Я нервно накручивала на палец прядь волос, глядя на Ирину Сергеевну. Несмотря на то что я была полна оптимизма, в душе притаилось недоверие к собственному счастью.

– Ирина Сергеевна, я не могу понять, что со мной происходит! – выпалила я. – Моя жизнь… Она стремительно взмыла вверх! Как будто те три года, что я встречалась с Антоном, я не жила, а существовала, причем как в замедленном кино. А сейчас словно кто-то резко включил ускоренную перемотку. Я не успеваю за всем, что происходит! Во-первых, я вообще перестала подолгу сидеть на одном месте. Постоянные интервью, поездки, встречи… Я общаюсь с настолько интересными и неординарными личностями, что порой сама не верю в происходящее. Знаменитые на весь мир писатели, музыканты, фотографы, врачи… Судьба сама – чудесным образом – сводит меня с сильными людьми, которые смогли преодолеть себя и добиться успеха. Мне стало казаться, что я попала в другой мир.

– И этот мир вам нравится?

– Очень! – Я широко улыбнулась. – Я чувствую, что расту, развиваюсь, узнаю столько нового… В этом мире мне хорошо, легко, свободно… Я наконец дышу полной грудью. Живу без оглядки на чужое мнение. Так, как хочу я.

– А что вы чувствуете, когда вспоминаете о той, прежней жизни? – спросила Ирина Сергеевна.

Я, конечно, не забыла ту скучную, серую, однообразную жизнь, которой жила совсем недавно. То болото безысходности, которое затягивало меня все глубже и глубже.

– Знаете, это похоже на… – начала я, – на то… что я жила не своей жизнью. Как будто играла навязанную бесталанным режиссером роль.

– А теперь?

– Теперь… теперь я проживаю свою жизнь. Словно отправилась в долгожданное путешествие, которое всегда хотела, но не отваживалась совершить.

– Это восхитительное чувство, – улыбнулась Ирина Сергеевна. – Но правильно ли я услышала, что вы пока не верите в свою свободу?

– Да, верно, – поникла я. – Все случилось так быстро и неожиданно, что я до сих пор жду подвоха. Иногда кажется, что мне все это снится и я вот-вот проснусь в своей старой, никчемной жизни.

– Вика, верно ли я понимаю, что пустота, которую вы испытывали после ухода Антона, теперь заполнилась интересными событиями и новыми знакомствами? – уточнила Ирина Сергеевна.

– Видимо, да… – Я задумалась. – Конечно, иногда я вспоминаю о нем. Мне по-прежнему обидно и больно, и я все еще чувствую себя преданной. Но я даже не успеваю сосредоточиться на этих мыслях. Сейчас много других забот.

– Это хорошо, что вы заняты, – прокомментировала психолог, – но не забывайте про свои чувства. Не позволяйте им закопаться глубоко внутрь. Важно их осознавать, проживать и отпускать.

Я вздохнула, глядя на Ирину Сергеевну. Обстановка ее кабинета располагала к погружению в себя, но меня словно окутывал туман, и я была не в силах сконцентрироваться.

– Из ваших слов я поняла, что вы не можете простить предательство. Действительно, с вами поступили не так, как вы того заслуживаете. Это свершившийся факт. Это, безусловно, было подло, и, как вы заметили, больно, и обидно. Но сейчас эти эмоции чуть угасли, и вы не чувствуете такого заряда, правильно?

– Да, я как-то отстранилась от этого, – ответила я. – Раньше они высвечивались на центральный монитор моей жизни, а теперь отошли на второй план. Как будто впервые моя жизнь приобрела для меня ключевое значение. И в этой жизни очень важную роль начал играть Кирилл. Мы проводим с ним много времени, намного больше, чем я ожидала. Ему, очевидно, тоже интересен этот проект. Мы подолгу разговариваем, иногда расходимся после интервью глубокой ночью, а на следующий день опять встречаемся. У нас появилось столько общих тем для обсуждения… Он меня поддерживает, но это не та поддержка, которую я получала от Алены или даже Дианы. Это поддержка мужчины… и для меня это в новинку. Антон никогда в меня так не верил, да и, скорее, не верил вообще… Мне кажется, что он правда считает меня талантливой и не обманывает, когда говорит, что у меня большой потенциал.

– А что в вашем понимании означает мужская поддержка? – спросила Ирина Сергеевна.

– Он не требует от меня достижений, – продолжила я, – чтобы я была особенной. Он принимает меня такой, какая я есть. И ему это нравится. Он видит во мне перспективу и открыто говорит об этом. И я… я почему-то верю.

