Как только Питер зажал руками уши, он тут же сообразил, что наделал. Он встал на цыпочки, пытаясь разглядеть в толпе Гидеона, и сразу же снова протянул руку Кэйт.

— Прости! — крикнул он, стараясь перекричать бой часов. — Давай руку. Надо помочь Гидеону.

Но краем глаза он увидел, что две куртки, которые они накинули на Кэйт, валяются на полу, будто под ними сдулся воздушный шарик. Питер замер, его рука все еще была вытянута в сторону Кэйт. Он медленно поднял одну за другой куртки и, не веря своим глазам, посмотрел на пустой пол. Питер не обращал внимания на суету в другой стороне комнаты и неистово крутил головой, отыскивая Кэйт. Воздух был наполнен боем армии часов, чьи неумолимые маятники качались, отмеряя секунды с того момента, когда Кэйт была рядом с ним. Питер, расталкивая людей, кинулся сквозь толпу и все звал и звал Кэйт, пока не понял, что потерял ее. Невидимая связь была оборвана, свеча вспыхнула и погасла. Но, разумеется, он не мог этого допустить.

— Кэйт! — кричал он, не заботясь о том, что подумают люди. — Кэйт!

Он побежал к водяным часам, надеясь, что она помогает Гидеону справиться с лордом Льюксоном.

Люди у водяных часов были страшно взволнованы.

— Вы видели это? Мне это не приснилось?

— Он просто исчез!

— Наверное, нужно вызвать полицию?

— Может, это было заранее спланированное преступление?

— Помните, этот человек говорил, что он — привидение лорда Льюксона?

— Вы знали его? — спросила Гидеона женщина. — Вы так разозлились!

Гидеон отступал, чтобы выбраться из толпы, и, взглянув на Питера, сразу же понял, что произошло нечто ужасное. Лицо Питера было белым как мел.

— Это был трюк фокусника, вот и все, — крикнул в толпу Гидеон и потянул Питера в галерею. — У него было достаточно времени, чтобы исчезнуть. Не сомневаюсь, что он скоро вернется назад, чтобы собрать с вас заработанные денежки…

Гидеон крепко держал Питера за руку и решительно уводил его из толпы, пока никому в голову не пришло их остановить. Он повел Питера по длинной галерее, потом в коридор, потом они подошли к узкой деревянной лестнице, вход на которую загораживала веревка с табличкой «Входа нет». Гидеон снял с крючка веревку и подтолкнул Питера вперед. Они взобрались по трем пролетам лестницы на вершину здания и оказались на огромной террасе, растянувшейся на всю ширину Тем-пест-Хауза. Террасу ограждала изогнутая каменная балюстрада. Питер рухнул на пол и распластался на нагретом солнцем камне, с трудом переводя дыхание. Гидеон сел рядом.

Он ждал, когда Питер заговорит. Ему показалось, что Питер плачет. Внезапно Питер вскочил, сжал кулак и ударил по балюстраде.

— Я отпустил руку Кэйт! — закричал он. — И теперь ее нет…

Питер почувствовал на плече руку Гидеона.

— Значит, будем ее искать, — сказал Гидеон.

— Как нам искать, когда она движется с такой скоростью, что и не увидеть?

— Тогда… Тогда мистрис Кэйт сама будет искать нас.

Питер сел и красными от слез глазами посмотрел прямо в лицо Гидеону.

— Так она уже сейчас искала бы нас! — крикнул он. — Разве вы не понимаете? С той минуты, как исчезла Кэйт, для нее, наверное, прошло уже целых сто лет. Если бы Кэйт собиралась вернуться, она бы уже вернулась. Я обещал не отпускать ее руки… и отпустил. Это все моя, моя вина!

Гидеон, ошеломленный вспышкой Питера, на какой-то момент прикрыл лицо руками. До него наконец дошел истинный смысл случившегося. Голубые глаза Гидеона затуманились.

— Значит, мистрис Кэйт потеряна навсегда? Мы ей уже не можем помочь?

Питер кивнул.

— И куда бы Кэйт не ушла, я думаю, она взяла лорда Льюксона с собой.

