Командные дуэли. Что это вообще за херня такая?

Если честно, в прошлой жизни ведаря я с подобным дерьмом не сталкивался. Там всё было проще: есть оборотень, есть серебро, есть твой личный навык выживания. Из дуэли выходил только один… Та или иная сторона одерживала верх с переменным успехом.

А здесь, в мире аристократов и магии, всё обставлялось с таким пафосом, что хоть святых выноси.

В истории этого мира командные дуэли практиковались не первый год и даже не первый век. Изначально я, со своим циничным багажом из другой реальности, думал, что это будет похоже на обычную «стрелку» из девяностых. Ну, знаете, как бывало: встречаются две группировки где-нибудь на пустыре или за гаражами, перетирают, кто на районе смотрящий. Если согласие не достигнуто, то достают арматуру, стволы и начинают месить друг друга до победного финала.

Но я категорически ошибся.

Информации у меня было немного. А почему? А потому, что раньше мне этот аристократический мордобой был до лампочки. Но теперь, когда на кону стояла моя репутация, и возможность легально опустить Глеба Долгополого ниже плинтуса, пришлось заняться теорией.

Именно поэтому вечером, запершись в одной из пустых аудиторий Академии, мы собрались нашей ударной тройкой: я, Мишка Морозов и Мизуки Сато. Мишка приволок целый пакет вредной дряни и газировки, Мизуки заварила в термосе свой любимый зеленый чай, а я раздобыл диск с записями прошлых дуэлей. Нам нужно было понять, что это за хреновина и с чем её едят.

— Ну, что у нас знает про Командные Дуэли наш старший научный сотрудник? — посмотрел я на Михаила прежде, чем вставить диск в проигрыватель.

— А чего там знать-то? Во-первых, команда состоит из трёх бойцов. Ни больше, ни меньше. Это не базарная драка, где можно подмогу вызвать. Твоя троица выступит против троицы Глеба и на этом всё. На арену выходят только шесть человек, остальные находятся за линией.

— Трое на трое, понял. А что, задача — просто перебить друг друга?

— Вот тут-то и собака зарыта, — Михаил усмехнулся и загнул второй палец. — Во-вторых, в академической Командной Дуэли нет никакого «месить до победного». В Командной Дуэли главное — добыть Приз. Про приз объявляют заранее. Это может быть артефакт, может быть и родовой перстень, да всё что угодно. Приз находится там, где его оставляет учредитель. В нашем случае Старостин. Побеждает в испытании та команда, которая первой схватит эту штуку и доставит на точку отсчёта.

— То есть, можно просто рвануть и выхватить?

— Можно. Но есть шанс, что тебе наваляют по дороге. — Михаил загнул третий палец. — В-третьих Времени даётся на каждую попытку двадцать минут. Каждые две минуты звучит колокол. Как прозвенит последний удар, то всё, испытание заканчивается. Оценивается положение членов команды по отношению к призу и тот, кто окажется ближе, будет считаться победителем!

— А если я противнику ногу сломаю, а приз не возьму?

— Будешь считаться проигравшим, если другой противник успеет первым. Ранение и переломы тут не самоцель, Елисей! — Михаил поднял палец, предупреждая мой следующий вопрос. — В-четвёртых, оружие и техники оговариваются заранее. За этим следят трое независимых распорядителей, они же и секунданты. Причём от каждого рода по одному, плюс один нейтральный. Если кто читерит, то команду ждёт дисквалификация и позор на долгие годы.

— Удружили… — я покачал головой. — И что, совсем никакой грязи? Нельзя нож в сапоге спрятать?

— Можно, но если найдут нож, а он не будет указан в правилах, то настучат по заднице. В лучшем случае. Но знаешь, что самое интересное?

— Что же?

— Пятое правило. Во время дуэли запрещено трогать секундантов и зрителей. Даже если тебя оскорбят и сделают это последними словами. Ты не сможешь ударить в ответ! За этим следят магические барьеры! — Михаил усмехнулся. — Это может выбить члена команды из колеи, поэтому оскорбления официально разрешены, как психологический фактор. И не слушать эти вопли, пожалуй, будет самым трудным изо всех испытаний.

— Да справимся, как-нибудь, — отмахнулся я. — Когда собаки лают, то караван всё равно продолжает своё движение.

