Глава 21

Какой прекрасный приказ

Народец, что так долго выживал в катакомбах под столицей Мудавии, использовал всё возможное, чтобы продлить своё непростое существование. В том числе занимался весьма специфическими делишками. Все детали их эпопеи я знать не могу, но запомнил, что перечисляя таланты соплеменников, некоторые упоминали специалистов, способных расшифровывать тайные послания. В былые времена их услугами даже дворцовая тайная стража не гнушалась пользоваться — местное подобие спецслужбы.

Старый сморщенный упырь покрутил в руках свиток, снятый с перехваченной птицы, понюхал его зачем-то, потёр бумагу пальцами и покачал головой:

— Господин, как по мне, это никакой не шифр, это всё равно, что корова навоз на бумагу насыпала. Сейчас я всё сделаю.

Старик не стал хвататься за перо и чернильницу, вместо этого он вытащил из ящика сильно вытянутый деревянный конус, похожий на огромный «игольный» наконечник для стрелы. Накрутив на него длинный и узкий свиток, он начал перемещать бумагу к основанию тихо бурча о том, что раньше и трава была зеленее, и шифры были шифрами, а не примитивнейшими загадками для полностью безмозглых созданий. В какой-то из моментов пожилой «криптоаналитик» замер и вновь начал копаться в своём ящике.

На этот раз вытащил из него деревянный цилиндр и снова накрутил свиток. Туда-сюда подвигал бумажную ленту, меняя углы, после чего зафиксировал парой хитрых прищепок и протянул мне:

— Пожалуйста, господин. Читайте по кругу, от первого слова и дальше вниз. Если неудобно, могу скопировать на ровную бумагу.

— Да нет, разберусь. Странный какой-то шифр.

— Так я вам и говорю, не шифр это, а корова задом поработала. Всего-то две правильные палки надо и пару не самых глупых писарей.

Читать таким образом не очень-то удобно. Представьте, что страницу книги накрутили на скалку, превратив лист в цилиндр. Да ещё и поля у него обрезали, из-за чего концы и начала строк сливались.

Но неудобство невеликое, я справился.

«Сумма устраивает и будет отправлена сегодня на прежнее место. Просим подтвердить точку. О времени выступления цели сообщим отдельно. Силы Кроу подтверждаем».

Не зная, в каком гадюшнике оказался, из столь короткого и невнятного текста ничего не поймёшь. Но для меня в нём белых пятен, вроде как, не оказалось.

— Так-так… туман войны потихоньку начинает рассеиваться… — задумчиво протянул я.

— Какой туман, если вечер ясный? — не понял старый упырь.

— Да я так… о своём. Гнусис! Бяка!

Оба материализовались в считанные секунды.

— Чего орёшь, десница?

— Дело для вас есть. Важное.

— Насколько важное? — заинтересовался Гнусис.

— Денежное, — коротко пояснил я.

— Продолжай! — хором заявила резко оживившаяся парочка.

— У Орнича спросите про шатёр, за которым наши ребята следят. Или из него, или из палаток для слуг, что стоят за ним, сегодня, возможно, повезут деньги куда-то на юг. Подозреваю, сумма будет приличная. Там их должны оставить в условленном месте, откуда их потом заберут ассиопцы. Также не исключено, что их там передадут южанам напрямую. Это дело надо отследить.

— Только отследить, или что-то ещё? — с надеждой спросил Гнусис.

— Для начала отследите, ну а дальше в наших интересах сделать так, чтобы южане сегодня стали немножко беднее. Вам намёк понятен или надо что-то ещё объяснить?

Оба торопливо покачали головой:

— Гед, всё, что надо, ты уже сказал, — ответил Бяка, быстро перебирая пальцами. — Прекрасный приказ!

— Да-да, мы этот приказ долго ждали, — светясь от радости, добавил Гнусис, и пальцы его при этом тоже жили своей жизнью.

— Да-да, лучший приказ в жизни, — поддержал Бяка. — Как по мне, он почти идеальный. Но мы должны уточнить: брать только деньги или всё остальное тоже?

— Какое-такое всё остальное? — насторожился я.

