— Кто ты такая⁈ — рявкнул я, приблизив своё лицо к её лицу. — Куда дела настоящую медсестру, тварь⁈ Отвечай, пока я тебя наизнанку не вывернул!

Соня испуганно пискнула, вжав голову в плечи, и обиженно надула свои пухлые губки:

— Ярослав, ты чего⁈ Совсем ку-ку от своей магии? Это же я, Соня! Твой лучший спецагент под прикрытием! Я тебе секретные отчёты принесла! Почему я вдруг тварь⁈

Где-то наверху, в жилом крыле особняка, глухо звякнуло стекло. Даже не оборачиваясь, я почувствовал, как в комнатах на втором этаже заворочались мои беременные жёны. Их нерождённые дети — Огонь Анжелики и Вода Дианы-Два — чутко среагировали на этот дикий всплеск силы у ворот. Через стены Логова они почуяли появление потенциального, невероятно опасного конкурента.

Диана-Мелкая вдруг оскалила клыки. Её белый хвост распушился, как ёршик.

— Яр! — истошно завопила она, тыча пальцем в Софью. — Какого хрена от этой халатной шлюхи несёт нашей семейной магией⁈ Ты что, её покусал⁈ Или у вас там на выходных не только… спаривание было⁈ Почему от нее прет как от нас⁈

Но тут нас всех удивил Игорек.

Баобаб, который ещё минуту назад испуганно сжимал корни, вдруг затих. Медленно, очень аккуратно он выпустил из-под земли крошечный, нежно-зелёный побег с мягкими листиками и… ласково погладил Софью по жёлтому резиновому сапогу.

Диана от такого предательства собственного питомца едва не лишилась чувств.

— Игорёк, предатель! — взвизгнула она. — Ладно Пушок предал, но ты! Сыночек! Я тебя на дрова пущу! Облепиху из тебя сделаю!

Софья тем временем окончательно пришла в себя. Видимо, решив, что пришло время отыгрывать роль роковой шпионки из её любимых книжек про «Нежного Орка», она таинственно огляделась по сторонам, приложила пухлый пальчик к губам и заговорщически прошептала:

— Тихо! Здесь небезопасно. У стен есть уши. Мне нужен приватный разговор в твоём кабинете, Волк. С глазу на глаз.

Пока она это говорила, Соня — то ли от волнения, то ли чисто инстинктивно — неосознанно положила свободную ладонь на свой живот. И нежно провела по нему ладонью.

И в этот момент в моём мозгу шестерёнки завертелись с таким адским, скрежещущим звуком, что у меня едва не заболели зубы.

Воспоминания каруселью полетели перед глазами. «Тонкая кость»… «Не способна выносить Сильного Волчонка»… «Замороженная болотная выхухоль»…

Твою же мать. Она всё-таки сделала это. Каким-то образом.

Обычная человеческая девчонка, начитавшаяся дешёвой романтической макулатуры, умудрилась обмануть мою бдительность, украсть мою Кровь и зачать от полубога Бездны. И теперь её Ядро, которое по всем моим прогнозам должно было разорваться, перестраивалось с такой пугающей скоростью, что фонило на всё Логово.

Я медленно опустил руки. Когти с тихим шипением втянулись обратно в пальцы.

— Стая, отбой, — глухо приказал я. — Ди, успокой своего вегетарианца.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять бешеную дрожь в пальцах — не от страха, а от осознания катастрофы, которую эта девица умудрилась вырастить у себя под сердцем.

— Ладно, Мата Хари, — я криво ухмыльнулся, посторонившись и освобождая ей проход к дому. — Проходи в кабинет. Но предупреждаю сразу: если ты там случайно взорвёшься от переизбытка маны, убирать за собой будешь сама.

Я завёл Соню в кабинет. На столе сиротливо высилась тарелка с поминальной кутьёй и стопкой блинов. Остатки недавнего обеда.

Атмосфера была давящей. Но Софья этого словно не замечала. В ней внезапно проснулся Агент 007.

Она резко задёрнула тяжёлые шторы, погрузив кабинет в полумрак. Затем она опустилась на четвереньки и принялась шарить под столом. Видимо, разыскивала жучки Комитета.

Шоу выглядело нелепо: её жёлтый дождевик при каждом движении громко шуршал.

— Соня, — устало произнёс я, опускаясь в кресло. — Штирлиц ты наш недоделанный, встань с колен, паркет холодный.

И тут раздался тихий, деликатный хруст.

Сквозь щель между досками протиснулся багровый корень Игорька. Он подцепил кожаный пуфик, пододвинул его под Сонину задницу и уполз обратно под пол. Заботливый какой, мать его.

