Вечерний город мигал неоновыми вывесками, зазывая в свои объятия желающих отдохнуть от дневной суеты. Я ждала Машу в нашем любимом кафе – уютном местечке с мягкими диванами, оригинальным меню и прекрасным обслуживанием – и вспоминала начало нашей дружбы.

Мы обе были первокурсницами, только-только окунулись в пучину самостоятельной, взрослой жизни. Но я – коренная москвичка, выросшая в тихом районе с липами, – чувствовала себя в этой пучине неловко. Тогда как Маша, приехавшая из Пензы, расцвела в столичной суете, как сама не раз говорила.

Познакомились в самом сердце студенческого хаоса – на кухне общежития. Картинка до сих пор перед глазами: клубы пара от чьей-то стряпни, гора немытой посуды в раковине, гул голосов, смех… Маша восседала за столом в окружении таких же заводных девчонок, как и она. На ней короткая юбка, больше напоминавшая широкий пояс, и топ с невообразимо глубоким декольте. Маша красила ногти ядовито-розовым лаком и с жаром рассказывала, как «покоряет» столицу.

Я же скромно примостилась на краешке стула у окна, чувствуя себя до ужаса некомфортно. На мне были любимые узкие синие джинсы и футболка с принтом котика – классический набор скромницы, который явно не вписывался в здешний дресс-код. И Маша, конечно, это заметила.

Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом, видимо сканируя на предмет потенциального интереса, и с широкой улыбкой поманила к себе.

– Привет! Ты тоже новенькая? – Ее голос звенел, как колокольчик. – Я Маша! А ты чего одна скучаешь? Давай к нам!

Я робко промямлила что-то в ответ, не решаясь подойти. Но Маша, не привыкшая к отказам, уже подхватила меня под руку и усадила рядом с собой.

– Так, рассказывай, откуда ты, на кого учишься, – начала она импровизированный допрос, – и главное, любишь тусить? В клубы ходишь?

Я смутилась. До этого момента моя жизнь размеренно текла по маршруту «дом – школа – библиотека – дом». Но Маша, казалось, не замечала моего раскрасневшегося лица и взгляда в пол. Она так увлеченно рассказывала о модных тусовках, о крутых парнях, о том, как важно пользоваться моментом, что я невольно ей залюбовалась.

– Слушай, – вдруг сказала она, – а пошли с нами сегодня в клуб. Там будет бомбическая вечеринка! Обещаю, тебе понравится!

И я, к собственному удивлению, согласилась.

Именно так эта белокурая бестия ворвалась в мою тихую и спокойную жизнь. Я и сама не заметила, как из знакомых мы стали лучшими подругами. Ее смелость и открытость очаровали.

Мне в этом мире было не по себе. Я домосед, люблю тихие вечера с книгой, а тут столько шума, людей, суеты… Но Машу я ценила невероятно, дорожила нашей дружбой.

Маша, конечно, подтрунивала надо мной, называла своей «тихой гаванью». Но всегда была рядом и поддерживала, когда трудно.

* * *

Маша ворвалась в кафе разноцветным вихрем. Она привнесла с собой атмосферу праздника и беззаботности и моментально обратила на себя внимание всех немногочисленных посетителей. На ней было платье небесного цвета с открытыми плечами, которое эффектно оттеняло ее смуглую кожу и светлые кудри, собранные в высокий хвост, из которого выбивались непослушные локоны. Как всегда, красивая, ухоженная и безупречно накрашенная – хоть сейчас на фотосессию модного журнала.

Она сразу заметила меня в глубине зала и стремительно двинулась вперед, громко цокая каблуками. На пухлых губах играла лучезарная улыбка, а в серых глазах с длиннющими ресницами сверкали огоньки веселья.

– Викусь, привет! – прощебетала она, подлетая к столику и бросая на него маленькую модную сумочку. – Прости, что задержалась, ты же знаешь этих мужчин – вечно им красная помада покоя не дает!