— Даже не знаю, как бы тебе это объяснить, чтобы не вызвать шквал совершенно незаслуженных обвинений… — приуныл Гнусис.

Бяка начал помогать приятелю:

— Понимаешь, Гед, оно ведь по-всякому может получиться. Я вот думаю, что в процессе выполнения приказа могут некоторые другие ценности под руку подвернуться. Вдруг тебе не понравится, если эти предметы тоже станут моими. В смысле нашими.

Полностью развязывать руки этой банде — последнее дело, но, как всякий мудрый руководитель, я знал, что подчинённым временами надо удлинять поводок.

Да и как их там контролировать?

— Южане наши враги, у них можно забирать всё, что угодно. В разумных пределах, разумеется.

— Ну мы же разумные люди, даже не сомневайся, мы всё сделаем по разумному, — осклабился Бяка. — Что бы там под руку не подвернулось, не волнуйся, считай, оно уже не их, а моё. То есть наше.

— Десница, и дозволь взять на дело нашу молодёжь, — попросил Гнусис. — Пусть зелень учится полезным для нас делам. Да и твоё «сделать южан немножко беднее» меня немного смущает. Вдруг мы с Бякой это «немножко» сами не сможем утащи… В смысле не хватит сил физических, чтобы подвергнуть ценности транспортировке.

— Что вы такое тяжёлое таскать там собрались?

Оба махинатора переглянулись, и Бяка вкрадчиво ответил:

— Сами ещё не знаем, но предполагаем, что оно будет.

— Да, есть такое ощущение, — кивнул Гнусис. — Ну так что? Можно зелень взять?

— Да валяйте, учите молодёжь. Только смотрите не подставляйтесь. При малейшем риске сворачивайте операцию и бегом назад. И учтите, скорее всего, надолго мы в этой клоаке не задержимся, так что никаких задержек.

Криминальная парочка шустро удалилась, синхронно потирая руки.

Кими, всё это время молчавшая, осторожно спросила:

— Что ты там такое интересное прочитал?

— Похоже, Вердалис ведёт дела с южанами.

— Получается, Ашши предали империю⁈ — чуть не подскочила девушка.

Чуть подумав, я покачал головой:

— Предательство доказать будет сложно. Доказательства у нас так себе, увы. Да и даже если с поличным взять, они скажут, что связи у них на уровне старой дружбы аристократов. Сама знаешь, что война помеха невеликая, когда благородные желают пообщаться. К тому же это послание касается только меня, а, значит, дело клановое, а не государственное.

— То есть просто хотят от тебя избавиться руками южан? — догадалась Кими.

— Именно так. Задумка с обрубленной связью не сработала, но от своего они не отказались. Скорее всего, скоро получим приказ, по которому нам придётся проследовать в подготовленную западню.

— Лоа тоже в этом замешаны?

Я покачал головой:

— Непохоже. У них дружбы с Ашши нет, и, судя по поведению их на совете, о планах друг друга они ничего не знали. Разве что подозревали. Полагаю, Лоа просто будут рады, если мы окажемся в глубине позиций южан. С нашими силами, по всеобщему мнению, там ловить нечего. Да, исключать то, что они тоже якшаются с ассиопцами, нельзя, но пока что в этом можно уверенно обвинить лишь Ашши.

— Но если пара твоих любимых преступников стырит заплаченные за наши головы деньги, что будет?

— Да ничего не будет. Сомневаюсь, что за меня большую сумму дадут.

— Гедар, ты себя слишком дёшево ценишь.

— Отнюдь. Сама подумай, южане, так-то, и сами не прочь вырезать наш отряд в любое время. Те же Меннай нас очень не любят и будут рады постараться. Они привыкли считать по головам, а численность у нас сейчас не очень, так что вряд ли всерьёз нас опасаются, думают, что справятся без проблем. Да и деньги второй раз отправить недолго, и, наученные горьким опытом, они их постараются сберечь. Так что парочку наших злодеев я отправил не ради того, чтобы они их план похоронили, а чтобы воровали у врагов, а не у своих. Их без работы опасно оставлять, потому что они себе занятие сами придумают, и последствия нам не понравятся.

