Я спокойно посмотрел в окно. Огромный город лежал далеко внизу, и он равнодушен к чужим проблемам. Где-то там, между бетонными крышами и мокрыми дорогами, закончилась моя первая жизнь. И там же началась вторая, которую я не собирался так просто терять. А значит, с таким стервятником, как Виктор, надо говорить аккуратно. Возможно, на какой-то момент проглотить свою гордость и сжать в кулаке желание врезать ему в морду и сбросить отсюда точно так же, как они это сделали со мной на крыше.

— Что я делал на похоронах Максима Орлова? — переспросил я, спокойно посмотрев на Виктора. — Всё просто, это была моя подработка, если хотите знать. У меня нет дорогого дома за высоким забором. На моём счету не числятся миллионы, ведь я простой работяга, который берётся даже за «странные» шабашки, лишь бы не протянуть ноги от голода.

— Согласен, — кивнул Виктор, но подозрительный взгляд с меня не сводил. — И всё равно мне кажется это несколько странным.

— Странным? В Москве каждый день происходит много странного, поверьте, Виктор, — хмыкнул я. — Например, довольно странно, когда влиятельные миллиардеры внезапно падают с крыши собственных небоскрёбов, хотя, казалось бы, они строили их десятилетиями и потом их грандиозный бизнес продолжает жить и функционировать так, будто ничего и не случилось.

Взгляд Виктора стал жестким и холодным.

— Крупный бизнес и не должен умирать вместе со своим владельцем, — прокомментировал он. — Это главный показатель здоровой и устойчивой корпоративной системы. А вот вопрос почему сантехник интересуетесь этим вопросом?

— Я просто по природе очень любопытный, — хмыкнул я, — люблю истории из жизни миллионеров, особенно когда они звучат очень загадочно.

Пауза в кабинете стала плотной и тяжёлой. Где-то за толстой стеной приглушенно звякнула кофейная чашка. В таких дорогих офисах даже случайные звуки старались быть максимально воспитанными и тихими.

— Тогда я вас разочарую, здесь ничего загадочного нет, — строго произнес Виктор. — обычный несчастный случай

— Хорошо, я вас понял, — равнодушно ответил я.

Он криво усмехнулся, но его глаза оставались ледяными и не смеялись.

— Вы весьма неплохо и быстро справились со сложной системой в доме Анжелики Викторовны, — Виктор решил «сменить» тему. — Это удивительно для человека без профильного образования.

Вот оно. Лика и её умный дом. Это была главная причина его беспокойства. Он не понимал, как какой-то человек с улицы смог увидеть гораздо больше, чем все штатные дипломированные специалисты. Ему хотелось найти этому логичное объяснение.

— Высшее образование, это всего лишь красивая бумажка, — сказал я, откинувшись в кресле. — А вот руки и голова, это настоящий инструмент. Любой умный дом работает по простым алгоритмам, это всего лишь набор датчиков и контроллеров. Если хозяин дома оказывается глупее своей автоматики, то дорогой дом превращается в красивую ловушку для идиотов.

А вот здесь он нахмурился. Моё сравнение «умных» людей ему явно не понравилось.

— Вы слишком уверенно держитесь для человека, который еще недавно чинил чужие унитазы, — произнес он холодным тоном.

— Возможно, — зачем отрицать очевидное? Ведь я сантехник и не стыжусь этого. — Вот только именно такие люди, как я, могут рассказать о таких, как вы, гораздо больше, чем любой штатный психолог.

Виктор на секунду замолчал, переваривая сказанное. В его взгляде мелькнула открытая злость. Она была не сильной, он её контролировал. Он всегда умел держать лицо, этого таланта у него было не отнять.

— Анжелика Викторовна жаловалась, что вы вели себя в её доме крайне странно и вызывающе, — произнес он, сверля меня взглядом. — Вы вели себя слишком свободно для наёмного рабочего.

— У людей с такими дорогими домами часто бывает странное и искаженное представление о человеческой свободе, — спокойно ответил я. — Им кажется, что если человек пришёл к ним что-то чинить, то он должен дышать только с их разрешения и смотреть в пол.

— Она вас по-настоящему испугалась, — заявил он.

Я посмотрел на него прямо и не моргая.

— Значит, у неё есть веские причины чего-то бояться.

Виктор чуть прищурил глаза, пытаясь прочитать мои эмоции.

— Вы лично знаете Анжелику Викторовну? — спросил он, и в его голосе я услышал нотки ревности.

— Да, мы ведь познакомились с ней, когда я помогал исправить аварию в ее доме, — кивнул я. — А ещё я прекрасно знаю людей такого типажа.

— И какого же именно? — фыркнул Виктор.