— Ну да, ну да, — кивнул он в ответ.

Я вставил диск в проигрыватель проектора. Над столом вспыхнула объемная, слегка зернистая голограмма.

Запись семилетней давности. Наша родная Академия с Ристалищем Чести.

— Жуй тише, — бросил я Мишке, который слишком активно хрустел чипсами. — А также смотри и запоминай.

Голограмма развернулась во всей красе.

Арена на записи перестала быть плоским кругом утоптанного песка. Прямо на глазах собравшейся публики из земли выросли гигантские скалистые пики. Острые, неровные, они тянулись к самому энергетическому куполу арены, образуя настоящий горный лабиринт. В центре, на самой высокой скале, на узком уступе, тускло блестела золотом небольшая статуэтка. Я её приблизил.

— Ника, — тихо произнесла Мизуки, не мигая глядя на проекцию. — Богиня победы.

— Ага, — кивнул я. — Значит, задание было таким: взобраться на эту верхотуру, забрать куклу и спуститься вниз. При этом постараться не потерять ни одного члена команды.

Две тройки бойцов стояли на противоположных концах искусственного ущелья. Все шестеро закованы в мобильные доспехи. Различных расцветок и видов. Отличались команды также яркими повязками на правых руках: Жёлтые против Красных.

Раздался сигнал гонга.

Жёлтые рванули с места так, словно им под хвост скипидара плеснули.

Я даже подался вперед, опершись локтями о стол. В доспехах они двигались с невероятной быстротой. Словно стая макак, нажравшихся озверина. Они не побежали по низу, а сходу начали запрыгивать на отвесные скалы.

Их лидер, маг Воздуха, начал орудовать своей стихией. Он создавал под ногами товарищей плотные воздушные подушки, от которых те отталкивались, преодолевая гравитацию и вес брони. Второй, маг Земли, на ходу вытягивал из скал небольшие каменные карнизы — ровно такие, чтобы на долю секунды поставить ногу и прыгнуть дальше.

Они перелетали с пика на пик, перескакивая пропасти, и это зрелище завораживало.

— Лихо идут, — прочавкал Мишка, забыв про чипсы. — А эти чего тупят?

Красные повязки и правда замешкались. Они стояли внизу, не спеша карабкаться. И только когда Жёлтые преодолели треть пути, я понял, почему Красные не торопились. Они готовили ловушку.

Один из Красных, здоровенный бугай, опустился на одно колено и всадил перчатки в основание скалы. Его живица полыхнула так ярко, что проекция на секунду пошла помехами.

И тут начался полный трендец.

Камень под ногами и руками Жёлтой команды вдруг изменил свои свойства. Скалы перестали быть твердыми. Они начали изгибаться, пружинить и вибрировать, словно были сделаны из тугой резины!

Один из Жёлтых, прыгнувший на очередной уступ, с размаху впечатался в камень. Вместо того чтобы зацепиться пальцами доспеха за край, он отскочил от него, как мячик от батута. Второй Жёлтый тоже ударился о край. Камень прогнулся внутрь и с силой выплюнул бойца обратно в пропасть.

— Твою мать! — вырвалось у меня.

Боец полетел вниз, размахивая руками. Падение с такой высоты могло означать гарантированные переломы, если только не успеет выставить Кольчугу Души под бронёй.

Но тут лидер Жёлтых, тот самый воздушник, показал, почему именно он командир. Находясь в свободном падении между двумя скалами, он резко развернулся и выбросил руки в сторону падающего товарища.

Плотный смерч вырвался из его ладоней. Воздух спрессовался в упругую сеть, которая подхватила падающего бойца в трех метрах от земли. Амортизировала удар, закрутила его и мягко опустила на землю. Сам лидер при этом, используя отдачу от своего же заклинания, впечатался в соседнюю скалу. Благо, она еще не успела стать «резиновой», и он повис на ней, вонзив металлические когти брони глубоко в породу.

Бамм! Прошло две минуты, и грохнул колокол.

Жёлтые продолжили карабкаться вверх.

— Идеальная координация, — уважительно кивнула Мизуки. — Они доверяют друг другу свои зизни.

— Да, — хмыкнул я. — Но теперь они потеряли темп.