Увидев подругу, я невольно улыбнулась. Маша всегда умела поднять настроение своей неуемной энергией и оптимизмом. Сегодня она выглядела особенно ярко – как тропическая птица, случайно залетевшая в тусклые будни.

– Ну, рассказывай, как ты. – Маша участливо на меня посмотрела. – Держишься? Выглядишь, честно говоря, так себе…

Ее слова немного задели, но я понимала, что в них скрыта скорее забота, чем желание уколоть.

– Решила попробовать что-то новое, – сказала я, без интереса пролистывая меню. – Записалась на терапию к психологу.

Маша явно не ожидала таких новостей:

– Серьезно? И как тебе?

– Вполне, – пожала я плечами. – Мы пока только начали, но… кажется, это именно то, что мне сейчас нужно. Первая встреча очень вдохновила!

– Ну и отлично, – небрежно бросила Маша, показывая свой телефон, – а вот тебе еще одна вдохновляющая история.

На экране была фотография Антона, стоявшего в объятиях незнакомой женщины. Я опешила.

– Маш, что происходит? – прохрипела я, с трудом проталкивая слова сквозь подступившую тошноту.

Внезапно стало трудно дышать. Легкие сжало болезненным спазмом, и он тут же вырвался наружу мучительным кашлем. Я инстинктивно попыталась вдохнуть полной грудью, но что-то сдавило ребра, не давая сделать и глотка воздуха.

– Да ничего особенного, – ответила подруга беззаботным тоном. – Встретила его на одной вечеринке.

Маша закатила глаза и отпила вина, словно хотела заглушить горький привкус рассказа.

– Ну видела я их в новом клубе на Арбате – знаешь, куда все модные лица ходят? – Она ненадолго замолчала. – Антон был с ней. Я, конечно, обалдела и сначала вообще не поверила своим глазам – подумала, что обозналась. Но они действительно пришли вместе! И, честно говоря, выглядели счастливыми… А она… Сдержанная, элегантная, в дорогих туфлях из новой коллекции и с сумочкой от Dior.

Подруга выдержала театральную паузу, будто давая своим словам глубже вонзиться в мое сердце и горячими угольками просочиться в душу, чтобы разжечь пожар. В ответ я лишь сделала большой глоток вина, мечтая, чтобы оно стало ядом, растворяющим эту невыносимую боль. Но алкоголь не помог. Боль с новой силой скрутила внутренности, мир вокруг задрожал и потускнел. В висках стучало, щеки горели, внутри бушевал ураган, требующий немедленного выхода.

– Он был сам на себя не похож, – продолжала Маша, не замечая перемен во мне. – Всячески пытался ей угодить, все время держал руку на талии – наверно, боялся, что внезапно исчезнет. Но она выглядела холодной, отстраненной… Было ощущение, что она просто изучала его, как интересный экземпляр.

– И что ты сделала? – с трудом выговорила я, силясь совладать с дрожью в голосе.

Зажмурившись, я отчаянно пыталась укрыться от обрушившейся на меня правды в потаенных уголках разума. Безуспешно. Буря из ярости, боли отвержения и горького чувства предательства захлестнула, не позволяя вздохнуть.

– То, что всегда делаю в таких ситуациях, – Маша взмахнула рукой в воздухе, словно отмахиваясь от неприятных мыслей. – Поговорила с ним, спросила, как поживает. Он сказал, что все отлично, дела идут в гору. И даже не спросил про тебя, представляешь? В общем, перекинулись парой фраз и разошлись.

Я молча смотрела на Машу, пытаясь переварить тяжелую информацию. И больше всего раздражало, что он не скрывал своего счастья. Счастья, которое делил с другой женщиной!

Подруга отпила еще вина и с легкостью произнесла:

– А я не удивилась! Я давно знала, что он не твоя судьба. Ты умная, красивая, воспитанная, приятная в общении. Найди себе мужчину, который будет ценить тебя, а не бросит в первый же день, как только отыщет новую игрушку!

Мне было больно слышать эти слова, но я не хотела показывать Маше свою слабость. Мне порядком надоело быть объектом всеобщей жалости.

