— Ты уверена? — Рейн в последний раз обвел взглядом схему, его палец застыл над главным узлом — тем самым, от которого расходились прожженные линии к разлому.

— Абсолютно, — соврала я с оптимизмом смертника. — Что может пойти не так?

Он посмотрел на меня с выражением «я запомню эту фразу и буду тыкать тебя в нее носом, если мы выживем». Потом глубоко вздохнул и положил ладонь на центральный кристалл механизма.

Ничего не произошло.

— Он… не реагирует, — нахмурился Рейн. — Я пытаюсь направить огонь, но здесь всё выстроено на какой-то другой частоте. Холодной. Мертвой.

Я вспомнила ледяной захват зеркального двойника, холод Верианы, стылую безнадежность этого места.

— Это не магия огня, — поняла я. — Это магия льда. Тюрьму строили те, кто владеет холодом. Здесь вся система заточена под…

Я замолчала, глядя на свои руки. Не драконьи. Не магические. Совершенно обычные человеческие руки, которые умели держать ручку, печатать на клавиатуре и делать едкие жесты. Чего они точно не умели — так это колдовать. Но у меня было кое-что другое. Не холод. Не огонь. Абсурд.

— Отойди, — сказала я, оттесняя Рейна от механизма.

Я подошла к пищащей шестеренке, которая все это время жалобно пыталась провернуться, упираясь в осколок. Вместо того чтобы убрать осколок, я… дернула шестеренку в обратную сторону.

Раздался звук, похожий на скрежет раздираемого металла. Кристаллические стержни замигали хаотично, система взвыла, как раненый зверь. Я не пыталась починить её. Я пыталась сломать её правильно. В нужном месте. В нужном направлении.

— Лия, что ты…

— Доверься моему таланту все портить! — крикнула я, хватая следующий рычаг и дергая его вниз.

Механизм завибрировал. Пыль посыпалась с потолка. Фрески на стенах на миг вспыхнули — я увидела искаженные лица, тянущиеся к центру схемы руки, чей-то крик, застывший в краске. Потом изображения погасли, и стены пошли трещинами.

— Еще! — крикнул Рейн, поняв мой безумный метод. — Создай резонанс!

Я схватила третий кристалл и сжала его в кулаке. Он был ледяным, жгуче-холодным, но я не отпускала, пока он не начал светиться — не серебром, а оранжевым, алым, огненным. Я не знала, откуда это бралось. Может, от моего отчаяния. Может, от близости Рейна. А может, просто механизм настолько устал быть мертвым, что обрадовался любой живой искре.

— СЕЙЧАС! — заорала я, и Рейн ударил всей своей драконьей силой прямо в центр узла.

Миг тишины. Абсолютной, звенящей. Даже шестеренка перестала пищать.

А потом реальность взорвалась.

Свет бил отовсюду — из стен, из пола, из схемы, из наших собственных тел. Я ослепла, но не отпускала рычаг. Кто-то — Рейн — схватил меня за руку и притянул к себе. Я чувствовала его тепло, его панику, его «сейчас или никогда».

Пол под нами разверзся. Не в пропасть, а в воронку, такую же, как портал, но больше, ярче, безумнее. Она засасывала нас, перемалывала, выворачивала наизнанку.

Последнее, что я увидела перед тем, как мир схлопнулся, — это трещина в пространстве, заполненная не тьмой, а густым, изумрудным сиянием. И запах. Не серы, не пыли, не пепла. А… дождя. Мокрого асфальта. Кофе.

— ТВОЙ МИР! — успел выдохнуть Рейн.

А потом мы провалились.

Я очнулась от того, что кто-то тряс меня за плечо и шептал: «Мадам, мадам, вам плохо? Вызвать скорую?»

Я открыла глаза. Надо мной склонилась пожилая женщина в пуховом платке и с авоськой, полной картошки. За ней виднелась серая, мокрая стена панельной многоэтажки. Над головой — хмурое, низкое небо, сеющее мелкую, противную морось. Пахло выхлопными газами, мокрым асфальтом и шаурмой из ларька через дорогу.

Я лежала на газоне у подъезда. В грязи. В сером платье служанки, которое после всех приключений напоминало ветошь, которой протирали пол в магической лаборатории.

Рядом со мной, на том же газоне, сидел Рейн. Его волосы были мокрыми, на лице — смесь божественного восторга и глубочайшего шока. Он смотрел на панельную девятиэтажку с таким выражением, будто перед ним возник Храм Всех Богов, не меньше.

— Это… это… — он не мог подобрать слов.

— Это Россия, — сказала я хрипло, садясь и отряхивая с рукава налипший одуванчик. — Судя по запаху — спальный район. Судя по состоянию газона — управляющая компания не работает уже лет десять. — Я обвела взглядом знакомый, до боли родной пейзаж. — Я дома.

Пожилая женщина с авоськой отступила на шаг, явно решив, что наркоманы теперь выглядят очень странно и говорят про какие-то управляющие компании.