Ну да, шпионка от бога. Даже дерево тебя выдало, почуяв в твоём животе Альфа-кровь.

Соня покраснела, уселась на пуфик и заговорщицким полушёпотом произнесла:

— Здесь небезопасно, Ярослав. Но я добыла её… Секретную информацию!

Она расстегнула дождевик и извлекла пухлую папку, на которой синим маркером было выведено: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».

Я приготовился слушать планы КМН, списки магов или схемы закрытых лабораторий Общества Целителей. Я даже пододвинул к себе чашку с остывшим чаем, настраиваясь на серьёзный лад.

Соня подалась вперёд, её глаза лихорадочно блестели:

— Ярослав, я узнала страшное! Наша главврач, ведьма Андреева, заменила титановые цепи в изоляторе на отечественные аналоги! Они же невкусные, Ярослав! Если тебя опять запрут, береги зубы, не грызи их!

Я сделал глоток чая. Моё лицо превратилось в каменную маску.

— Дальше, — сухо разрешил я.

— А ещё… Андреева теперь на постоянке пьёт коллекционный коньяк прямо из горла в своём кабинете! Я сама видела пустые бутылки в мусорке! И она постоянно называет вас… мохнатым узурпатором и шерстяным недоразумением! Представляешь, какая наглость?

Я продолжал цедить чай, понимая, что мой агент принёс мне обычные сплетни из ординаторской.

— И самое жуткое! — Соня округлила глаза. — Лаборант Синицын не выписался из психиатрического отделения после вашей вылазки. Он теперь требует, чтобы его официально поженили на томографе! Даже кольцо на датчик нацепил!

Пока Софья щебетала, мой Чёрный Желудок внутри окончательно сошёл с ума, непрерывно засыпая моё сознание системными уведомлениями:

⚠️ СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ (Уровень 3)

Обнаружен источник маны Бездны!

Статус: Еда?.. ОШИБКА 404.

Сигнатура маны совпадает с ДНК Хозяина на 99,9%.

Статус: Наследник Бездны (I триместр).

Каннибализм заблокирован системой!

Рекомендация: Накормите носителя говяжьими стейками. Зафиксирован дефицит железа.

Я тяжело вздохнул и потёр пальцами переносицу. Наследник. Очешуеть.

Соня закончила доклад, внезапно замолчала и вся сжалась, став пунцовой. Её пальцы вцепились в края пластиковой папки.

— Ярослав… И это не всё, — пролепетала она, растеряв шпионскую спесь. — Это… В общем, смотри.

Она полезла в карман дождевика и вытащила оттуда предмет.

Но это был не пластиковый тест из аптеки. Бумажка просто расплавилась бы от агрессивной маны Бездны, которая бурлила в её организме. Соня держала в руках особый тестер, скорей всего из личных запасов сейфа Елены Андреевой — что-то типа стеклянной колбочки в металлической оправе.

Прибор сходил с ума.

Стекло пульсировало неоновым светом. Колбочка гудела, а вокруг наконечников вился чёрный дымок. Соня удерживала её за края, потому что тестер разогрелся.

Я молча смотрел на эту дымящуюся и светящуюся хрень.

— Соня, — тихо сказал я, буравя её взглядом. — Ты… стащила моё Семя прямо с операционного стола?

— Я… нет! То есть… это вышло случайно! — Софья засуетилась, пряча дымящийся тестер за спину. — Я ничего такого не делала, все естественно произошло! Мы же не предохранялись, понимаешь?

— Соня, не держи меня за идиота, — прервал я её лепетание. — Я — Высший Хищник. Я способен блокировать моё Семя, чтобы обычные женщины не беременели. Обычное человеческое Ядро просто разорвёт от моей Силы. Зачать естественным путём ты не могла.

Соня замерла, глядя на меня, растерянно хлопая ресницами. Смысл моих слов доходил до нее с трудом.

В ту же секунду защитные руны, которые Демид вставил в стены, бешено вспыхнули кроваво-красным цветом.

Окна в кабинете зазвенели, а воздух за дверью мгновенно нагрелся.

Я тяжело прикрыл глаза.

Подслушивающие под дверью Анжелика, Диана-Два и моя сестрица только что услышали правду. И их Ядра одновременно рванули от ревности и шока.

Кажется, особняк Волковых сейчас взлетит на воздух. И на этот раз Комитет нам точно не понадобится.

Я молча налил себе стопку водки, выпил её залпом и поставил стакан на стол.

— Ты закончила? — ровно спросил я.

Мой Чёрный Желудок внутри заворочался, сходя с ума. Перед глазами опять выскочила Гастрономическая сводка. Словно я до последнего надеялся, что моя чуйка меня обманывает.