– Понимаю, – процедила я, стараясь удержать слезы. – Но это не так просто… Не хочется думать, что все было напрасно.

– Ничего не напрасно! – возразила Маша. – Ты получила ценный опыт и теперь знаешь, что не все мужчины достойны твоей любви.

– Что тебе о ней известно? – выдавила я, словно каждый звук давался мне с огромным усилием.

– Ее зовут Ольга, ей хорошо за тридцать. Она уже несколько лет работает в сфере венчурных инвестиций, и ее компания заинтересовалась проектом Антона. Говорят, она вложила в него приличную сумму. И, судя по всему, она не только инвестор, но и довольно влиятельная бизнес-леди. Антон, видимо, быстро сообразил, что к чему, и понял, что она может быть весьма полезна. Видно, что эта женщина ему не то чтобы сильно нравится, но очень выгодна. И не только в финансовом плане. Она может помочь ему деловыми связями, опытом. Он сказал, что она умная и интересная, а еще – идеальный для него вариант… Прости…

Маша говорила без остановки, смакуя подробности, а я будто онемела – ни перебить, ни остановить этот поток мучительной правды не было сил. Зачем, зачем она все это рассказывала? Разве я просила выворачивать мою душу наизнанку этими ядовитыми подробностями его новой жизни?

Гораздо легче было бы не знать. Но губительное любопытство сковало меня невидимыми цепями, заставляя слушать эту пыточную историю о счастье любимого мужчины… с другой.

Я закрыла ладонями лицо, пытаясь переварить все, что на меня свалилось. «Он выбрал ее вместо меня. Теперь я никому не нужна».

– Я знала, – прошептала я, словно говорила сама с собой, – что он прагматик и всегда ставит свои цели превыше всего.

– Именно, – согласилась Маша. – Викусь, ты слишком хороша для него. Ты чудесная, милая, добрая – он не заслуживает тебя. Ты создаешь уют, всеми силами украшаешь его жизнь, но Антон не ценит этого!

Я вздохнула и откинула волосы с лица. Мне было больно слышать эти слова, но я понимала, что Маша говорит правду.

– Спасибо, Маш, – прошептала я, сдерживая дрожь в голосе. – Я… я просто не знаю, как справиться с этим. Кажется, что часть меня умерла…

– Вик, ну брось ты, – сказала Маша, заказывая у официанта еще бокал вина. – Ты не можешь убиваться по нему всю оставшуюся жизнь и тратить на это молодость.

– Но как я буду жить без Антона? – Я почувствовала, как в груди снова закололо от обиды и злости. – Он был всей моей жизнью, ее смыслом…

Маша, как обычно полная оптимизма, всеми силами пыталась вытащить меня из тоски.

– Ну, Вика, чего ты унываешь? Давай собирайся, поедем в Boston! Выпьем по коктейлю, потанцуем, забудем обо всем. Тебе нужно развеяться!

– Маш, – сказала я, поднимая глаза, полные слез. – Я не могу. Я просто хочу домой.

Я понимала, что она пытается меня поддержать. Но душевная боль терзала и изматывала.

– Ладно. – Подруга сдалась. – Тогда я поеду одна. Но помни: пока ты льешь по нему слезы, он вовсю строит личную жизнь и наслаждается каждым мгновением.

Когда Маша уходила из кафе, я провожала ее взглядом и с каждым шагом ощущала, как меня вновь охватывает уныние и безысходность. Я медленно встала и вышла на улицу.

По пути домой старалась не думать об Антоне, не думать об Ольге, не думать о том, что у меня отняли любовь и надежду. Но я не могла избавиться от этих мыслей – они преследовали всюду.

Я молча зашла в квартиру. Не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось никого видеть. Прошла в спальню, закрылась, села на кровать и плюхнулась лицом в подушки. Я не знала, сколько времени провела в такой позе, – было важно хорошенько прорыдаться. И я плакала. Плакала, пока не закончились слезы. А потом долго сидела в тишине, глядя в одну точку. Как я могла так наивно ему верить и так беспечно полагаться на него? Я ощутила ненависть к Антону, к Ольге, к себе.

