выехать на указанный адрес и ещё раз провести тщательный осмотр подвального помещения. Я как раз свободна и с удовольствием составлю вам компанию.

Лицо Кравцова окончательно побледнело, приобретя цвет старой газетной бумаги. Он явно хотел отложить этот выезд хотя бы на сутки и отправить материалы в долгий ящик. Но теперь в его кабинете сидела представительница прокуратуры, которая лично контролировала процесс. И отказать ей в проведении следственных действий он не имел никакого права.

— Прямо сейчас? — жалобно спросил он.

— Прямо сейчас, Игорь Валерьевич, собирайте людей, — спокойно и властно подтвердила Светлана Андреевна, поднимаясь со стула. — Пока все следы преступления не исчезли самым удивительным и мистическим образом, как это иногда бывает в вашем отделе.

Мы со Светланой вышли первыми. Я понимал, что напуганный Кравцов после нашего разговора может предупредить своих «друзей» о проверке. Но сейчас меня это совершенно не волновало, и возможный (хотя кому я вру, он обязательно позвонит, если и правда во всём этом замешан) звонок продажного полицейского уже не имел значения. Казино уже зачистили, но подчистить следы, которые определенно должны были там остаться, они точно не успеют. Так что…

Я обернулся к сидящим в стороне Денису и Петренко и хитро улыбнулся.

— В общем, дела обстоят довольно интересно. Сейчас едем все вместе в тот самый подвал, чтобы зафиксировать всё официально и прижать эту шваль раз и навсегда, — произнёс я спокойным голосом, глядя в уставшие глаза молодому лейтенанту, давая ему понять, что назад дороги нет и мы идем до победного конца, не оставляя врагам ни единого шанса.

Светлана, уже сделав несколько шагов по коридору в сторону выхода, вдруг остановилась и позвала меня. Я подошёл ближе, еще раз отмечая про себя, как идеально сидит на ней этот строгий костюм, скрывающий женскую фигуру, но подчеркивающий ее властную натуру. В её взгляде снова мелькнул тот самый искристый флирт, который возник между нами почти незаметно еще во время первых встреч, но теперь уверенно и осязаемо держался в воздухе.

Это была игра двух взрослых людей, которые присматривались друг к другу, просчитывая ходы наперёд, оценивая потенциал партнёра и возможные риски. Она разительно отличалась от моей бывшей жены, которая за всем своим салонным макияжем скрывала ледяную пустоту, тщеславие и корысть. Светлана же была по-настоящему живой, умной и опасной для своих врагов, что делало её крайне привлекательной в моих глазах, давно привыкших видеть людей насквозь и распознавать их фальшь.

— Я надеюсь, Максим, что ваша феноменальная память не сыграет с нами злую шутку, — сказала она, слегка склонив голову.

Я усмехнулся, глядя прямо в её красивые и холодные глаза.

— Моя память работает как швейцарские часы, Светлана Андреевна, и она поможет нам упечь этого ублюдка Сысоева на долгие годы, — ответил я спокойно, не разрывая зрительного контакта, показывая ей, что я не боюсь ни криминальных авторитетов, ни прокурорских проверок.

Этот прямой и уверенный ответ ей явно понравился.

— Тогда я с удовольствием прокачусь сегодня с вами, чтобы лично проверить вашу память и убедиться, что вы не бросаете слова на ветер, когда дело доходит до серьезной работы, — произнесла она немного мягче.

Я сделал полшага к ней, сокращая дистанцию ровно настолько, чтобы это не выглядело откровенной наглостью, но подчеркивало мою инициативу в этом диалоге, заставляя её слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть мне в глаза.

— И я буду рад провести этот вечер со столь очаровательной и умной женщиной, даже если местом для нашей встречи послужит грязный подвал с ободранными стенами, — усмехнулся я.

Она тихо рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли фальши, только удовольствие от хорошей словесной пикировки с равным по силе оппонентом, после чего она игриво прищурилась.

— Знаете, Максим, обычно женщин на свидания в такие места не приглашают, предпочитая выбирать что-то более светлое и предсказуемое, — ответила она с лёгкой усмешкой.

Светлана уже хотела развернуться и уйти, но сделав лишь шаг в сторону, она остановилась, словно вспомнив что-то важное. Обернулась ко мне и добавила с хитрой, почти девчоночьей улыбкой, которая удивительно шла к её строгому образу:

— Хотя, если говорить честно, в этом есть что-то интригующее и будоражащее кровь, что-то новенькое и необычное, а не какие-нибудь унылые рестораны или скучные походы в кино.

Она подмигнула мне, после чего отвернулась и ушла по коридору. Я проводил её стройную фигуру, и понял, что наша игра зашла куда дальше, чем простое расследование о подпольном казино.

Согласен, Света, для меня это тоже странное, но интригующее свидание…