* * *

Они оба смотрели в просветы между балясинами балюстрады. Солнце светило на водяные сады и на огромный, незнакомый им Лондон. Время шло. Снизу доносились разговоры посетителей. Они радовались теплой погоде и восхищались Темпест-Хаузом и великолепными садами. Немного погодя на газоне появились два служителя в форменной одежде, они обнесли колышками антигравитационный аппарат и обвязали колышки веревкой. Какое-то время Гидеон зачарованно смотрел на автомобили, въезжающие и выезжающие со стоянки, но в конце концов устал. Питер сидел, скрестив ноги, и глядел на Лондон. «Это не мой дом, — думал он. — Однажды, в другом мире, я жил на юго-западе Лондона, в доме, выходящем на Ричмонд-Грин, с мамой и папой… И даже не представлял себе, насколько я тогда был счастлив…»

Время шло.

Питер первым нарушил молчание.

— Гидеон, смотрите! — воскликнул он, указывая в сторону большой арки в конце садов.

Гидеон с трудом встал на ноги. Он оглядывал город, который растянулся в такую даль, какую только можно было охватить взглядом. Питер услышал вздох Гидеона.

— А я надеялся, что никогда больше не увижу ничего подобного…

Пылающая, вздувшаяся масса пульсировала, наверное, над четвертью города на востоке. Небо над Лондоном темнело, хотя здесь, у Темпест-Хауза ярко светило солнце.

Они услышали испуганные крики внизу и увидели, что все смотрят в одном направлении.

— Еще одно времятрясение! — крикнул кто-то.

Люди стали спешно уходить. Раздались звуки оживших моторов и хруст гравия под колесами. Это было массовое бегство, бежали все — и посетители, и служители. Автостоянка и сады опустели, и полосы бледно-зеленых молний на горизонте, похожие на пальцы скелета, пронзили небо. Перед глазами Питера предстала нереальная картина, ему даже не было страшно.

— Кэйт была права, — сказал он. — Мы повредили Время. И кто теперь сможет это исправить? Даже если лорд Льюксон и не был причиной какого-то серьезного повреждения, времятрясение уже не остановить. Слишком поздно.

— Пойдемте, — печально вздохнул Гидеон. — Я устал от этого места. Нужно найти пищу, воду и ночлег.

«Какой смысл? — чуть было не сказал Питер. — Просто нужно лежать и ждать, когда все это кончится. Теперь мы все одиноки, зачем иметь дом в мире, который рушится у нас на глазах! Зачем вообще что бы то ни было делать? Только продлевать агонию…» Но он промолчал. Ему вдруг стало стыдно. Впервые он задумался о том, что же должен чувствовать Гидеон.

— Нам нужно найти еду, воду и ночлег, — сказал Питер.

Над Лондоном неистовствовало времятрясение. И хотя день только начинался, свет был очень слабым и больше напоминал сумерки. Гидеон и Питер покинули опустевший Темпест-Хауз, в садах не было ни души. Даже птицы перестали петь. Раздавался лишь плеск фонтанов, но из города злой волной накатывался зловещий рокот. Гидеон решил, что им следует уходить из Лондона в Суррей. Быть может, в Эбинджер-Хаммер, в деревню детства Гидеона, если она все еще существует в этом мире.

Внезапно Гидеон остановился и осмотрелся. В сознании Питера возник образ лисы, которая принюхивается, не идут ли по ее следу гончие.

— Что? В чем дело?

Гидеон показал на большой белый фургон, который въезжал с противоположной стороны парка. Фургон направлялся к дому. Но он был еще довольно далеко, и Гидеон, не желая привлекать к себе внимание, потащил Питера за ближайшее укрытие, которым оказалась большая бочка. В бочке, выкрашенной в белый цвет, росло лавровое дерево. Машина доехала до дома, повернула направо и двинулась по газону.

— Они едут к антигравитационному аппарату! — удивился Питер. — Но почему? Зачем им нужен этот сломанный аппарат, ведь они даже не знают, что это такое, и именно теперь, когда половина Лондона погибает?

Гидеон усмехнулся.

— Я знаю, кто приехал.

Питер удивленно посмотрел на Гидеона, и вдруг все понял.

— Вы и в самом деле думаете, что он вернулся?

* * *

Дегтярник выпрыгнул из фургона и приказал шоферу направляться к антигравитационному аппарату. Из своего тайника, расположенного ярдах в пятидесяти от аппарата, Питер и Гидеон видели, как Дегтярник сбил ногой колышки, ухватился за ствол бука и потянул его. Затем он позвал на помощь шофера. Вдвоем они подняли тяжелый аппарат и положили в фургон. Потом шофер вернулся в кабину и стал заводить мотор.