И внезапно с глаз словно спала пелена, и я увидела эту жалкую картину: себя – одинокую, несчастную, брошенную на произвол судьбы – и его – сияющего, довольного, с новой пассией под ручку. В моих больных фантазиях он должен был рвать на себе волосы от горя, осознав свою чудовищную ошибку… Но реальность оказалась совсем иной – он чувствовал себя великолепно. В отличие от меня, раздавленной, униженной и забытой.

Признать это было невыносимо трудно. Но вечно оставаться в болоте боли и ненависти я не могла. Я должна была найти силы подняться, забыть этот кошмар и жить дальше. В тот вечер, размазывая по лицу потекшую тушь, я пообещала себе, что обязательно докажу ему, что я не пустое место. Я покажу, какой могу быть!

* * *

Утреннее солнце пробивалось сквозь шторы и наполняло комнату светом и энергией нового дня. Вчерашний настрой на перемены не исчез – напротив, после пробуждения даже усилился, подкрепленный ночным обдумыванием ситуации.

– Сдаваться нельзя! – твердо сказала я вслух, глядя на свое отражение в зеркале.

Пока Алена и Рома еще спали, я прокралась на кухню. Обычно за завтраки отвечал Рома – получая от процесса истинное наслаждение, он ревностно охранял свою территорию от любых посягательств. Но сегодня я была настроена решительно – быстро и умело приготовила пышный омлет с помидорами и ароматные сэндвичи с куриной грудкой, сыром и свежими овощами.

– Ничего себе! – сонно протянула Алена, в пижаме заглядывая на кухню. – Что за праздник?

– Захотелось побаловать вас вкусным завтраком, – улыбнулась я, накрывая на стол. – Все готово, садитесь скорее.

За завтраком я рассказала о своем разговоре с Дианой и о неожиданном предложении о встрече с Инной Градовой.

– Серьезно? – Алена застыла с открытым от удивления ртом. – Инна Градова? Та самая королева детективов?

Рома не разделял восторга жены и в отличие от нее скептически хмыкнул:

– Звучит как какая-то афера. Ты уверена, что это не розыгрыш?

– Я тоже сначала так подумала, – призналась я. – Но Диана сказала, что это ее давняя знакомая и… В общем, я решила попробовать.

– Конечно, попробуй! – Алена, придя в себя, радостно хлопнула в ладоши. – Это же такой шанс! Вдруг это твой счастливый билет!

Я видела, что оба искренне рады за меня и готовы поддержать в этой авантюре. От такого участия и отклика со стороны близких на душе стало спокойно и тепло.

* * *

Вечером того же дня я снова сидела напротив психолога со стаканом холодной воды в руках. Я была зла на Антона, на себя, на всю ситуацию.

– Я встречалась с лучшей подругой Машей, – начала я, голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – Она рассказала, что Антон уже с другой женщиной. Вы представляете? Это просто… невозможно! – Я сделала паузу, пытаясь перевести дыхание. – Я думала, у него, может, какая-то мимолетная интрижка, но… – я крепко сжала кулаки, – но он уже выходит с ней в свет и представляет нашим общим знакомым! Маша в ресторане их видела, на вечеринке… Она даже показала мне их совместную фотографию!..

Ирина Сергеевна, молча наблюдая за мной, кивнула, давая понять, что все понимает.

– Я ждала, что он одумается, заскучает по мне, вернется… – прошептала я еле слышно, – а у него… уже совсем другая жизнь!

– А что с вашей жизнью? – спросила Ирина Сергеевна, ее взгляд был теплым и участливым.

Я пожала плечами.

– С моей… Ничего особенного… Мне все еще очень больно, – призналась я. – Для меня это самый настоящий удар. Значит, получается… раз он так легко променял меня на другую… значит… и не любил меня никогда?

– А вы знаете эту женщину, с которой у Антона все так стремительно началось? – спросила Ирина Сергеевна, направляя беседу в нужное русло.