— Ну да, эти злодеи и дня не проживут, чтобы что-нибудь не стащить, — признала Кими.

— Угу. Заодно узнаем точно, во сколько меня Ашши оценили.

* * *

Как я и предполагал, оценили меня Ашши недорого. Мешок, что с торжественным видом протянул мне Бяка, весил немало, но набит был исключительно серебряными монетами. Так-то, сумма далеко не копеечная, но предлагать белый металл за аристократа старой крови, это всё равно, что за королевскую корону попытаться расплатиться вкладышами от жвачек.

Задумчиво уставившись на серебро, я спросил:

— Куда они привезли мешок?

— Да под какое-то корявое дерево на лысом холмике, — ответил Гнусис. — Отсюда три часа верхом на юг по тропе через солёные болота. Видел бы ты, какие там комары. С собаку размерами, чуть зазеваешься, и тут же лошадь украдут.

Я насторожился:

— Что-то не сходится… Получается, вы отправились позавчера в ночь. До цели, по твоим словам, три часа верхом по тропе. Вот только вернулись вы почему-то только сейчас. Да, действительно не сходится…

— Конечно не сходится, мы же там не стали разворачиваться, мы дальше пошли, — радостно пояснил Бяка.

— И на кой вас дальше понесло?

— А смысл из-за одного мешка серебра комаров на болоте кормить? — поморщился Гнусис. — Для начала решили посмотреть, кто серебро забирать будет, поэтому трогать его не стали. Подождали в кустах немного, увидели, как приехали какие-то копчёные. Богатые на вид, у одного даже окт.

— Был, — довольно ухмыльнувшись, добавил Бяка.

— Ага, был, — повторил его гримасу Гнусис и выложил на стол ещё пару небольших мешков.

В одном тоже оказались монеты, причём золотые, во втором знаки ци разного достоинства.

На мой вопросительно-подозрительный взгляд Гнусис продолжил с самым честным видом:

— Решение проследить за ними я считаю удачным. Что интересно, эти разини по лесу как у себя дома ехали, но ни один наш дозор, ни один патруль им не помешал. Вообще никого по пути не видели, будто вымерло всё. Это явно неспроста, это у них оговоренный путь, безопасный. Они спокойно добрались до реки, что с Мокренькой сливается, и за ней оказался лагерь ассиопцев. Мы проследили, куда этот мешок определили и потом…

Я махнул рукой:

— Всё, дальше можно не рассказывать, я уже понял, откуда взялись остальные деньги и знаки ци. Также могу предположить, откуда взялся вот этот прекрасный походный шкаф, притащенный вашей молодёжью. Да, изумительная работа, вещь не рядовая, признаю. Но вот на кой вы его притащили из такой дали? Зачем он вам⁈

— О! Это часть нашего бизнес-плана, — заявил Гнусис. — Понимаешь, десница, мы с этим шкафом большие деньги поднимем.

— И каким же образом? Воровать его научите?

— Не, для этого дела нам шкаф не нужен, — отмахнулся Гнусис и толкнул Бяку в бок:

— Объясни ему сам, а то он почему-то негативно ко мне настроен.

— Гед, ты ведь знаешь, во что твой Снег умеет превращаться? — спросил приятель.

— Если ты про шкаф, да, знаю. Но это не превращение, это всего лишь мимикрия, иллюзия. Когда я провалился в подземелья Запретной пустыни, окт убил тварь с таким навыком и научился его использовать. Под землёй, как вы понимаете, объектов для подражания немного: камни да сталактиты. И когда мы нашли убежище паченрави, Снег для навыка скопировал образ шкафа. Чем-то он ему приглянулся.