⚠️ СИСТЕМНАЯ ОШИБКА (Уровень 3 — «Шеф-Повар Апокалипсиса»)

Обнаружена мощная сигнатура Бездны!

Попытка поглощения… ОШИБКА 404.

Генетический код цели на 50% совпадает с ДНК Хозяина.

Статус объекта: НАСЛЕДНИК БЕЗДНЫ.

Директива: Каннибализм строго запрещён протоколом!

Совет от Шеф-Повара: Срочно накормите носителя сочным мясом, у неё критический дефицит железа.

Нет, ничего не поменялось.

Наследник. Пятьдесят процентов ДНК.

Она испуганно вздрогнула от моего ровного тона. Её щёки вспыхнули ещё сильнее, и она начала лихорадочно отмахиваться свободной рукой:

— Яр, в тот раз, на столе в клинике… ты же был такой страстный, такой Зверь! Это просто случилось! Сила природы, Ярослав!

Внутри меня беззвучно щёлкнул пассивный навык Чёрного Желудка — Дар Арсеньева, работающий как безупречный биологический детектор лжи.

Я физически, на уровне животной телеметрии услышал, как её сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось о рёбра. Я уловил, как изменился тембр её голоса, став на полтона выше. А воздух в кабинете мгновенно пропитался кислым, резким запахом адреналина и панического вранья.

Она лгала. Осознанно.

Я неторопливо налил себе ещё одну стопку водки. Мой голос стал тяжёлым, как свинец, вышибая из комнаты последние остатки романтической чепухи.

— Соня. Я — Альфа. Моё семя Бездны не прорастает «случайно». Я лично ставлю жёсткий ментальный блок, чтобы не сжечь обычную женщину изнутри. Чтобы этот блок взломать и провести успешное оплодотворение, нужен уровень высшей спиритической хирургии и молекулярной генной инженерии.

Я медленно поднял на неё глаза, полностью затопленные непроглядной чернотой Бездны. Романтика в кабинете умерла окончательно.

— Андреева, — тихо произнёс я. — Твоя начальница. Ты принесла ей украденную пробирку, а эта сука использовала тебя как живой инкубатор? Полагаю, ей нужен был свой собственный, карманный ручной Волчонок для экспериментов, пока я здесь занят войнами с КМН и другими Кланами. А ты и рада была продаться, глупая девка, думая, что этот ребёнок сделает тебя моей «женой». Я прав?

Софья мгновенно побледнела, став белее свежего снега за окном.

Её пальцы разжались. Стеклянная колбочка-тестер выпала из её рук, с сухим звоном разбилась о паркет и разлетелась на десятки острых осколков. На дерево хлынула густая фиолетовая жидкость, которая тут же зашипела, оставляя на полу тёмное, дымящееся пятно Бездны.

Отпираться больше не имело смысла. Контора была вскрыта полностью.

Слёзы на её глазах моментально высохли, уступив место отчаянному, почти безумному упрямству. Она вздёрнула подбородок и перешла в наступление, отбрасывая остатки робости. В её голосе зазвучали интонации тех самых бульварных романов, которыми она зачитывалась в ординаторской.

— Да какая разница, как именно это вышло, Яр⁈ — выкрикнула она, сжав кулаки. — Это всё равно твой ребёнок! Твоя кровь! Ты же сам хотел сильного наследника, разве не так? Врачи всё проверили, моё Ядро очень эластичное, оно растянется! Я смогу его выносить! Я докажу тебе… докажу всей твоей Стае, что я не хуже твоих породистых аристократок!

Мой Чёрный Желудок внутри глухо, предупреждающе зарычал.

Я не стал кричать. Но мой голос опустился до такого тяжёлого, вибрирующего баса, что хрустальные подвески на люстре испуганно зазвенели, а стёкла в книжных шкафах мелко задрожали.

— Ты украла мою Кровь, — тихо произнёс я, и от каждого моего слова веяло холодом. — Ты лгала мне в лицо, Соня. Прямо здесь, на поминках моей тётки.

— Н-но, Яр… — она испуганно отшатнулась, прижав ладонь к губам. — Я-я… прости, я… я не хотела…

Я смотрел на неё и чувствовал лишь холодную, бритвенно-острую ярость. Она ведь действительно не понимала, что натворила. Для неё это всё ещё было увлекательной игрой в «прекрасное чудовище» и «любовь, которая побеждает всё».

Как это в современном мире зовут? Репродуктивное насилие, кажется?