– Почти нет, – ответила я, – знаю только, что она инвестор в его компании. Видимо, довольно влиятельная. Я пыталась найти ее в соцсетях, но безрезультатно. Мы с ней очень разные. Она такая… – я задумалась, подбирая нужное определение, – деловая, стильная, уверенная в себе. Настоящая бизнес-леди. И выглядит потрясающе, хотя явно старше Антона.

Я замолчала, и в кабинете повисла тишина, которую нарушало лишь мерное тиканье часов на стене. Ирина Сергеевна дала мне время собраться с мыслями, прежде чем задать следующий, очень важный вопрос:

– А вы, Вика, какая?

– Какая?.. – переспросила я растерянно, словно не понимая, чего от меня хотят. – Наверное… самая обычная. – Я опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

В этом коротком ответе, произнесенном с грустью и долей самоуничижения, скрывалось гораздо больше, чем мог услышать посторонний человек. Ирина Сергеевна, заметив, как я невольно ссутулилась, словно пытаясь стать меньше, мягко произнесла:

– А давайте попробуем разобраться, что значит «самая обычная»? Ведь каждый из нас – целый мир, наполненный своими уникальными красками. Что вам нравится? Чем вы увлекаетесь?

Психолог откинулась на спинку кресла, показывая, что не торопится и готова слушать. Этот вопрос, казалось бы такой незатейливый, застал меня врасплох. Я так привыкла задвигать себя на второй план, быть хорошей девочкой, удобной для всех, кроме себя, что сейчас, столкнувшись с необходимостью говорить о себе, почувствовала замешательство.

– Даже не знаю, что сказать… Я люблю читать… Особенно классику и детективы. Еще люблю готовить, экспериментировать на кухне, придумывать что-нибудь новенькое. Ну и, конечно, пишу… – Я говорила тихо, словно извиняясь за свои слова.

– Видите, – Ирина Сергеевна ободряюще улыбнулась, – вот вы уже и не кажетесь «самой обычной»…

– Понимаете, когда я увидела эту женщину… – я перебила психолога, не в силах сдерживать бушующий внутри ураган эмоций, – меня это просто взбесило!

Я нервно сжала руки в кулаки, чувствуя, как по щекам предательски ползет слеза.

– Он позволял себе такое отношение! – Меня трясло от злости. – Не брал меня ни на корпоративы, ни на встречи с друзьями, говорил, что это «не женское дело». А ее, эту… – я запнулась, подбирая слова, – эту фифу с нарочито небрежной короткой стрижкой и в деловом костюме… ее везде водит! И даже не скрывает, что у них не просто бизнес-партнерство! Маша, моя подруга, говорила, что Антон с ней обходителен до тошноты, словно с редкой драгоценностью. Боится разбить, наверное! А меня расстроить не боялся!

– Мы много говорим про Антона, – мягко перебила Ирина Сергеевна. – А можете рассказать немного о своем детстве? – Ее взгляд, полный безусловной поддержки, на мгновение привел меня в замешательство. – Почему я спрашиваю?.. – продолжила она, словно угадав мои мысли. – Хочу понять: эта постоянная необходимость кому-то что-то доказывать – она точно про Антона? Может, здесь скрыта более значимая фигура? Часто это кто-то из родителей или, возможно, учитель, наставник, оказавший сильное влияние.

Ее слова отозвались во мне глухим звоном. Я нервно теребила край сумки, стараясь собраться с мыслями.

– Да, – тихо начала я, – так получалось, что я постоянно что-то доказывала отцу. Он всегда многого от меня ждал: только отличные оценки, заметные достижения, безупречное поведение… Будто ходила по натянутому канату, боясь оступиться.

– А что могло стать причиной отцовского разочарования? – уточнила Ирина Сергеевна.

Я задумалась, воспроизводя в памяти пугавшие тогда интонации.