Красные повязки, поняв, что их подлянка не принесла мгновенной победы, перешли в наступление.

Они тоже быстро начали подъем. Их маг Металла поднял руки, и в воздухе вокруг него начали формироваться длинные, с руку толщиной, свинцовые копья. Они висели секунду, наливаясь тяжестью, а затем с противным свистом срывались с места, несясь в сторону Жёлтых. Также в них полетели камни от геоманта.

Жёлтые, висящие на скалах, оказались под перекрестным огнем.

— Щиты! — услышал я приглушенный вопль лидера Жёлтых.

Их третий номер, маг Огня, извернулся. Он повис на одной руке, а второй выдал сплошную стену ревущего пламени. Свинцовые копья влетали в этот адский костер и… плавились на лету. Но мало того, Воздушник ещё и дунул на расплавленные капли направленным ветром. На Красных полился дождь из жидкого свинца.

Красные заорали, прикрываясь энергетическими барьерами. Капли свинца прожигали их щиты, оставляя дымящиеся кратеры на броне.

Я поймал себя на том, что у меня пересохло во рту. Я начал болеть за Жёлтые повязки. Не знаю почему. Может, потому что они действовали как единый организм, а Красные напоминали мне Долгополого — такие же самоуверенные, полагающиеся на грубую силу и подлые трюки.

Тем временем Красный геомант не унимался. Он продолжал превращать скалы в «резину», делая подъем для Жёлтых невыносимым. Но Жёлтые быстро адаптировались.

Огненный маг начал бить точечными взрывами прямо по «резиновым» скалам. От высокой температуры измененный камень трескался, терял свою упругость и снова становился твердым. А земляной маг Жёлтых тут же формировал из этих осколков новые ступени.

— Смотрите, как они комбинируют стихии, — указал я пальцем на голограмму. — Огонь разрушает чужую структуру, Земля тут же лепит из неё свою, а Воздух дает ускорение. Настоящая команда.

— Тоцно, — согласилась японка. — Но Красные сильнее в грубой моси.

И она была права. Красные поперли наверх как танки. Они прорубали себе путь живицей. Геомант Красных создавал внутри скал каменные поршни, которые поднимали их команду наверх, как на лифте.

Гонка к вершине обострилась. Обе команды оказались на высоте пяти этажей. До статуэтки Ники оставалось метров двадцать по вертикали.

Воздух над ареной кипел. В Жёлтых летели свинцовые болванки, каменные шипы и даже ядовито-зеленые сгустки. Жёлтые огрызались огненными кнутами и воздушными лезвиями, которые срезали куски скал, обрушивая их на головы противников.

Бамм! Ещё две минуты…

Внезапно скала, по которой лез маг Земли из Жёлтой команды, ожила. Геомант Красных вложил в заклинание всю ярость. Из камня вырвались две гигантские, корявые руки. Они обхватили Жёлтого бойца за лодыжки, сминая металл доспеха, и потащили вниз, пытаясь оторвать от стены.

Парень закричал от боли. Он пытался удержаться, но было видно, что ещё немного и рухнет вниз.

— Сорвется! — выдохнул Мишка, сжав кулаки.

Но хрен там плавал!

Лидер Жёлтых, висевший чуть выше, не стал тратить время на спуск. Он заорал своему Огненному: «Жги нас!»

Огненный маг, не задавая вопросов, обрушил на своих же товарищей столб белого пламени. Я аж поморщился, представив температуру. Но магия Воздуха лидера сделала свое дело: он создал вокруг себя и придавленного товарища вакуумную прослойку. Огонь обогнул их, не причинив вреда, но ударил прямо по каменным рукам.

Камень раскалился докрасна, пошел трещинами. Земляной маг Жёлтых дёрнул ногами, и каменные тиски рассыпались в пыль!

— Охренеть, — только и смог выдать я. — Вот это доверие. Если бы воздушник не успел поставить вакуумный щит, огневик зажарил бы своих же.

— Это и есть командная работа, Еля, — серьезно проговорил Миша. — Мы так сможем?

— Мы сможем лучше, — отрезал я, не отрывая взгляда от проекции.

Наступила кульминация. До статуэтки оставалось метров пять.