— Наверное, вы хотите сказать ему, что мы здесь? — прошипел Питер.

Гидеон приложил палец к губам и продолжал наблюдать.

Дегтярник не пошел в фургон, а внимательно огляделся вокруг. Затем ступил в желтый луч света фар и, сложив руки рупором, закричал:

— Ги-де-он! Ги-де-он! — эхом разнеслось по всей долине.

Гидеон громко рассмеялся.

— Право слово, Питер, Натаниэль не перестает меня удивлять!

— Натаниэль?

— Это его настоящее имя. — Гидеон вскочил и завопил: — Я здесь!

Дегтярник побежал ему навстречу. Питеру показалось, что Дегтярник очень обрадовался, увидев их, или хотя бы — увидев Гидеона. Однако Дегтярник вдруг остановился и приближаться не стал.

— Держу пари, вам нужна моя помощь.

— Привет, Натаниэль! Что привело тебя назад, в Темпест-Хауз? Зов крови или то устройство, которое ты искал?

— Не обольщайся, Гидеон, я приехал за аппаратом.

— А я в этом и не сомневался, — сказал Гидеон.

— Он сломан, и все же я найду кого-нибудь в этом странном будущем, кто сможет его починить.

Гидеон указал на бесформенную, поблескивающую массу над Лондоном.

— Ты видел, что происходит с городом?

— Думаешь, я слепой и глухой? Да, я это видел. Похоже, что Природа в этом веке злится так же, как и в нашем.

— Боюсь, лорд Льюксон, пользуясь этим аппаратом, много чего натворил, — сказал Гидеон.

— Да чтоб он провалился! Он изменил будущее, но меня это не трогает! Правда, я с трудом узнаю Лондон!

— И все же ты ухитрился добыть то, что тебе нужно, — сказал Гидеон, указывая на фургон и шофера.

— Человеческая природа во все века одинакова. Кроме того, — сказал Дегтярник, похлопывая по карману, — из-за этой паники стало очень легко воровать. Но здесь меня это не радует. Будь аппарат в порядке, я бы…

— Как вы можете такое говорить? — взорвался Питер. — Разве вы не видите, что из-за путешествий во времени Вселенная разрушается у нас на глазах? Как вы можете думать о том, что стало легко воровать, когда с Землей вот-вот будет покончено?

Тут Дегтярник впервые посмотрел на Питера.

— Питер говорит правду, Натаниэль, — подтвердил Гидеон.

— Да ну тебя, Гидеон, не вздумай читать мне лекцию! У мира достаточно сил, чтобы пережить такое. Страх порождает страх, неужели тебя этому так и не научила жизнь? Когда я впервые попал в Лондон, я почувствовал, как земля дрожит у меня под ногами. Эта дрожь была такой сильной, что рыбы выпрыгивали из Темзы, а тарелки падали на пол. Я слышал, что это никому особо не навредило и все же вселило такой ужас в сердца людей, что полгорода, будто испуганные мыши, бежало в деревню. Как я смеялся, когда следующим утром смотрел на толпы этих глупцов, ползущих на рассвете обратно…

— Уже не будет деревень, куда можно будет бежать? Сами вы глупец! — воскликнул Питер.

— Попридержите язык, вы, молодой нахал…

Дегтярник поднял руку, но Гидеон перехватил ее.

— Он потерял рассудок…

— И где же ваша юная подруга, мастер Скокк? — спросил Дегтярник. — Что-то я не вижу ее.

— Мистрис Кэйт для нас потеряна, — быстро сказал Гидеон. — Мы думаем, что и лорд Льюксон… тоже потерян.

Дегтярник ахнул.

— Простите, мастер Скокк. И ты говоришь, лорд Льюксон тоже?

— Да, — кивнул Гидеон, — лорд Льюксон тоже.

— Право слово… И как это случилось?

— По правде говоря, мы не знаем. Лорд Льюксон и мистрис Дайер исчезли одновременно. Никто из них так и не вернулся, и мы боимся худшего.

По лицу Дегтярника было видно, что он потрясен.

— А аппарат лорда Льюксона… вы знаете, где он может быть?

— Только это вас и заботит? Что вы не можете до него добраться? — закричал Питер. — Использование антигравитационного аппарата — вот причина всего этого! — Он показал рукой на Лондон. — Разве не ясно, что мир не может больше справляться с путешествиями во времени?