– Да что угодно… – наконец ответила я. – Например, все те же отметки. Как уже говорила, когда я приходила из школы и с гордостью заявляла: «У меня три пятерки и четверка!» – в ответ вместо похвалы слышала: «А почему четверка?» Вопрос окончить школу без медали, и непременно золотой, даже не стоял. Я не могла даже представить реакцию отца при таком развитии событий.

– А какие чувства у вас возникали в этот момент? Стыд? Страх? И было ли какое-то наказание за неидеальность?

– Отец никогда не поднимал на меня руку, – поспешила ответить я. – Не кричал, не ругал… Но его тон, его слова… Мне становилось стыдно. Стыдно за то, что не оправдала ожиданий, что он во мне разочарован.

– И что происходило в вашей душе, когда вы чувствовали отцовское разочарование? – участливо спросила Ирина Сергеевна. – Появлялась мысль, что он вас разлюбил? Или какие-то другие опасения?

– Не то чтобы разлюбил… – медленно проговорила я, – скорее что я подвела его, не исполнила его волю, не достигла планки, которую он поставил, не вернула кредит оказанного доверия.

Ирина Сергеевна кивнула и что-то отметила в записях.

– Интересное наблюдение… – задумчиво произнесла она. – Похоже, в ваших отношениях с Антоном прослеживается тот же паттерн: желание что-то доказать, заслужить одобрение, получить похвалу, оправдать ожидания…

– Пожалуй, вы правы, – покорно согласилась я. – Просто мне очень обидно от того, что, выходит, он не воспринимал меня всерьез…

– В нашу прошлую встречу вы сказали, что вам стоит рискнуть и пусть даже совершить ошибку, но обратиться к писательнице, о которой говорила ваша руководительница.

– Я много думала над этим… На самом деле хотела отказаться, но… – я усмехнулась, – в свете последних событий знаете, что решила? Я докажу ему, что тоже чего-то стою! Я буду лучше, чем эта его… инвесторша! – Слова вырывались с новой силой. – Пусть увидит, кого потерял! Пожалеет, что променял меня на ее холодный расчет и деловую хватку. Я добьюсь всего сама! Я возьму интервью у этой писательницы! Стану успешной, независимой… И вот тогда он поймет, какую ошибку совершил!

Я замолчала, тяжело дыша и пытаясь унять разрывавшую меня злость.

– Ваша ярость мне понятна, – раздался спокойный голос психолога, вернувший меня в реальность. – Это нормальная реакция на предательство. Это значит, вы не сломлены, готовы защищать себя. Но не позволяйте злости затмить остальные чувства. Не давайте ей стать вашим единственным спутником… Расскажите, пожалуйста, подробнее об этой писательнице, – попросила Ирина Сергеевна. – Что вы чувствуете при мысли о предстоящей встрече?

Услышав упоминание кумира, я оживилась.

– Я ее просто обожаю! – выпалила я. – Всю жизнь читаю, она мой любимый автор в жанре детективов и триллеров! Я и вообразить не могла, что они с Дианой знакомы. Это какое-то невероятное совпадение! Или… судьба?

– Дело в том… Я слышала, что Инна Градова начала писать после глубочайшей личной драмы. Конечно, это сплетни, но поговаривают, что первый муж предал ее. Она тогда чуть не тронулась умом, дошла едва ли не до самоубийства. Без мужа, без работы, без денег – совсем одна, с ребенком на руках. Представляете, какой ужас?..

Я поежилась, представив тяжесть ситуации.

– Но она нашла силы жить дальше, – продолжила я. – И спасло ее, если верить слухам, именно творчество. Меня вдохновляет ее история, даже если не все, что пишут в СМИ, правда. Да и в целом вся ее жизнь для меня словно из другого мира. Она богатая, успешная, знаменитая… Я была на ее автограф-сессиях, но там, чтобы получить книгу с ее подписью, приходилось стоять в очереди. Я даже сфотографироваться не решалась попросить… И теперь волнуюсь, конечно, ужасно…

– Что именно вызывает у вас беспокойство?

Я нервно сглотнула.