Лидер Красных понял, что они проигрывают в скорости, и пошел на крайнюю подлость. Забив на статуэтку, он сконцентрировал живицу в правой руке. Металл его собственного доспеха начал плавиться, стекал к перчатке и формировал гигантский, вращающийся бур.

Он нацелился в само основание пика, на котором стояла статуэтка богини победы!

— Он хочет обрушить скалу! — ахнула Мизуки.

— Если скала упадет, Жёлтые полетят вместе с ней, а статуэтка достанется Красным внизу, — процедил я. — Грязная игра. Почти что в стиле Долгополого.

Бур с воем вонзился в камень. Скала содрогнулась. По ней побежала глубокая трещина. Вершина, на которой стояла золотая богиня, начала крениться вбок.

Это была патовая ситуация. Если Жёлтые прыгнут на тонкий отросток за Никой, скала обрушится под их весом, и они рухнут вниз. Если отступят, то проиграют, когда статуэтка бухнется вниз.

И тут Жёлтые сделали то, от чего зал на записи взорвался ревом восторга.

Лидер Жёлтых оттолкнулся от соседней скалы и прыгнул прямо в пропасть, под падающую вершину. В полете он раскинул руки, и из его ладоней вырвались два торнадо. Он направил их не на врагов, а под падающий кусок скалы со статуэткой.

Мощнейший поток воздуха ударил в камень снизу. Скала на секунду зависла в воздухе, поддерживаемая чудовищным усилием одного бойца. Его доспех заскрипел, из сочленений пошел дым — нагрузка на основу живицы была запредельной.

В эту выигранную секунду земляной маг Жёлтых метнул своего Огненного товарища, как снаряд. Огневик пролетел над пропастью, схватил на лету золотую статуэтку и, перекувырнувшись, врезался в стену арены, повиснув на когтях.

Как только статуэтка оказалась в руках Жёлтых, воздушник убрал поддержку. Огромный кусок скалы рухнул вниз, едва не похоронил под собой Красную команду, которые едва-едва успели укрыться щитами. Сам лидер Жёлтых, истощенный, начал падать, но его уже поймал земляной маг, вытянув из скалы каменный пандус.

— Они взяли её! — крикнул Мишка.

— Рано радуешься, — осадил я его. — Задание — спустить Нику вниз. А Красные сейчас злые как черти.

Бамм! Шестая минута…

И действительно. Красные, поняв, что приз упущен, решили выбить победу грубой силой. Они сосредоточили весь огонь на Огневике, который висел на стене со статуэткой. Свинцовые шипы, кислотные брызги, каменные колья — всё полетело в одну точку.

Но Жёлтые уже перестроились.

Они спрыгнули со скал вниз, прямо в центр арены. Огневик летел последним, прижимая Нику к груди.

В воздухе они образовали треугольник. Воздушник выставил щит и готовил внизу подушку. Огневик и Землевик отбивали снаряды Красных. Они падали, окруженные многослойной мерцающей сферой, о которую разбивались все атаки.

Удар о землю был страшным. Песок брызнул во все стороны. Но сфера выдержала.

Когда пыль осела, трое бойцов в помятых, покрытых вмятинами доспехах стояли на ногах. Они ринулись к тому месте, откуда начали свой путь и вскоре очутились в зелёном квадрате. В центре стоял Огневик, который высоко поднял золотую статуэтку.

Красные, находившиеся на скалах, опустили руки. Гонг возвестил о победе Жёлтых.

Я нажал на паузу. Изображение замерло.

— Ядрёна медь, — выдохнул я, откидываясь на спинку стула. — Вот это был бой.

— Круто, — прошептал Морозов. — Просто отвал башки. Но, Еля… если честно, мне немного ссыкотно. Глеб ведь тоже маг Земли. А с ним Семён Престолов и Борис Ковальков. Семён может с тенями и иллюзиями выступить, а вот Борис с растениями. Они могут потрепать нам нервы…

Я посмотрел на своих друзей. Мишка нервно теребил край упаковки от чипсов. Мизуки сидела с прямой спиной, её лицо ничего не выражало, но в черных глазах плясали искорки.

Молодежь опасается? Ну, это нормально. Страх обостряет инстинкты. Главное, чтобы страх не перешел в панику.

