Рассвет на Огненных Холмах — зрелище не для слабонервных. Багровое солнце вставало прямо в клубах ядовитого дыма, окрашивая мир в цвет старой крови и тлеющих углей. Идеальный фон для последнего акта нашего фарса.

Мы спустились по склону как можно тише, прижимаясь к скалам. Рабочие-драконы, закончив основную кладку, сгрудились у края плато, получая от Каэллана (всё ещё в своей впечатляющей и ужасающей драконьей форме) последние распоряжения. Магистр Кельван, бледный и уставший, заканчивал нанесение финальных, самых сложных рун на центральную глыбу. Той самой глыбой, как огромной пробкой, и был запечатан вход в разлом.

— План прост, — прошептал Рейн, лёжа рядом со мной за грудой шлака. — Я отвлеку брата. Ты подбегаешь к разлому и выливаешь воду на печать. По легенде, должно сработать мгновенно.

— А что будет с тобой? — спросила я, глядя на массивного бронзового дракона, который одним движением когтистой лапы мог раздавить Рейна.

— Я найду, что сказать, — он усмехнулся беззвучно. — Он не убьёт меня. Не сразу. У тебя будет время. Готовься.

Он отполз в сторону, а я сжимала в потных ладонях кожаную флягу. Вода внутри была ледяной, будто хранила холод той пещеры. Моё сердце колотилось так, что, казалось, его услышат.

Рейн встал во весь рост и вышел на открытое пространство.

— Брат! — его голос, громкий и чёткий, разрезал утренний воздух.

Всё замерло. Каэллан медленно повернул свою огромную голову. Его драконьи глаза, узкие и горящие, сузились. Рёв, который он издал, не был яростным. Он был… вопрошающим. И полным ледяного презрения.

— Рейн. Ты здесь. С ней.

— Отпусти её, Каэллан, — сказал Рейн, делая шаг вперёд. Он казался таким хрупким перед грузной мощью брата. — Всё, что было — ошибка. Моя ошибка. Она не должна за неё расплачиваться.

— Ты защищаешь вещь? — голос Каэллана был вибрацией, сотрясавшей камни под ногами. — Или свою измену?

— Она не вещь! — крикнул Рейн, и в его голосе впервые прозвучала настоящая, неконтролируемая ярость. — И измены не было! Была… нелепость! В которую ты всех втянул!

Пока они говорили, я, пригнувшись, поползла к разлому. Кельван, услышав спор братьев, отвлёкся от руны. Его взгляд метнулся ко мне, и он вскрикнул:

— Владыка! Она!

Но было поздно. Я вскочила на ноги и бросилась к чёрной, запечатанной глыбе. Магические символы на ней светились тусклым, зловещим светом. Я выдернула пробку фляги и, не целясь, выплеснула ледяную воду прямиком на центр печати.

Эффект был мгновенным и оглушительным.

Вода, коснувшись рун, не стекала. Она впиталась в камень, и по нему побежали серебристые трещины. Раздался звук, похожий на миллион бьющихся стёкол. Свет рун погас, сменившись ослепительной, чистой белизной. Глыба задрожала, и от неё посыпалась каменная крошка.

— НЕТ! — заревел Каэллан. Он забыл про Рейна и гигантским прыжком устремился ко мне. Земля содрогнулась.

Я отпрыгнула назад, как раз в тот момент, когда глыба с грохотом раскололась пополам. За ней открылся проход. Не в зелёные поля моего мира. А в… мерцающую, нестабильную пелену. Воронку из свистящего ветра и пляшущих молний. Портал был жив. Но он был диким, неконтролируемым и явно очень опасным.

— Лия, иди! — закричал Рейн, но Каэллан был уже рядом. Его коготь метнулся, чтобы схватить меня, но в последний момент в него врезался Рейн, принявший на лету свою, меньшую, но не менее стремительную драконью форму. Два дракона — бронзовый и тёмно-синий — сцепились в яростной схватке, загораживая мне путь к порталу.

Я стояла на краю, глядя на бушующий разлом и дерущихся братьев. Ветер рвал одежду, выл в ушах, звал в эту нестабильную пустоту. Это был не побег. Это была лотерея со смертельным исходом.

И тут я увидела её. Вериану. Она не шла — она появилась, как ледяной призрак на краю плато. Её лицо было белым от бешенства.

— Глупый мальчишка! — её голос, усиленный магией или просто ненавистью, перекрыл рёв драконов и вой портала. Она смотрела на Рейна, вцепившегося в горло Каэллана. — Всю жизнь ты был слабой копией! И теперь губишь нас всех из-за этого… этого отброса!

Она подняла руку, и в её ладони вспыхнул сгусток сияющего, абсолютно белого льда. Не магия огня. Магия холода, застывающего душу. Она целилась не в меня. Она целилась в Рейна.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я не побежала к порталу. Я бросиласьвперёд, между дерущимися драконами, прямо на линию огня.

— Лия, нет! — услышала я отчаянный крик Рейна.

Сгусток ледяной магии вырвался из руки Верианы. Но Каэллан, увидев меня перед собой, инстинктивно рванулся, чтобы отшвырнуть меня крылом. Ледяной снаряд попал не в Рейна, а в него. Прямо в основание крыла.

Раздался звук, похожий на треск ломающегося хрусталя. Каэллан взревел от боли и ярости, его крыло обвисло, покрываясь паутиной синего льда. Он рухнул на землю, на миг потеряв форму и снова став человеком, корчащимся от агонии.

Вериана застыла в шоке. Она поразила своего сына. Своего наследника.

Рейн, воспользовавшись моментом, снова принял человеческий облик и бросился ко мне.

— Иди же! — он схватил меня за руку и потащил к ревущему порталу. Его лицо было искажено болью и отчаянием. — Это наш единственный шанс!

— Но он… — я обернулась на корчащегося Каэллана.

— Он выживет! — крикнул Рейн. — А мы — нет, если останемся!

Мы стояли в полушаге от бушующей энергетической воронки. Ветер выл, вырывая слёзы из глаз. Я смотрела на Рейна — испачканного, израненного, с глазами, в которых отражался весь этот кошмар и… я.

— Мы не знаем, куда он ведёт, — закричала я, чтобы перекрыть шум.

— Неважно! — он притянул меня к себе, и его губы почти коснулись моего уха. — Лишь бы вместе. Решай. Сейчас.

Я посмотрела на поверженного Каэллана, на Вериану, бегущую к нему, на портал, который гудел, как разъярённый зверь.

Развод, побег, новая жизнь… Всё это казалось теперь такими мелкими, далёкими словами. Остаться — означало смерть или вечное заточение. Шагнуть в неизвестность — означало довериться ему и удаче.

Я вцепилась в его руку.

— Вместе, — сказала я. И мы шагнули в пустоту.

Ощущение было таким, будто тебя разорвали на атомы и собрали заново. Мир взорвался светом, потом тьмой, потом снова светом. Последнее, что я увидела перед тем, как сознание поплыло, — это не его лицо. Это было лицо Верианы, смотрящее на нас с края разлома. И в её взгляде не было уже ни ярости, ни ненависти. Только холодное, бездонное обещание: «Это не конец».

А потом всё исчезло. Остался только гул в ушах, его рука в моей и чувство свободного падения в никуда.

Вот так и закончилась моя попытка развода с драконом. Не в суде. А в прыжке в неизвестность с другим драконом. Ипотека и скучные суды казались теперь раем. А я, кажется, только влетела в адскую лотерею под названием «Что, если портал ведёт куда-то похуже?».