– Боюсь, она просто посмеется надо мной… – призналась я. – Да, Инна Градова начала писать в зрелом возрасте, но раньше она была журналисткой, то есть у нее был опыт работы с текстом, багаж знаний… А я… Обычный менеджер. Таких, как я, миллионы: пишут «в стол» стишки, рассказики, никому не интересные повести или даже романы, ведут личные дневники… – Вздохнув, я отвела взгляд. – И еще – боюсь разочароваться в ней… Я действительно очень уважаю этого автора. Для меня она образец писателя. Мне нравится стиль, язык… Ее истории такие живые, настоящие, в них веришь с первого слова…

– Получается, она для вас пример человека глубокого, наполненного, способного через творчество проявить свой внутренний мир. И вам это близко, вы стремитесь к тому же. Но вот вы говорили о своих страхах перед встречей и описывали их так, словно боитесь осуждения человека поверхностного, судящего по обложке. Словно вас волнует не мнение Инны Градовой как личности и профессионала своего дела, а мнение некоего безликого большинства. Не напоминает ли вам это отношение вашего бывшего молодого человека, Антона?

Ее слова заставили задуматься.

– Вспомните, с чего начался наш сегодняшний разговор. С Антона. Его фраз: «Куда тебе?», «Ты же просто менеджер», «Таких, как ты…», «Ты ни на что не способна», «Ты неинтересная»… Не кажется ли вам, что ваши сомнения – это отголоски его слов?

– Очень может быть… – неуверенно проговорила я. – Я зависела от его мнения, придавала его словам слишком большое значение…

– Хотите разобраться в этом? – спросила психолог, и в ее взгляде я увидела одобрение и понимание.

– Да, наверное… – ответила я, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости. – Мне страшно, конечно… Но я отдаю себе отчет: если сейчас отступлю, буду жалеть об упущенном шансе всю жизнь.

– Возможно, – спокойно сказала Ирина Сергеевна. – Жизнь длинная, в ней всякое бывает. Может, не стоит слушать голос сомнений, который упорно твердит: «Нет. Не получится. Куда ты лезешь?» Голос, который раньше звучал извне, а теперь, как я вижу, – внутри. Ведь у вас всегда есть выбор: прислушиваться к нему или нет.

– Это точно… – согласилась я, ощутив необычайную легкость, словно с меня сняли кандалы. – Сейчас этот голос заглушает Диана, она так сильно меня поддерживает…

– Расскажите о ваших отношениях с Дианой, – попросила Ирина Сергеевна. – В чем именно заключается ее поддержка?

– Раньше мы практически не общались, – призналась я. – Только по работе, на уровне «начальник – подчиненный». Но я всегда восхищалась ею. Она чем-то похожа на мою сестру, Алену: яркая, уверенная в себе, настоящая королева!

– Хотели бы быть на нее похожей? – спросила психолог.

– Конечно! – не раздумывая ни секунды, ответила я.

– А в чем именно?

– В смелости, в уверенности в себе… – Я задумалась. – В ней есть какое-то особенное качество… Даже не могу сформулировать… Сразу видно, что она достойная женщина. Во всех смыслах. Никогда не опустится до подлости, не пойдет по головам…

– Вы сказали «не опустится до подлости». – Ирина Сергеевна сделала паузу, словно приглашая меня продолжить мысль. – Вспомнили кого-то из знакомых, кто ведет себя противоположным образом?

– Есть у меня одна коллега, – кивнула я. – Работает администратором. Вот уж от кого можно ожидать чего угодно… Пытается выслужиться перед начальством и легко подставит любого. И еще – подруга моя, Маша… Конечно, лично мне она ничего плохого не делала, но… Все же я не могу назвать ее образцом для подражания, женщиной, на которую хотелось бы равняться. Во многом я ее не поддерживаю… Она крутит романы с женатыми, идет к цели любыми путями, невзирая на чувства людей…

– Маша – та ваша подруга, которая на днях виделась с Антоном? – уточнила Ирина Сергеевна.

– Да, она самая, – подтвердила я.

– И что вы чувствуете, зная, что они продолжают общаться, хотя Антон не поддерживает с вами никаких отношений?