— Ты думаешь, быть женой Альфы — это почётное право работать инкубатором для сильных щенков? — я медленно поднялся из-за стола, нависая над ней всем своим ростом. — Жена прикрывает спину своему Мужу. Это та, кто готова умереть за Семью. А ты обычная крыса, которая залезла ко мне в карман, пока я отвернулся. Мне в доме лгуньи и предательницы не нужны.

Я безжалостно, словно скальпелем, принялся препарировать её романтические иллюзии:

— Мои законные жёны сейчас находятся на грани жизни и смерти. Их Ядра буквально горят от агрессивной маны нерождённых детей. Я, мои инженеры и маги работаем на износ, сутками укрепляя Логово, только чтобы они выжили. У нас осадное положение, Соня. Я не имею права тратить ни секунды своего времени, ни единой капли энергии Бездны на твой искусственный лабораторный проект. Мой долг — защищать Логово и тех, кого я уже взял под свою опеку.

Моя жёсткая отповедь наконец пробила её глупую броню из девичьих фантазий. Софья всхлипнула, её плечи затряслись, и она беспомощно осела обратно на мягкий пуфик, заботливо подставленный баобабом. Она снова попыталась заплакать, рассчитывая разжалобить меня своей слабостью.

Но я нанёс финальный, самый страшный удар. Тот, который вернёт её из сказки в реальный, полный жестоких монстров мир.

Я подошел к ней вплотную. Мои глаза снова начали затягиваться Бездной.

— А теперь самое главное, Соня. Прямо сейчас в Северогорске появился пришлый Высший Хищник. Древняя, идеальная тварь, с самой вершины пищевой цепи. Мои жёны сидят здесь, под защитным куполом. А ты… ты только что прошла пешком через весь город. Наследила своим запахом.

Софья побледнела до синевы, её дыхание перехватило.

— По законам природы, — припечатал я, — любой сильный хищник, претендующий на чужую территорию, всегда первым делом убивает потомство конкурента. Для него твой запах, как маяк в ночи. Если эта тварь выследит тебя, то вскроет заживо, прямо на асфальте, чтобы сожрать плод и выпить его силу. Ты для неё ходячий деликатес в жёлтом дождевике.

Софья судорожно обхватила свой живот обеими руками. Наконец-то до неё дошёл весь кошмар той авантюры, в которую её втянула Андреева.

— Поэтому ты сейчас встанешь, — ровно вынес я свой вердикт. — Вызовешь бронированное такси и поедешь обратно к Елене Викторовне. Она заварила эту кашу, пусть сама и расхлёбывает. Вы сделаете аборт. Прямо сегодня. Волчата Бездны развиваются в разы быстрее обычных людей. Завтра может быть уже поздно.

Я отвернулся от неё, потеряв к Софье всякий интерес, и снова налил себе стопку поминальной водки.

— Я сегодня уже похоронил родную тётку из-за того, что она пустила в дом чужую магию. Я не позволю тебе погубить мою Стаю из-за твоих глупых фантазий. Если хочешь жить, избавься от плода. Дверь там.

Софья, полностью сломленная, медленно поднялась с пуфика. Её ноги были ватными. Она даже не посмотрела на меня.

На полу, прямо между нами, фиолетовая лужица от разбитого тестера продолжала тихо шипеть, выжигая на паркете чёрный и мёртвый след.

Софья молча, пошатываясь, вышла из кабинета. Дверь за ней тихо закрылась.

Я выпил водку залпом, молча глядя на дымящееся пятно на полу.

Софья, Диана-Мелкая, Анжелика и Диана-Водная

Тяжёлая дубовая дверь кабинета отворилась со скрипом, который в звенящей тишине коридора прозвучал как траурная нота.

Софья вышла медленно, словно двигалась сквозь толстый слой невидимого киселя. Её некогда миловидное лицо было бледным, словно воск. В глазах плескалась пустота.

Розовая сказка о «нежном чудовище» разлетелась на тысячи грязных осколков.

Она брела вперёд на неслушающихся, ватных ногах, судорожно прижимая обе руки к животу и тихо всхлипывала. В её голове билась одна-единственная, паническая мысль: бронированное такси… клиника… успеть сегодня… иначе смерть.

Она даже не заметила тех, кто ждал её снаружи. А ждать было кому.

Коридор второго этажа превратился в зону стихийного бедствия. Руны-поглотители, которые Демид старательно монтировал в стены, бешено мигали то кроваво-красным, то синим, пытаясь переварить и заглушить волны женской маны.

Слева от двери стояла Анжелика. Её лицо было каменным, а изумрудное платье-симбиот опасно ощетинилось шипами. От её кожи поднимался едва заметный горячий пар.