— Мишаня, — я подался вперед, положив руки на стол. — Давай разберем то, что мы сейчас увидели. Почему Жёлтые победили?

— Потому что их лидер крутой? — предположил Мишка.

— Нет. Потому что Красные играли больше каждый за себя, а Жёлтые стояли друг за друга. Красный лидер пытался обрушить скалу, не думая о том, что может задеть своих. Жёлтый лидер подставился под огонь своего же товарища, зная, что тот его не сожжет. В этом и была их разница.

Я встал и прошелся по аудитории.

— Старостин не просто так устраивает эти дуэли. Ни хрена это не гладиаторские бои на потеху публике. Это проверка на вшивость. Кто ты: командир или самовлюбленный мудак? Команда Глеба Долгополого… это сборище гиен. Вряд ли они любят Долгополого… Даже могу сказать, что они Глеба ненавидят. Они его боятся. Думаешь, Семён прыгнет в пропасть, чтобы спасти Глеба? Да он скорее сам его туда столкнет, если будет уверен, что никто не заметит.

Мизуки кивнула.

— Страх — плохой клей для команды. Он дерзит до первой тресины. А потом конструксия русится.

— Именно, — я щелкнул пальцами. — А теперь давайте подумаем о наших козырях. Глеб — маг Земли. Он наверняка попытается провернуть что-то вроде того трюка с «резиновым» камнем или зыбучими песками. Миша, что делает лёд с резиной?

Морозов заморгал, потом его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Лёд делает её хрупкой! Если он начнет гнуть камни, я просто вморожу их до абсолютного нуля, и они рассыплются от любого удара!

— В точку! Борис Ковальков будет биться растениями. Он станет пытаться нас отбрасывать, сбивать с ног, менять траекторию наших атак. Мизуки?

— Растение требует концентрасии на цели, — спокойно произнесла японка. — Моя скорость превосходит скорсть его реаксии. Я буду атаковать из слепых зон. Он просто не успеет зафиксировать на мне взгляд.

— Отлично. А Семён с его тенями и иллюзиями… Это очень непростой противник, — я вздохнул. — Но есть еще один нюанс.

Я вернулся к столу и вывел на проектор стоп-кадр с мобильными доспехами команд.

— Они все в мобильных доспехах, которые сейчас считаются раритетом. У нас же будут современные гаджеты! А это несомненный плюс! Спасибо госпоже Оболенской за её подарок. Если выиграем, то обед для неё и для Густомысла за счёт… Морозова Михаила!

— А почему это за мой? — хмыкнул он.

— Потому что ты у нас самый щедрый и мудрый! — проговорил я.

— Да! Я такой! И мне не сложно угостить друзей. Ведь на самом деле я невероятно крут и офигенно приколен! — с этими словами Мишка взял со стола лист бумаги, скомкал его и отправил через плечо в мусорную корзину, стоящую в трёх метрах. — Попал?

Бумажка ударилась далеко от корзины и укатилась под учительский стол.

— Хрена себе! Конечно попал! В самый центр! — восхитился я.

— Это было невероятно, господин Морозов, — покачала головой Мизуки. — Мозно у вас взять пару уроков?

Мишка расплылся в широкой улыбке. Не перестараться бы с похвальбой, а то зазнается…

— Никаких уроков! Такое мастерство присуще только самым крутым перцам! — самодовольно хмыкнул Мишка и подмигнул мне.

Я выключил проектор. В аудитории стало темно, только уличные фонари освещали наши лица через большие окна.

— Скоро наступит Ристалище, — сказал я. — Мы должны их победить. И должны сделать это так красиво, чтобы ни одна собака в Академии больше не смела смотреть в сторону нашего рода с усмешкой. Мы должны сломать Глеба морально.

Мишка поднялся, смахнул крошки с камзола и протянул руку ладонью вниз.

— За Ярославских. И за нас.

Мизуки молча положила свою изящную ладонь поверх его руки.

Я накрыл их руки своей. Тепло дружеских аур смешалось с моей пульсирующей огненной живицей.

— Порвем их на британский флаг, — сказал я. — А теперь пошли спать. Завтра Степан привезет доспехи на полигон моей базы. Будем там учиться координировать наши действия и предугадывать событийность реалий!