Молодому советскому читателю, очевидно, может показаться почти нереальным мир, встающий перед ним со страниц этой книги. Мир, где всему населению усиленно и планомерно «промывают мозги». Мир, где дети, не моргнув глазом, предают своих родителей. Мир, где порядки весьма напоминают казарменные, где всем заправляют военные, органы общественной безопасности, полиция, ополченцы.

И тем не менее этот мир реален, как и создавшая его политика.

Откровенную палочную дисциплину навязывали китайскому обществу Мао Цзэ-дун и его окружение. У них была своя цель. Ее еще в 1957 году выразил Мао Цзэ-дун, сказавший: «Наш объект — весь земной шар. Мы покорим мир и создадим мощную державу».

Вот почему вся страна превращалась в казарму. Вот почему над страной звучал лозунг: «Весь народ — солдаты!»

Солдаты армии, готовящейся для несправедливых войн, не должны иметь ни лишнего времени, ни «лишних» мыслей. Иначе они могут додуматься до того, что им вообще не стоит быть солдатами такой армии.

Поэтому пропаганда оказывала непрерывное давление на людей, поэтому людям и не давали свободного времени.

Конечно, этот мир не так прост и одномерен, как мы его выше описали. В нем есть и несогласные с политикой властей, и недовольные ею, и оказывающие пассивное сопротивление, и прибегающие к активным действиям. Об этом мы еще скажем. А сейчас хотим напомнить читателям ну хотя бы о Дэн То. Таких, как он, коммунистов было много и в партии, и в армии, и в государственном аппарате КНР. Поэтому властям и понадобилось такое гигантское кровопускание, как «культурная революция». А после нее военно-бюрократическая диктатура в Китае приобретала все более и более репрессивный характер. Репрессии и моральный террор были направлены прежде всего против людей думающих (они есть во всех слоях населения), против костяка рабочего класса, против интеллигенции.

Репрессии и террор — оружие сильное. Обыкновенных людей куда больше, чем героев. На то они и герои. Народ же, как мы видели выше, Мао Цзэ-дун считал «чистым листом бумаги». Прежде всего на него и рассчитан был обман.

Неграмотных, малограмотных, малообразованных людей в Китае большинство. Их легче обмануть. Их и обманывала пропаганда, от их имени и правили власти.

Известно, что трудящиеся классы, особенно крестьянство, не могут самостоятельно разработать научную идеологию, целостную картину мира. Не только отсутствие образования, привычки к абстрактному мышлению, необходимого объема информации мешают простому люду выработать стройное мировоззрение. Он к тому же в Китае задавлен тяжелой работой, вынужден вести непрерывную борьбу за существование. У него большей частью просто нет времени для размышлений.

Вместе с тем люди всегда тянулись к целостному представлению об окружающей действительности. Это одна из причин того, что многие люди усваивали религиозное мировоззрение: оно обладает внешними признаками целостности. Китайская пропаганда предлагала населению внешне правдоподобную картину мира. В ней использовано немало отдельных лозунгов и установок научного социализма, которые пользуются глубокой популярностью у трудящихся.

Заметим также, что этот обман не так прост и прямолинеен, как может показаться с первого взгляда.

Пекинские власти взяли на вооружение некоторые способы обмана народа, разработанные еще в Древнем Китае. Много столетий назад Мэн-цзы, крупнейший последователь Конфуция, утверждал, что в государстве на первом месте стоит народ, а государь — на втором. В новом Китае грубо льстили народу, называя его «хозяином страны», «творцом истории» и т. д. И эта лесть оказывала воздействие на определенные слои населения. Есть в Китае люди, национальное самолюбие которых приятно щекочут националистические, китаецентристские установки. Есть и такие, которые искренне гордились тем, что в Китае был свой, национальный «великий кормчий».