Справа стояла Диана-Два, тихая Водяра. Она выглядела хрупкой и утончённой, но вокруг её босых ног по дубовому паркету стремительно расползалась тонкая, колючая корка инея.

А прямо за ними, присев на корточки, устроилась Диана-Мелкая. Белые волчьи ушки на её макушке стояли торчком, а пушистый хвост нервно подёргивался. Её клыкастая улыбка была хищной и сулила много неприятностей.

Софья шла мимо них, точно призрак, не поднимая головы. Ей было всё равно.

Мелкая лениво шевельнула пальцами. Тонкая лоза бесшумно выскользнула из её рукава и резко, как хлыст, мазнула уходящую медсестру по лодыжке. Кожу лоза не пробила, оставила лишь красный след, но Софья споткнулась, издав задушенный, тихий писк.

— Шустренько, шустренько двигай, — прошипела ей вслед Диана-Мелкая. — Стул, стол, пробирка… Тебе бы в лаборатории пипеткой работать, деточка, а не в чужих норах наследников плодить.

Анжелика высокомерно вздёрнула подбородок, глядя на Софью свысока, как на надоедливое насекомое. Ярость в её груди сменилась глубоким, почти садистским удовлетворением.

Ярослав расставил все точки над «Ё». Он назвал эту девку крысой. Он подтвердил, что законные жёны для Альфы важнее всего.

— Ты слышала, плебейка? — ядовито бросила Огонёк вслед шуршащему дождевику. — Инкубатор. Тебя даже казнить не стоит, Альфа уже вынес тебе приговор. И если я увижу твою кислую морду в радиусе километра от Логова, я сожгу тебя раньше, чем этот жёлтоглазый монстр успеет тебя понюхать.

Диана-Водная сделала шаг назад, пропуская Софью. Она инстинктивно прижала ладони к собственному округлившемуся животу.

Она знала, что такое быть запертой в золотой клетке и медленно гнить заживо. Но то, что грозило Софье — быть вскрытой на улице диким зверем, — казалось запредельным кошмаром.

— Она даже не понимает, что он спас ей жизнь… — тихо произнесла Диана-Два.

В её глазах блеснула слеза, которую она тем не менее быстро смахнула.

Альфа выбрал их и их детей. И ради этого без колебаний приговорил к аборту ту, что нарушила закон Стаи.

Софья скрылась за поворотом коридора, шуршание её дождевика наконец затихло.

Диана-Мелкая поднялась с корточек, лениво потянулась и коротким движением резинового тапочка размазала фиолетовую лужицу от разбитого тестера, которая медленно выползала из-под двери кабинета.

— Ну и зачем мы это слушали? — риторически спросила Мелкая, почёсывая пушистое белое ухо. — Я даже как-то разочарована. Думала, наш альфач хотя бы перекусит ею на ужин, а он просто выставил ссохшуюся крысу за дверь.

Анжелика презрительно скривила губы, но изумрудные лепестки её платья наконец перестали искрить.

— Он поступил… правильно, — неохотно признала Огонёк, поправляя свою прическу. — По-хозяйски. Эта дешёвая дрянь не стоила даже его когтей. — Она резко повернулась к застывшей Водяре. — А ты чего скулишь, Диана? Давай, закрывай свои краны, а то опять пар пойдёт, новые обои в коридоре испортишь.

Диана-Два послушно кивнула, вытирая дорожку слёз со щеки. Наледь вокруг её ног начала медленно таять.

— Я просто рада… рада, что не мы на ее месте, — прошептала она. — Яр нас защитил. Он выбрал нас.

Мелкая фыркнула, отряхивая свой пушистый хвост от невидимой пыли:

— Выбрать-то выбрал, Лужица. Но заявит он нам об этом только после того, как в одиночку допьёт свою поминальную водку. Пойдёмте отсюда, девки. Хватит шпионить. Нам ещё надо сделать вид, что мы вообще не в курсе, когда он выйдет из кабинета со своей грустной и наглой мордой.

Три женщины — Огонь, Талая Вода и Пушистость — медленно двинулись по коридору вглубь особняка. Воздух вокруг них наконец начал остывать, а руны на стенах плавно погасли, вернув Логову привычный, надёжно защищённый покой.

Но на полпути к парадной лестнице Мелкая вдруг притормозила. Позволив Анжелике и Водяре отойти на пару шагов вперед, она остановилась, обернулась и посмотрела в тот темный пролет, где только что скрылся шуршащий плащ.