— Это мы и без твоих объяснений поняли, — вновь влез Гнусис. — Ты же видел балаганы на окраине лагеря? Так вот, мы туда Снега водили. Он парень в доску свой, он за пиво готов в любой момент тот шкаф изобразить. Ну а народ на это дело смотрел и веселился. Местным клоунам завидно стало, начали говорить, что наш окт больше ни на что не способен и вообще бездарность. Бяка с ними слово за слово зацепился и начал кричать, что Снег умеет этот навык прокачивать. И что если надо, за пару дней научится превращаться в шкаф прекрасный, а не как этот, кое-как из горбылей сколоченный. Его на слове подловили, вот мы и поспорили с половиной лагеря на деньги. А деньги, как ты понимаешь, нам терять неинтересно. Так что дело осталось за малым: найти новый шкаф для образца, покрасивее. Со Снегом мы уже предварительно договорились, за пиво он всегда готов пойти навстречу. Десница, мы с каждого спорщика понемногу получим, но в сумме денег выйдет нормально.

— Кстати, в том шатре, за которым ты следить приказал позавчера, целых три красивых шкафа стоят, — с намёком добавил Бяка.

— Но мы решили с ними пока что не связываться, ведь у южан шкаф гораздо красивее оказался, — продолжил Гнусис. — Он в их самом главном шатре стоял, посреди лагеря. Мы решили, что такой шедевр для нашего дела просто идеален.

Я схватился за голову:

— Вы что, из центра вражеского лагеря этот шкаф приволокли⁈

— Мы действовали строго в рамках твоего приказа, лишая противника легкодоступных ценностей, — невозмутимо заявил Гнусис. — Шкаф, между прочим, как раз к ним относится.

— Да, относится, — подтвердил Бяка. — Он же легкодоста… легкодосто… В общем, он там стоял на видном месте.

— Именно так, — кивнул Гнусис. — Прямо-таки напрашивался на смену собственника. К тому же он лёгкий, его вдвоём запросто можно таскать. Какая-то интересная древесина, явно недешёвая.

— Вдвоём⁈ Запросто⁈ Я же вам ворюгам бесстыжим, сказал: никакого риска!

Гнусис сделал максимально честные глаза:

— Да кто тут говорит о риске? Никакого риска не было, даже не думай. Мы тихо пришли, тихо взяли то, что нам очень нужно и так же тихо удалились. Даже ни с кем не здоровались, всё в полной тишине провернули, как и полагается. Где ты тут риск увидел, десница?

— Вы что, совсем идиоты и заодно меня за идиота держите⁈

— Да не ругайся ты так, мы ведь и для тебя пару кресел заодно прихватили. Здоровенные и красивые.

Я снова схватился за голову:

— Кресла⁈

— Ага, десница, отличные кресла, из кожи дорогой, — радостно ответил Гнусис. — Ты же вечно сидишь на каких-то табуретках кривоногих, прям позоришь нас, вот и решили позаботиться о тебе. Ну чего ты такой злобный взгляд делаешь? Сам же сказал, что тех копчёных надо сделать немножечко беднее. Мы тебе сразу ответили, что всё поняли, и не только ответили, а и сделали. Вот давай посчитаем: у них теперь минус шкаф и минус два здоровенных кресла. Видишь? Сам понимать должен, без этих кресел они точно богаче не стали.

— А без диванов тем более, — добавил Бяка.

* * *

Я хоть и сатрап, чьи указания для моих людей закон, но, по возможности, предпочитаю выслушивать мнения подчинённых. Причём не только верхушку привечаю, я даже с рядовыми бойцами могу запросто пообщаться, что в этом мире редкость. Поражаясь моим успехам, даже сволочь Дорс начал временами превращаться в почти нормального человека. Старается подражать во многом и потому уже не плюёт демонстративно на всех, кто располагаются ниже по социальной лестнице.

Вот и сегодня народ в шатре собрался разнообразный. И мои аристократические персты, и офицеры, вышедшие из простого народа, и старший обозник, которого даже младшие командиры за своего признавать отказывались. Я уж не заикаюсь про Гуинплена, который везде пролезть ухитряется. Он ведь просто слушает, кривой рот открывает в исключительных случаях и ненавязчиво, так что с его тихим присутствием проще смириться, чем выгонять раз за разом. Не скажу, что у каждого здесь право равного голоса, но всё равно выглядит наш совет в высшей мере странно.

По меркам Рока, разумеется.