Конечно, все это больше относится к области социальных чувств, нежели разума. Но ведь и маоцзэдуновская пропаганда, лишенная строго научной базы, больше апеллирует к чувствам людей, чем к их разуму.

Мы упоминали выше, что эта пропаганда очень широко использовала массовые формы внушения, прибегала к способам эмоционального воздействия на свою аудиторию. И это составляло основную часть ее усилий.

Человек постигает истину разными путями: и разумом, и чувствами. Первый из этих путей гораздо надежнее, но зато он и гораздо сложнее. На свете немало людей, которые не склонны затруднять себя размышлениями. Великий изобретатель Эдисон как-то сказал: «Большинство людей готово безмерно трудиться, лишь бы избавить себя от необходимости немного подумать».

Добавим к этому, что человек далеко не всегда готов воспринять истину. Ему может мешать недостаток образования или слишком сложная форма, в которую облечена истина. Он, может быть, в данный момент не в настроении заставлять себя задумываться. Кроме того, истина просто может оскорблять его чувства, и он откажется ее принять, согласиться с ней. Например, очень многих людей, слепо верящих в «идеи Мао Цзэ-дуна», могут искренне оскорбить замечания об антинаучности этих идей, об их практической несостоятельности.

И еще. В коллективе на людей, не приучивших себя мыслить логически, особенно сильно действуют механизмы социально-психологического заражения и подражания. Такие люди предпочитают думать, «как все», поступать, «как все».

Разумеется, жить так легче. Можно не затруднять себя самостоятельными размышлениями, не опасаться риска ошибок. Так можно избежать и конфликта с властями, крупных неприятностей. Многие люди ухитряются оправдывать такой подход к жизни тем, что от них ничего не зависит. У этой обывательской «философии» есть свои опасные рифы. На этом пути человек нередко превращается в законченного эгоиста, в труса, в конечном счете — в подлеца.

«Но вот как-нибудь случится беда небольшая — ну прямо с шерстинку иль волос, — сейчас отвернутся от вас и как будто не знают… И если ты в яму упал, не только руки не дадут, но еще подтолкнут, да к тому же и камнем сверху тебя придавят — ведь все таковы».

Так писал о «философии» «как все» древнекитайский мыслитель Хань Юй (VIII–IX вв.).

Заразная это вещь — думать, «как все». Можно, например, жить заемным умом, закрывая глаза на несправедливость, на моральную нечистоплотность.

Римма Казакова правильно подметила некоторые особенности чрезвычайно живучей «философии» «как все».

Выражение «как все», разумеется, не следует понимать буквально. Ведь в любом обществе есть люди принципиальные, мужественные, отзывчивые. «Как все» предпочитают поступать и думать люди ленивого ума и черствого сердца, люди робкие. Все, кто прежде всего заботится о том, чтобы беда обошла стороной его лично, кто в общем-то равнодушен к беде товарища, к беде страны.

О таких вот и говорил в свое время известный писатель Бруно Ясенский:

«Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить.

Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать.

Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и убийство».

Нередко такие вот равнодушные очень гордятся своей «практичностью», то есть умением избежать излишних, с их точки зрения, осложнений для себя, излишних проблем.

На таких «практичных» людей гневно обрушивался К. Маркс. Перед выходом в свет своего главного труда — «Капитала» К. Маркс писал: «Я смеюсь над так называемыми „практичными“ людьми и их премудростью. Если хочешь быть скотом, можно, конечно, повернуться спиной к мукам человечества и заботиться о своей собственной шкуре. Но я считал бы себя поистине непрактичным, если бы подох, не закончив полностью своей книги, хотя бы только в рукописи».[5]

Китайская пропаганда стремилась убедить население страны в том, что люди должны думать и поступать по маоистским рецептам — «как все». И прежде всего — податливую и наивную молодежь, подрастающее поколение. Она всеми силами старалась воспитать, как она выражалась, «продолжателей дела пролетарской революции», «революционную смену». Какие же качества прививала она молодежи?