Хищная, издевательская ухмылка мгновенно сползла с её лица, словно театральная маска. Белые волчьи ушки, секунду назад задорно стоявшие торчком, виновато и как-то грустно прижались к голове. В глазах Принцессы Бездны, надежно скрытых от жен Альфы, мелькнуло иное, более мягкое чувство…

«Глупая, наивная пробирка…» — мысленно вздохнула Диана.

Она посмотрела на кончик своей лозы, которой минуту назад так обидно ударила медсестру по ногам. Хвост волчицы нервно дернулся.

— Диана! Ты там уснула? — недовольно окликнула её Анжелика с лестницы.

— Бегу, Ваше Огненное Величество, просто тапочек слетел! — язвительно отозвалась Мелкая.

Она моргнула и, развернувшись, последовала за девицами.

Софья

Дождь лупил по капюшону так, будто небо решило добить то, что не добил Ярослав.

Софья брела по размокшей грунтовке прочь от Логова, и жёлтый дождевик, её гордость, её «шпионская экипировка», теперь казался ей клоунским костюмом. Нет, даже хуже. Мишенью.

«Ходячий деликатес в жёлтом дождевике». Так он сказал. Слова Альфы крутились в голове, как осколки в мясорубке.

Крыса… Инкубатор… Лабораторный проект…

Она всхлипнула и тут же закашлялась. В книжках про «Нежного Орка» героиня в такой момент обычно встречала своего монстра на мосту, под луной, и он говорил ей: «Прости, я был слеп». В реальности героиня месила сапогами грязь, прижимала ладони к животу и считала часы до аборта, потому что иначе быть ей вскрытой заживо прямо на асфальте.

Розовая сказка умерла. Осталась только Соня, глупая медсестра, которую использовали все, кому не лень: Ярослав — как курьера с доставкой, судьба — как боксёрскую грушу.

— Мамочка… — прошептала она сама себе.

И тут земля перед ней вздыбилась.

Софья взвизгнула и отпрыгнула, чуть не поскользнувшись. Размокшая дорога разошлась с влажным чавканьем, и из-под неё, вежливо раздвинув грунт, вылез огромный полый корень — багровый, толщиной с канализационную трубу. Крышка-кора откинулась, и из корня, как пассажир бизнес-класса из гиперлупа Илона Маска, выпорхнула Диана-Мелкая.

— Уф. Можно было бы и помягче, — сообщила волчица, изящно приземлившись на ноги. — Игорёк, сыночек, в следующий раз проветри салон. Почему у тебя там пахнет как в погребе у деда-самогонщика? Опять что ли Корней на своем кресле катался?

Корень виновато булькнул и уполз обратно под землю.

Белые уши Дианы моментально прижались от сырости, хвост намок и потерял половину своей пушистой гордости, но глаза горели привычной дерзостью. Она неторопливо, вразвалочку, преградила Софье дорогу.

Софья попятилась. Ладони сами легли на живот. Жест, который она за последний час довела до автоматизма.

— Ты… ты пришла меня добить? — просипела она. — Давай. Только быстро.

— Расслабь булки, драматургия, — Диана поморщилась. — Если бы я хотела тебя добить, то уже укладывала бы твои органы в дождевик и прикидывала бы цену. Я перетереть пришла.

Голос волчицы звучал неожиданно ровно. Без коридорного шипения, без лозы по лодыжкам. Софья замерла, не веря.

— Слушай сюда, подруга, и не перебивай, — Диана сунула руки в карманы толстовки. — Ты меня своими шпионскими играми выбесила знатно. Честно? Я пару минут назад прикидывала, влезешь ты в Пушка целиком или придётся складывать пополам. Но вот какая штука… — она кивнула на Сонин живот. — Волчонок там, внутри, твоих косяков не совершал. Он вообще никого не спрашивал, хочет он рождаться в этом дурдоме или нет. А отдавать кровь Волковых Андреевой на опыты… ну это, извини, вообще не вариант. Эта тётка коньяк из горла жрёт и томографы замуж выдаёт. Представь, что она сделает с живым Волчонком.

— Но Ярослав сказал… — губы Софьи затряслись. — Он сказал аборт. Сегодня. Или меня…

— Я знаю, что он сказал. Я под дверью стояла, у меня слух лучше, чем у ФСБ, — Диана вздохнула и почесала мокрое ухо. — Смотри. Ярик, он как чугунная сковородка. Вспыхивает мгновенно, орёт, дымится, всех строит рядами. Кто не построился, тому кулак по морде и кусь по жопе. А потом остывает, и на нём снова можно жарить блины. Дай мне пару дней. Я с ним поговорю, когда он допьёт свою поминальную водку и перестанет сверкать Бездной из глазищ. Найдём другой выход. Не идеальный, но живой.