— Это красивые фасады, за которыми скрывается слабая несущая конструкция, — начал спокойно пояснять я. — Там много декоративной штукатурки, но внутри одни пустоты. Пока такое здание стоит, оно выглядит статусно. Но стоит появиться маленькой трещинке, как она расползется по всему фундаменту. Ну а потом все вокруг разводят руками и удивляются, почему всё так неожиданно рухнуло.

Он нервно постучал по подлокотнику. Раньше, когда Виктор нервничал на закрытых совещаниях, он всегда касался ремешка своих часов. Эта привычка никуда не делась. Сейчас его пальцы тоже медленно поползли к левому запястью, почти незаметно для обычного человека. Но я отметил это движение и чуть подался вперёд.

— Максим, — сказал он гораздо тише. — Вы вообще понимаете, с кем вы сейчас разговариваете?

Вот в этот момент я перестал улыбаться. Я просто стёр с лица все лишние эмоции, и внутри меня стало тихо и холодно. Я посмотрел на Виктора тем самым взглядом, которым когда-то мог остановить истерики совета директоров. Это был взгляд Орлова, взгляд человека, который всю свою жизнь не просил одолжений, а собственноручно решал проблемы.

— Я всё прекрасно понимаю, — сказал я, выделяя каждое слово. — А вот вы нет. И поверьте, это ваша проблема, а не моя. В конце концов, я ничего не теряю. Если понадобится, то «шабашить», как и раньше, мне не привыкать. Но вы, Виктор, — я прищурился, — вам-то какое до меня дело? Простой сантехник, который помог вашей… подруге, после чего она начала меня бояться. Так почему же и вы опасаетесь? Впрочем, можете не отвечать. Ведь ответ нужен не мне, а вам.

Виктор мгновенно застыл в кресле. Это длилось недолго, меньше секунды, но я всё увидел. Его зрачки сузились, пальцы нервно дернулись у циферблата часов, а плечи инстинктивно напряглись. В комнате стало холоднее, и дело было вовсе не в мощности кондиционера. Он увидел перед собой не моё лицо. Лицо было чужим и незнакомым, с которым он столкнулся впервые. Но он увидел ту самую ауру, которую просто невозможно сыграть или подделать, если ты всю свою жалкую жизнь был только вторым номером.

— Это… забавно, — произнёс он после недолгой паузы, но его голос стал заметно суше. — Для простого мастера вы слишком любите говорить загадками.

— Мастера вообще слишком много знают о людях, — я просто пожал плечами и вновь стал прежним Смирновым. — Особенно те мастера, которые каждый день ходят по закрытым кабинетам, куда их пускают только потому, что без их работы встанет всё здание. Как я уже сказал, мы слишком много знаем.

— Вы мне сейчас угрожаете? — процедил он, подавшись вперёд.

— Ну что вы, Виктор, — ухмыльнулся я, ведь мы оба поняли, что роль хозяина только что перешла в мои руки. — Угрожают только те люди, которые чувствуют свою слабость и страх. Я же просто рассуждаю, и ни в коем случае ни на что не намекаю.

Он смотрел на меня уже без былой снисходительности и барства. И вот теперь наш разговор стал по-настоящему полезным и продуктивным. Сначала он видел во мне только странного выскочку-сантехника. Потом он разглядел полезного и умного мастера. А теперь он чётко увидел во мне переменную. Опасную и, возможно, очень дорогую переменную. Виктор резко встал с кресла и прошёл к панорамному окну. Он сделал вид, что задумчиво любуется видом города. На самом деле он просто брал паузу, чтобы успокоиться. В своей старой жизни я сам часто так делал, когда мне нужно было сдержаться и не ударить тупого собеседника прямо во время переговоров.

— Я навёл о вас справки, — сказал он, не оборачиваясь. — Разборки с бандой Сысоева, громкий конфликт с руководством ТСЖ, суд, прокуратура, какие-то странные дружеские связи с местным участковым, а потом эта мутная история с умным домом Анжелики Викторовны. Ещё я знаю про какие-то гаражи, ремонты и рекомендации от серьёзных людей. Вы слишком быстро растет для простого работяги, Максим.

— Хорошие и крепкие сорняки тоже быстро растут, если их не полоть, — с улыбкой ответил я. — Главный вопрос в том, что у них с корнями.

— Вот у вас с корнями всё очень интересно и непонятно, — ухватился за мои философские изречения Виктор. — Бывший сантехник, серьёзные проблемы с алкоголем, куча долгов, постоянные драки. А потом внезапно появляется железная дисциплина, дорогие заказы, полезные связи, юридическая грамотность, сложные инженерные решения и умение на равных разговаривать с людьми, которые находятся сильно выше вашего социального уровня. Как вы это объясните?