Я показал развёрнутое письмо:

— Это приказ, подписанный их высочеством. Нам придётся вернуться на ту позицию, где мы разгромили южан. Если они снова решили держать заслон у моста, мы должны оценить их силы. Если силы неравные, принц разрешает отступить без боя. Если шансы на победу хороши, мы должны их атаковать и попытаться разгромить. Если всё получится, дальше нам предписано направиться на юг, глубже в тыл южан и рекомендуется найти подходящую цель для нанесения ущерба противнику. Желательно обоз, подобный тому, который мы разгромили. Устроив диверсию, мы должны вернуться, доставив в лагерь принца захваченные припасы. Если будет возможность, следует устроить таких диверсий несколько. Но даже если добычи не будет, не страшно, потому что главная цель нашего рейда: оценка обстановки в предгорьях. Но диверсии устроить желательно, ведь если с ними всё получится, мы заставим противника опасаться за западный фланг. Как вы заметили, когда мы двигались вдоль хребта на север, южане нам не мешали. До Мокренькой их, фактически, на нашем пути не было. Принц надеется, что наши действия заставят их привлечь на запад серьёзные силы, ослабив центр и восток. А так как центр считается важнейшим направлением, выгода для нашей армии очевидна. Как по мне, приказ неплох, потому что оставляет нам много свободы. Мы можем принимать бой, можем не принимать, можем сосредоточиться на захвате обозов, а можем их вообще игнорировать. Такие вот дела.

— Когда выходить? — деловито уточнил Кошшок.

— Срок не указан, просто «как можно скорее». Так что для нас и тут свободы хватает. Однако должен предупредить, что есть причины поторапливаться. Кими, объясни.

— Есть информация, что Ашши приплатили южанам, дабы те устроили засаду на нас, — сказала девушка. — Так что, скорее всего, возле Мокренькой нас будут ждать приличные силы.

— Но ведь в приказе нам разрешено отступить, если южан окажется много, — нахмурился Паксус. — Что-то я не понимаю…

Дорс отмахнулся:

— Да что там понимать? Это ведь Ашши воду мутят, а принц под их дудку не пляшет. В чём-то они его могут убедить, но ведь не во всём. Вот и оставил нам свободу манёвра. Так мы что, отступим, или Чак, как обычно, всех жестоко поимеет?

— Мы их всех убьём, — зловеще протянули из тёмного угла.

— Вот, Гуинплен дело говорит! — одобрил Арсай. — И знаете, ведь южане прекрасно понимают, что с Гедаром связываться рискованно, так что засада обещает быть сильной. Бой получится славный, в таком сражении тот, кто умрёт за императора и империю, покроет себя вечной славой.

— Неизвестно ещё, что именно там будет, — сказал я. — Сейчас надо срочно что-то решать с нашим обозом. Предлагаю большую его часть оставить здесь, а на юг пойти налегке. Пока мы будем в походе, оставшиеся обозники без спешки продадут трофейные грузы и лошадей. Что бы там ни обещал принц, а дело это не такое уж быстрое.

— Потому что местные интенданты слишком много воруют, — мрачно произнёс Бяка.

— Ну тебе виднее, ты конкурентов чуешь, — сказал я.

— Да какие тут конкуренты? Это просто абсолютно бессовестные люди. Они тянут время, чтобы за гроши всё забрать и тут же втридорога продать самим себе. Это не воровство даже, это гнусность какая-то.

— Вот именно это я и подразумевал, когда упомянул твоих конкурентов. Ладно, высказывайте свои вопросы, проблемы и прочее. Да побыстрей. Нам желательно выйти с утра, и чем раньше, тем лучше, так что солдат следует предупредить прямо сейчас. Львёнок, это тебя касается в первую очередь. Твои бойцы дольше всех копошатся, и ты любишь им долгие увольнительные разрешать.

— Его солдаты уже два борделя разнесли, — ухмыльнулся Дорс.

— Над третьим они прямо сейчас работают, — невозмутимо ответил Львёнок. — И да, ручаюсь, к утру все мои люди окажутся на месте в полной готовности. Однако буду надеяться, что хотя бы до полудня им не придётся сражаться. Увы, продолжительные увольнительные не самым лучшим образом сказываются на их боеспособности.