— Т-ты… ты п-правда… — Софья широко распахнула глаза.

— Я правда, а в пушистых местах так вообще Истина. А теперь не позорь…

Договорить она не успела. Софья рухнула на колени прямо в грязь. Жёлтый дождевик хлюпнул в луже, пальцы вцепились в рукав Дианиной толстовки, и медсестра зарыдала. Взахлёб, некрасиво размазывая по лицу дождь, слёзы и остатки туши.

— Спасибо… спасибо-спасибо-спасибо… я не знала… я думала, всё, конец, я…

— О господи, — Диана страдальчески закатила глаза и брезгливо, двумя пальцами, но всё-таки крепко подхватила её под локоть. — Встань. Немедленно. Волчицы в грязи на коленях не ползают, даже будущие. Даже перед другими волчицами. Особенно перед другими волчицами! И прекращай выть, у меня от твоих слёз шерсть дыбом встаёт, а она у меня и так мокрая. Хочешь выжить? Рот закрыла, уши растопырила, делаешь ровно то, что Мудрая Госпожа Диана скажет. Договор?

Софья судорожно закивала, поднимаясь. Диана отряхнула её дождевик с видом человека, который гладит ежа против шерсти, и вытащила из кармана два предмета: перетянутую резинкой пачку наличных и небольшой холщовый мешочек, от которого даже сквозь дождь шибануло таким травяным духом, что у Софьи заслезились глаза по новой.

— Так. Инструктаж, агент Пипетка. Слушаем и запоминаем, повторять не буду, — Диана вложила ей всё это в руки. — Первое: деньги. Не свети, не считай на людях. Второе: порошок. Наш совместный с Лерой рецепт, между прочим, Игорек его из своих листьев натёр, так что цени, сыночек ради тебя облысел на одну ветку. Натрёшься с головы до ног, как выйдешь из душа. Запах Бездны он перекроет наглухо, суток на двое. Для той твари, что шляется по городу, ты станешь пустым местом. Ну, почти. Пахнуть будешь как аптечный сбор «Успокой-трава», но это лучше, чем пахнуть как шведский стол.

— Н-натереться… поняла…

— Третье. Едешь в «Визит». Это гостиница на Заводской окраине, три звезды, из которых две нарисованы от руки. Снимаешь номер под чужим именем. Будешь Людмилой… — Диана окинула её критическим взглядом, — … Огурцовой. Тебе идёт. Сидишь в номере тихо, как мышь под тапком. Еду заказываешь в номер. Мясо заказываешь, поняла? Красное, с кровью. У тебя дефицит железа, мне… птичка нашептала. И четвёртое, самое главное: Андреевой ни звонка, ни смс, ни голубя. Телефон на авиарежим. Эта ведьма тебя один раз уже использовала, второй раз использует и не поморщится. Для неё ты не человек, а пробирка с ножками. Всё ясно?

— Всё… — прошептала Софья, прижимая мешочек к груди, как икону. — Диана… а почему ты…

— Потому что, — отрезала Мелкая тоном, закрывающим тему навсегда, и уткнулась в телефон. — Так. Такси тебе вызвала. Обычное, не бронированное, бронированное слишком заметное. Три минуты. Серая «Гранта», номер с тремя семёрками, водитель Ашот, рейтинг четыре и девять. Довезёт.

Три минуты они простояли под дождём молча. Софья дважды порывалась что-то сказать, и дважды Диана пресекала это одним движением уха.

Серая «Гранта» вынырнула из пелены дождя, чавкнула колёсами по грязи. Софья, уже взявшись за ручку двери, обернулась. В её глазах, впервые за долгое время, было что-то, кроме ужаса.

Надежда. Искренняя вера в то, что её простили и спасают.

— Я не подведу, — сказала она тихо. — Честно. Я докажу, что я не крыса.

— Вот и умница. Езжай, Огурцова.

Дверь хлопнула. Машина развернулась и покатила прочь, и красные габаритные огни ещё долго висели в дождливой мгле, пока не растворились за поворотом окончательно.

Диана постояла ещё секунд десять, глядя вслед. Потом её уши дёрнулись.

— Можешь выходить, — сказала она в пустоту. — Она уехала. Твоё пальто, кстати, дурацкое. Ты в нём похож на смотрителя кладбища.

…Из глубокой тени деревьев у ворот бесшумно, как и положено Высшему Хищнику, выступил я. Тяжёлое пальто на плечах, руки в карманах.

— Это парадное пальто Корнея, — заметил я, становясь рядом с Мелкой. — Одолжил. Дед говорил, что в нём двух ревизоров закопал.

— Вот я и говорю. Смотритель кладбища.

