Это — ложь,

Приклеится, не оторвешь;

Это — ложь,

Как гора высока и как море, у которого дна не найдешь.

Это — ложь,

Три руки и четыре ноги — далеко добредешь!

Понятно каждому, кто не лишен ума:

Весь мир для нас — огромная тюрьма.

Но — образцовая! Ей должно обновлять,

Перевоспитывать, а не карать!

Стихи настоящих поэтов живут долго. И бывает так, что в другие времена, в других обстоятельствах старые стихи начинают звучать с новой силой. Вэнь И-до и Юань Шуй-по писали о гоминьдановском Китае. Но чем явственнее сквозь приемы маоцзэдуновской политики и пропаганды пекинского руководства проступали черты политики и пропаганды чанкайшистской, тем злободневнее звучали многие стихи китайских поэтов 20—40-х годов.

Огромной прилипчивой ложью назвал Юань Шуй-по чанкайшистскую идеологию и пропаганду. Ложь лежала и в основе маоистской пропаганды. В строках Вэнь И-до гоминьдановское общество предстает перед нами «образцовой» гигантской тюрьмой. Тюремщики не карают заключенных, а всего лишь «перевоспитывают» их. Так духовное изуверство гоминьдановцы маскировали фарисейскими «благородными» словечками.

После контрреволюционной «культурной революции» Китай начинает все больше напоминать огромную казарму-тюрьму. В ней обитателей заставляют держаться по струнке, говорить по приказу. Пропаганда по вполне понятным соображениям старается как можно реже пользоваться словом «карать». Зато слово «перевоспитание» у нее в большой чести. Подобно гоминьдановским реакционерам, пекинские руководители прикрывали духовный террор лицемерными словами.

«Наша работа подчинена тысячам правил, которые в конечном счете можно свести к одной фразе: с помощью идей Мао Цзэ-дуна преобразить душу человека…» — писала в сентябре 1966 года «Жэньминь жибао».

Два года спустя один из тогдашних высших представителей пекинской правящей элиты, Яо Вэнь-юань, касаясь задач «культурной революции», заявил: «Первая цель — революционизировать сознание людей. Вторая цель — взять политическую власть. Третья цель — воспитать новое поколение людей».

В предыдущих главах книги мы уже говорили о некоторых методах, формах и приемах, с помощью которых пекинская пропаганда стремилась «преобразить душу человека», «революционизировать сознание», «воспитать новое поколение людей».

Сейчас настало время уделить внимание массовым кампаниям, следующим в КНР одна за другой, ставшим подобием некоего идеологического, а точнее, политического «вечного двигателя». Эти кампании имеют свою историю. Начались они еще до образования КНР, в те далекие времена, когда в Особом районе Китая Мао Цзэ-дун с помощью духовного и физического террора стремился подчинить себе КПК, превратить ее в послушный инструмент в своих руках.

Важнейшие из этих кампаний, включая глубоко трагическую «культурную революцию», достаточно подробно проанализированы в советской литературе.[10] Массовые кампании 70-х годов освещены в советской периодической печати.[11] Мы же, исходя из темы этой книги, остановимся главным образом на некоторых организационных аспектах этих кампаний, на формах и приемах идейно-психологической обработки людей, использующихся в ходе кампаний.