— Попридержи своего юного друга, — сказал Дегтярник Гидеону, поглядывая на город.

Питеру показалось, что времятрясение утихает.

— Предположим, на минутку я допущу, что мы обречены — хотя на самом деле я этого не допускаю, — что нужно сделать, мастер Скокк, чтобы отвести нас от края гибели?

— Ничего нельзя сделать! Слишком поздно!

И сразу же, как только Питер это сказал, ему вспомнилось предчувствие Кэйт. Она ведь говорила, что не видит своего будущего, но еще она говорила, что с ним все будет в порядке, и что, когда наступит время, он будет знать, что делать. В нем загорелась искра надежды, в сознании что-то промелькнуло…

— В таком случае, мастер Скокк, наверняка вам все равно, что я делаю с тем временем, которое мне осталось?

— Если… — начал Питер. — Если бы мы могли остановить то самое первое событие… Но для этого нам нужно найти антигравитационный аппарат лорда Льюксона…

— Остановить самое первое событие? — повторил Дегтярник.

— Из-за которого мы с Кэйт оказались в 1763 году, чему вы и Гидеон были свидетелями. А ведь всего за минуту до этого мы с Кэйт находились в лаборатории ее папы. Если бы в тот день мы не пошли помогать мистеру Дайеру, может быть, случайного открытия путешествия во времени и не произошло бы…

— Но ты мог бы отнести нас назад, правда же, Натаниэль? — воскликнул Гидеон.

— Пожалуй, это возможно…

— Что вы имеете в виду? — воскликнул Питер. — Как это возможно?

— Натаниэль пользуется предметами, чтобы переноситься в другое время…

— Так вот для чего вам были нужны кроссовки Кэйт! — воскликнул Питер.

— Ха! Они оказались непригодными. Они были сделаны из очень многих частей, и это меня сбивало. Мне нужны простые предметы…

Шофер вышел из фургона и помахал рукой.

— Терпение, мой друг, — крикнул ему Дегтярник. — Уверяю вас, вы будете щедро вознаграждены!

— И вы сможете взять нас с собой? — спросил Питер.

— Меня Натаниэль уже относил в прошлое, — сказал Гидеон.

Во взгляде Дегтярника не было уверенности.

— А ради чего я должен вам помогать?

— Если ты откажешься помочь, то, сдается мне, скоро у тебя появится причина об этом пожалеть, — покачал головой Гидеон.

— И почему я должен тебе верить?

— Что ж, дело твое, не верь…

Питер вдруг схватил Гидеона за руку.

— Если бы тогда всего этого не случилось, то Кэйт была бы здесь!

Гидеон покачал головой.

— Откуда мне знать, что такое время, как оно работает…

— Но даже если бы я и согласился вам помочь, — сказал Дегтярник, — метод, которым я владею, очень грубый. Я не могу управлять временем. Не могу прокладывать курс. Я завишу от милости того предмета, которым обладаю.

Питер медленно опустил руку в карман и вынул оттуда скомканный листок бумаги. На местах сгиба листок был порван и измазан. «Спасибо, Кэйт», — мысленно произнес он.

— В последний день занятий в школе это выдал нам мистер Кармайкл. Это было наше домашнее задание по английскому на рождественские каникулы. На следующий день я встретил Кэйт, и мы пошли с ней в лабораторию ее папы, откуда нас и забросило в 1763 год.

Питер протянул листок Дегтярнику, но тут же отдернул руку.

— В чем дело, Питер? — Гидеон увидел, как вдруг погрустнело лицо Питера.

— Неизвестно, что из этого получится… Ведь лор, д Льюксон изменил будущее. Кто знает, вернемся ли мы в то же самое время… Может, этого никогда и не случится.

Дегтярник взял листок бумаги из рук Питера.

— Вы помните, как вам дали этот листок бумаги?

Питер кивнул.

— Вы помните то самое первое событие?

— Да.

— Тогда чего ж вы сомневаетесь?

Дегтярник стал напряженно вглядываться в листок бумаги. Питер и Гидеон не спускали глаз с его лица. Дегтярник вдруг начал растворяться. Но спустя несколько секунд он снова стал непрозрачным и вернул Питеру листок с домашним заданием мистера Кармайкла.

— Если я соглашусь помогать вам, то предмет все сделает, — сказал он.

Питер схватил Гидеона за руку.

— Мы должны попасть в Дербишир…