— Может быть, я просто бросил пить и взялся за ум? — пожал я плечами.

— Не смешите меня, чудес не бывает, — фыркнул Виктор.

— Я и не планировал вас смешить, — спокойно произнёс я.

Он смотрел на меня и в его глазах уже не было раздражения или злости. Виктор снова пытался собрать в голове логичную картину.

— М-да, вероятно, — пробормотал он, задумавшись. — Знаете, Максим, все ваши личные качества показывают мне умного и сдержанного человека. И мне в компанию может понадобиться именно такая персона, — сказал он, подходя к столу. — Мне нужен не простой сантехник с ключом, а человек, который умеет грамотно чинить не только трубы, но и сложные ситуации. Работать нужно будет конфиденциально, но платить я обещаю честно и много.

— Решение ситуаций стоит дороже, чем замена труб, — ответил я, не меняя позы.

— Повторяю, деньги для меня не проблема.

— Обычно именно так говорят те люди, у которых настоящие проблемы уже начались, просто они этого ещё не поняли.

Он усмехнулся, и на этот раз его улыбка была почти настоящей.

— Допустим, вы правы. Проблемы есть у всех живых людей. У вас они тоже имеются.

— Разумеется, есть. Только я свои проблемы решаю сам и своими руками.

— А что, если я предложу вам официальную работу? Хорошие деньги, доступ к закрытым объектам, и мою личную юридическую и силовую защиту. Умные люди должны работать на тех, кто может дать им настоящие перспективы для развития.

Я посмотрел на его самоуверенную ухмылку и вспомнил, как именно он стоял у моего гроба. У него было скорбное траурное лицо и заученные слова о потере. Лика стояла рядом с ним, холодная, красивая и чужая. Они оба тогда были уверены, что Орлов навсегда останется гнить в сырой земле, а все его многомиллиардные активы теперь надо аккуратно разложить по своим бездонным карманам.

— Настоящий масштаб не дают с барского плеча, Виктор, — произнёс я. — Его строят с самых низов.

— Красиво сказано, — кивнул он.

— Я говорю не для красоты, а потому что точно знаю это, — сухо пояснил я.

— И всё же прямо сейчас вы сидите здесь, — он широко развёл руками. — В моем кабинете.

— В кабинете, который совсем недавно принадлежал вовсе не вам, — отрезал я.

Виктор замер, словно наткнулся на невидимую стену. Вот это попало точно в цель. Не слишком сильно, но точно под ребро. Он быстро справился с эмоциями, но кожа у его левого виска предательски дёрнулась. Хорошо. Память у него оказалась крепкой. Он прекрасно знал, чей именно это был этаж, чьи решения принимались в этих самых стенах, и чья тень до сих пор мешала ему чувствовать себя здесь полноправным хозяином.

— Время идет и меняет владельцев, — сказал он, стараясь вернуть голос в норму.

— Нет, Виктор, — не согласился с ним я. — Владельцев меняют только другие люди. А время расставляет всё по местам, которые могли быть заняты другими людьми.

Он медленно подошёл к своему столу и сел. Но уже не разваливался в кресле, как в начале нашего разговора, а сидел ровно и напряжённо.

— Вы очень опасный человек, Максим — заметил он.

— Нет, я очень полезный человек, Виктор, — в тон ему ответил я. — А по-настоящему опасными становятся только те, кого пытаются нагло использовать.

— И как же вас нужно использовать, чтобы не обжечься? — усмехнулся собеседник.

— Для начала не пытаться купить меня как дешевку, даже суля несметными богатствами, — начал я. — Не пытаться давить на меня через своих туповатых водителей. И никогда не считать, что если человек пришёл к вам без личной охраны, то он в этой жизни никто.

Виктор слушал меня предельно внимательно. Я видел по его глазам, как он раскладывает каждую мою фразу по полочкам.

— Вы хотите слишком много уважения для человека, у которого нет никакого статуса, — сказал он, барабаня пальцами по столу.

— Статус, это просто табличка на вашей двери, — хмыкнул я. — А компетенция, это нечто иное. Это то, что нужно заслужить.

— Вы любите дерзить начальству, — сказал он, тяжело вздохнув.

— Я просто экономлю наше время, — пояснил я. — Пустая лесть занимает слишком много места в разговоре, а реальной пользы от неё меньше, чем от дешёвого силиконового герметика.

Неожиданно Виктор рассмеялся, но это был короткий и нервный смех.

— Теперь я понимаю, почему вы так сильно понравились Анжелике и одновременно напугали её.

— Поверьте, я ей совершенно не понравился.

— Вы в этом так уверены?