— «Скорая», говорите? — переспросила она неуверенно.

— Не надо, бабушка, спасибо, — я с трудом поднялась на ноги. Колени дрожали. — Мы просто… с концерта. Задержались. Уже идём.

Она покачала головой и пошла дальше, бормоча что-то о молодежи.

Я повернулась к Рейну. Он всё ещё сидел в грязи, ошеломленно разглядывая свои пальцы, которыми трогал мокрую траву.

— Это… настоящая трава? — спросил он. — Она пахнет… не серой.

— Да, это трава. Обычная, зеленая, с собачьими сюрпризами, — я протянула ему руку. — Вставай. Нам нужно найти место, где не видно камер, и подумать, что делать дальше.

Он взял мою руку и поднялся, всё ещё не веря своим глазам.

— Мы сделали это, — выдохнул он. — Твой безумный план сработал.

— Не надейся, — вздохнула я, оглядывая его — мокрого, в изодранной одежде, с лицом прекрасного принца из другого мира, стоящего посреди унылого спального района в час унылого дождя. — Теперь начинается самое сложное.

— Что может быть сложнее побега из тюремного измерения?

— Объяснить полиции, почему у тебя нет документов, паспорта, регистрации и внятного ответа на вопрос «гражданин, вы какой наркотик употребляли?». — Я поморщилась. — И найти деньги на проезд. И еду. И, желательно, сухую одежду. Добро пожаловать в мой мир, Рейн. Здесь драконы не летают, зато цены на коммуналку кусаются.

Он посмотрел на меня с улыбкой, от которой у меня внутри всё перевернулось.

— Значит, будем выживать вместе, — сказал он. — Как обычно.

Я хотела съязвить, но передумала. Вместо этого просто кивнула.

Мы пошли по мокрому тротуару вдоль серых стен, под редкими каплями дождя, и я вдруг поймала себя на мысли, что этот унылый, привычный, обыденный пейзаж кажется мне сейчас самым прекрасным местом на свете. Потому что он был настоящим. И потому что я была здесь не одна.

Позади остались зеркальные тюрьмы, огнедышащие драконы, ледяные свекрови и древние магические разломы. Впереди были ипотека, проблемы с документами, необходимость объяснять маме, почему я пропала на несколько недель, и дракон, который понятия не имел, как пользоваться банкоматом.

Я вздохнула и ускорила шаг.

— Ну что, — сказала я Рейну. — Пойдем, покажу тебе чудо под названием «шаурмечная круглосуточно». Там кормят, и там тепло. И там, кажется, Wi-Fi есть. Тебе понравится. Только, пожалуйста, не говори никому, что ты дракон. Люди здесь нервные, а шаурмист — тем более.

Он кивнул с серьезным видом, но в уголках его губ дрожала улыбка.

Мы свернули за угол, и панельная многоэтажка скрыла нас от воспоминаний о мире, который мы оба надеялись больше никогда не увидеть.

Но в другом мире, в далекой цитадели над огненными горами, леди Вериана смотрела на потухший кристалл связи и медленно, очень медленно улыбалась.

— Они в Нижних Пределах? — переспросил Хельдон, не веря своим глазам.

— Нет, — прошептала она. — Они смогли прорваться дальше. В мир, откуда пришла эта… девочка. — Она подняла взгляд, и в нем горела не утрата, а холодный, расчетливый азарт. — Глупцы. Они думают, что сбежали. Они даже не представляют, какие ключи унесли с собой. — Она повернулась к замершему в углу магистру Кельвану. — Готовь портал. Мы идем за ними.

— Но, госпожа, это опасно! Мир людей нестабилен для нашей магии…

— Тем интереснее, — отрезала Вериана. — Ты же не думал, что я позволю своему младшему сыну и его… любовнице просто взять и исчезнуть? Мы вернем их. Или уничтожим. Вместе с их уютным маленьким миром, если потребуется.

За окнами цитадели догорал багровый закат. Огненные горы шипели, выбрасывая клубы серного дыма. А в другом мире, за тысячи миль от сюда, в круглосуточной шаурмечной, Лия в первый раз за долгое время чувствовала себя почти счастливой.

Она еще не знала, что счастье это — лишь короткая передышка перед новой бурей. Но это было потом. А пока что она просто сидела за пластиковым столиком, пила дешевый растворимый кофе из картонного стаканчика и смотрела, как дракон из другого мира впервые в жизни пробует шаурму.

— Это… удивительно, — сказал он с набитым ртом. — Что это за мясо?

— Не спрашивай, — посоветовала я. — Просто наслаждайся.

Он наслаждался. А я смотрела на него и думала, что, возможно, иногда даже самые безумные планы срабатывают. Даже если приводят тебя не туда, куда ты планировал, а туда, где ты нужнее всего.

В шаурмечной пахло жареным луком и приключениями.