– Не знаю… Двоякое чувство… – Я замялась. – С одной стороны, неприятно, конечно… Но я же не могу им приказать не контактировать друг с другом?! Тем более Маша сказала, что это случайная встреча и они не друзья, а просто приятели… С другой стороны, благодаря ей я узнаю о его жизни… Маша желает мне только добра…

– Мне кажется, дело в том, что вас и Антона все еще соединяет какая-то ниточка. И нить эта – ваша общая подруга, Маша. Вы узнаете от нее новости о его жизни, а он, вероятно, таким же образом узнает о вашей.

Ирина Сергеевна ненадолго замолчала, а затем продолжила:

– Что, если эта связь через Машу не лишена и положительных смыслов? Быть может, ей удастся стать своеобразным мостом между вами? Вспомните, как вы познакомились с Антоном благодаря Маше.

– Маша всегда была тусовщицей. – Я улыбнулась, представив первую встречу. – Постоянно ходила на какие-то сейшены, вечеринки, куда все время вытаскивала и меня. Вот на одном из таких мероприятий мы и познакомились с Антоном. Они с Машей тогда уже знали друг друга – нашлись в одном из клубов. Маша представила нас, ну а дальше… все как-то само собой закрутилось.

– А как складывались ваши отношения после? – поинтересовалась Ирина Сергеевна. – Вы продолжали видеться вместе? Или Маша общалась с Антоном отдельно, по-дружески?

– Мы пересекались в компаниях, – пояснила я. – Но Антон… он не очень-то обрадовался, когда узнал, насколько я близка с Машей. Запретить мне, конечно, не мог, но… Он всегда считал, что Маше от мужчин нужны только деньги, статус и положение. Его можно понять: одно дело просто знакомая, и совсем другое – лучшая подруга его девушки. Антон не требовал прекратить дружбу, но ему не нравилось, когда, например, Маша приходила в гости. Так что встречались мы в основном без Антона.

– То есть вам приходилось скрываться? – спросила Ирина Сергеевна.

– Нет, что вы! – возразила я. – Антон не запрещал мне видеться с Машей. Просто… предпочитал, чтобы это происходило без его участия.

– Интересно, а почему Антон так относился к Маше? – задумчиво протянула Ирина Сергеевна. – Вы упомянули одну возможную причину: он считал ее слишком легкомысленной для близкой подруги своей девушки. Но, может, что-то еще?

– Думаю, он боялся, что Маша начнет влиять на меня, на мое мнение о нем, – предположила я. – Что станет говорить: «Он тебя недостоин!», «Найди себе получше!» Или… будет склонять к своему образу жизни…

– Любопытные мысли, – кивнула Ирина Сергеевна. – А я подумала еще вот о чем… В Маше, как и в вашей начальнице Диане, есть яркость и уверенность в себе, которые вас так привлекают. Может, общаясь с ней, вы невольно примеряли на себя эти качества?

– Когда я рядом с Машей… – Я слегка улыбнулась, вспомнив наши выходки и чудачества. – Да, она смелая, наглая – в хорошем смысле! Знает, чего хочет, и умеет добиваться своего. Пройти на закрытую вечеринку без приглашения? Легко! Попросить, что нужно? Запросто! Она привыкла жить на широкую ногу и не скрывает этого. Мне бы ее уверенность…

– Эту «хорошую наглость», которая открывает любые двери? – чуть прищурилась Ирина Сергеевна.

– Именно! – подтвердила я.

Затем задумалась и добавила:

– Я хочу вернуть себя!.. Хочу быть, а не казаться!

Я вышла от психолога в приподнятом настроении. «Неужели я в самом деле решилась на такой шаг? Неужели действительно смогу изменить жизнь?»

Я несмело провела пальцем по экрану мобильного, перейдя в список контактов, и замерла, боясь спугнуть наивную детскую мечту.

«А вдруг?..» – промелькнуло в голове. Сердце забилось чаще.

Сделав глубокий вдох, я решительно нажала на значок вызова.