— Абсолютно уверен. Люди вообще не любят смотреть в зеркала, если там видно не их красивое лицо, а трещины.

Он молча встал, обошёл свой стол и протянул мне плотную визитку.

— Если я вам позвоню, вы приедете? — серьёзно спросил Виктор.

Я спокойно взял визитку и убрал её во внутренний карман.

— Приеду, если предложенная цена будет соответствовать моему риску.

— Деньги, повторюсь в последний раз, для меня не проблема.

— Деньги, Виктор Игоревич, это всегда проблема. Просто у бедных людей их нет физически, а у богатых они чаще всего чужие.

— Вы ещё и циник, Максим, — хмыкнул он.

— Нет, я суровый практик, — пробормотал я. — Настоящие циники обычно сидят в креслах советов директоров и называют массовые увольнения красивым словом «оптимизация». А я просто стараюсь чинить трубы и делать свою работу качественно.

Виктор смотрел на меня несколько долгих секунд, изучая моё лицо. Потом коротко кивнул, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Мы с вами ещё обязательно поговорим, Максим, — произнёс он напоследок.

— Конечно поговорим, — сказал я, неспешно поднимаясь с кресла. — Я уверен, что у вас впереди будет ещё очень много сложных ситуаций.

Он ничего не ответил, но я точно видел, что я его зацепил. Виктор был далеко не дурак, он был не Петя из гаражей и не гопник с разбитым носом. Он был гораздо опаснее и умнее. Но теперь в его системе появился дефект, который он никак не мог логически объяснить. А необъяснимые дефекты такие управленцы ненавидят больше всего на свете.

* * *

В приёмной Ирина сразу подняла глаза от монитора.

— Всё прошло успешно? — поинтересовалась она с лёгким любопытством.

— Смотря для кого, — ответил я, поправляя воротник.

Она понимающе улыбнулась.

— Это хороший ответ, — заметила женщина.

— Тогда будем считать, что да, успешно, — улыбнулся ей я.

Охранник молча проводил меня взглядом. Агрессивного водителя в приемной уже не было. Даже жаль, я почти привык к его каменному лицу, оно весьма удачно оттеняло дорогую мебель. Ирина нажала кнопку вызова лифта на своём пульте.

— Ваш инструмент ждёт вас на входе, я уже предупредила ребят, чтобы отдали всё без лишних вопросов и задержек, — сказала она вдогонку.

— Огромное спасибо, Ирина. Вы только что спасли вашу охрану от интеллектуальной перегрузки, — хмыкнул я.

— Вы со всеми людьми так разговариваете? — спросила она, склонив голову.

— Нет, далеко не со всеми, — ответил я. — Иногда я предпочитаю молчать. Но вы же понимаете, что порой молчание обходится намного дороже.

Она задержала на мне взгляд, словно хотела спросить что-то личное, но так и не решилась. Умная женщина. В таких зданиях лишние вопросы могли стоить человеку карьеры, а иногда и чего-то большего.

На первом этаже охрана действительно вернула мне мой мультитул без единого слова. Это был явный прогресс.

Я вышел на улицу, и в этот момент в кармане неожиданно завибрировал телефон.

— Да, слушаю, — ответил я.

На том конце провода несколько секунд висело молчание. Потом послышался сбивчивый голос.

— Максим… это я звоню, — раздалось в трубке. — Денис.

— Я слышу, что это ты, что у тебя случилось? Говори чётко.

Он шумно вдохнул и наконец-таки заговорил более уверенно:

— Я всё решил, Максим. Я дам показания. Расскажу абсолютно всё. Как всё было на самом деле. Расскажу про их подпольное казино, про Сысоева, про этого отморозка Кабана, про всех тех людей, кто туда приходил. Я больше не могу сидеть в квартире и трястись от каждого шороха. Бабушка постоянно смотрит на меня с жалостью, плачет, свои копейки прячет, а я прячусь как крыса по тёмным углам. Я больше не хочу так жить.

Отлично, наконец-таки дело сдвинулось с мёртвой точки.

— Ты принял правильное решение, Денис, — сказал я твёрдо. — Только запомни: один никуда из дома не выходи и собери все свои документы, возьми телефон и зарядку. Я прямо сейчас вызову такси и лично заеду за тобой. Отвезу тебя прямо в отдел и передам из рук в руки Петренко или следователю. Ты меня понял? Дождись меня.

— Я всё понял, — быстро ответил Денис. — Спасибо вам большое, Макс. Я буду сидеть и ждать. Только… а что, если они узнают, что я пошел в полицию?

— Они обязательно узнают об этом, но гораздо позже, — ответил я. — Но пока что время на нашей стороне.

Он судорожно выдохнул.

— Хорошо, я жду.