Мы помолчали, глядя туда, где скрылось такси. Дождь барабанил по капюшонам.

— Ашот, значит, — сказал я. — Четыре и девять.

— Четыре и девять, — подтвердила Диана. — Одну звезду ему сняла бабка за то, что он не помог донести рассаду. Я читала отзывы. Минут сорок читала, между прочим, пока ты там в кабинете свой моноспектакль репетировал. «Я — Альфа. Моё семя не прорастает случайно», — она передразнила мой бас так похоже, что я поперхнулся. — Ты это перед зеркалом готовил? Признайся. Там была пауза перед словом «Альфа». Театральная.

— Пауза была смысловая.

— Пауза была понтовая, Яр.

— Смысловая, — отрезал я. — Порошок надежный?

— Обижаешь. Игорёк натёр как в аптеке. Перекрытие ауры процентов на девяносто.

— На девяносто, — повторил я с удовольствием.

— На девяносто, — Диана оскалила клыки в ухмылке. — А оставшиеся десять — это такой лёгкий, тонкий шлейф. Знаешь, как из-под двери ресторана тянет, когда там стейк жарят. Идёшь мимо — вроде и не пахнет, а слюна уже капает.

Вот за это я и доверял Мелкой даже важные дела. Она понимала охоту нутром.

Желтоглазая тварь, что кружила по Северогорску, была древней и опытной. Обычную ловушку, с приманкой из мяса, из маны, из чего угодно искусственного, она бы обошла по дуге, посмеиваясь. Поэтому нам нужно было что-то такое, что нельзя подделать.

Софья не притворялась. Её паника, её дрожащие руки, плюс попытка спрятаться под маскировкой, которая «почти» работает… Для Хищника это будет выглядеть как раненая косуля, заползшая в кусты.

Удержаться невозможно.

— Гостиница «Визит», — сказал я. — Воронин подтвердил?

— Подтвердил. КМН уже выкупил все номера на этаже. Здание старое, несущие стены толстые, жилых домов рядом нет, один лишь заброшенный завод, — Диана поковыряла грязь носком тапка. — Ты в курсе, что если Соня узнает, что была живцом, она тебя возненавидит?

— Если это поможет убить Хищника и спасти Стаю, то мне плевать, что обо мне думают. Это раз. А если всё пройдёт как надо, не узнает. Для неё это будет история о том, как она два дня храбро пряталась, а страшный зверь тем временем сдох. Хэппи-энд. Как в её книжках. Это два.

— А если пройдёт не как надо?

— Тогда я встану между ней и тварью, — просто сказал я. — Она приманка, Ди, а не расходник. Наследник в её животе мой Волчонок. Чёрный Желудок мне за него уже три системных уведомления выкатил с требованием стейков. Я не для того устраивал этот цирк с запугиванием, чтобы её сожрали.

— Кстати, о цирке, — Диана прищурилась. — Обязательно было доводить девчонку до такого состояния? Она же на коленях в грязи стояла. У меня, между прочим, чуть сердце не дрогнуло. На полсекунды. Потом прошло.

Я посмотрел сестре прямо в глаза.

— Обязательно. Пока она верила в сказку про жену Альфы, она была управляемой дурой Андреевой. Первый же звонок «Сонечка, вернись, я всё улажу», и она бы поскакала обратно в клинику, прямо с Наследником под сердцем, прямо в лабораторию. Я должен был убить сказку. Насмерть. Чтобы единственным человеком, которому она верит, стала ты.

— То есть ты — плохой коп, я — хороший коп, а Соня — хреновый коп, который вообще не в курсе, что работает в полиции, — подытожила Мелкая.

— Красиво излагаешь.

— Я вообще красивая. Просто мокрая, — она отжала хвост, и с него хлынуло, как с половой тряпки. — Ты мне, кстати, должен. Я час торчала под дождём, воняла жалостью и обнимала рыдающую медсестру. У меня теперь вся толстовка в её соплях и раскаянии. Такое не отстирывается, Яр. Оно въедается в душу.

— Куплю тебе новую толстовку.

— Две. И ведро черешни. Не сезон? Меня не волнует. Ты Альфа или где, доставай из-под снега.

Мы развернулись и пошли к дому. Ворота Логова тихо загудели, узнавая своих, руны на створках вспыхнули, пропуская нас.

— Кстати, — заметила Диана, шлепая по лужам рядом со мной. — Девчонки будут в ярости, если узнают про наш маленький план. Особенно Анжелка.

— Им незачем об этом знать, — хмуро произнес я.

— Хы-ы-ы-ы… — заулыбалась Мелкая. — Так и знала, что ты это скажешь.