– А что вы чувствуете, когда находитесь рядом с ним? – поинтересовалась Ирина Сергеевна. – Какие эмоции у вас возникают?

Я задумалась, пытаясь отделить эти чувства от той пустоты, которая еще оставалась после расставания с Антоном.

– Я… – я замялась, – чувствую себя в безопасности, – в конце концов призналась я, – чувствую, что рядом крепкий, надежный человек. У меня появилась опора, на которую я могу всецело положиться. И я понимаю, что эта могучая стена нисколько меня не ограничивает, а, наоборот, помогает быть самой собой.

– Это прекрасно, что вам так комфортно рядом с Кириллом, – сказала Ирина Сергеевна. – Это говорит о том, что вы открыты для новых отношений с людьми, для новых эмоций. Вы даете себе шанс быть искренней, быть счастливой, быть собой. Почему, как вы думаете? – спросила психолог.

Я пыталась подобрать наиболее подходящие слова, чтобы объяснить, почему я ощущаю такую глубокую связь с Кириллом.

– Он сам прошел тяжелые этапы становления своей личности, профессионального роста, обретения известности, а вместе с ней и высокого достатка. Он не родился в обеспеченной семье, слава не свалилась на него с небес. Всего добивался сам. И, наверное, поэтому он меня понимает и поддерживает – потому что знает, как сложно начинать в одиночку. Скорее всего, такое тесное общение сложилось благодаря этому.

– Но вы сравнили его с Антоном, – заметила Ирина Сергеевна, – и я сделала вывод, что это немного иной тип отношений. Чем они отличаются, в чем разница?

– Они просто другие, более высокого уровня, если можно так выразиться. – Я вздохнула. – Я со своими трудностями никогда не шла к Антону. Мы оба были сосредоточены на его карьере, на его достижениях. Мои неурядицы теряли свою значимость на фоне его всегда таких важных задач. А Кирилл… с ним я общаюсь на равных. Как будто наши цели стоят на одной линии. Моя – написать книгу, а его – создать на ее основе свой фотопроект. Хотя я понимаю, что это совершенно разные ступени: он – фотограф с мировым именем, а я – никому не известный копирайтер в одном из многочисленных тренинговых центров. Но при этом он ведет себя со мной так, словно не сомневается в моем успехе.

– И это вселяет уверенность в вас? – уточнила Ирина Сергеевна.

– Конечно. – Я улыбнулась. – Кирилл заменил мне наставника, друга, мужчину, начальника, отца, брата – все значимые фигуры – одним своим появлением.

– Это очень сильное и смелое заявление, – заметила Ирина Сергеевна, – и в нем есть правда. Вы чувствуете себя защищенной, понятой, поддерживаемой. Вы видите в Кирилле не только мужчину, но и человека, который принимает вас как личность, разделяет ваши мечты и верит в вас. Это очень ценно, особенно сейчас, когда вы еще не до конца восстановились после болезненного разрыва.

Я кивнула, понимая, что Ирина Сергеевна права.

– А еще у меня произошла ситуация, которая меня без преувеличения шокировала. Я как-то упоминала, что сейчас живу с сестрой и ее мужем и они являются для меня образцом крепкой семьи, взаимной любви и искренних отношений. И вот совсем недавно я узнала, что Рома ушел от Алены, и, как говорит сестра, это конец. Рома очень хочет ребенка. И Алена хочет… но боится… Правда, она не любит распространяться на эту тему. В общем, Рома узнал, что она принимает противозачаточные таблетки, и расценил это как предательство. Получилось, что они вроде как оба планировали ребенка, но оказалось, что Алена прямо сейчас детей иметь не готова, но Роме об этом не говорила.

– А как вы это все оцениваете? – мягко спросила психолог.

– С одной стороны, я, конечно, могу ее понять. – Я глубоко вздохнула. – Я знаю, что она его действительно любит и, конечно, сейчас страдает. Они прекрасная пара, и я очень надеюсь, что эта ситуация как-то разрешится. Но я могу понять и Рому: для него это жестокий обман, самое что ни на есть предательство, ведь он верил Алене и даже не мог предположить, что она от него что-то скрывает, тем более такое… В общем, понимаю их обоих. Скорее всего, Алена попросту боялась раскрыть Роме всю правду и признаться в своих страхах. Мне тоже было страшно говорить о чем-то важном – проще промолчать. Очень может быть, что такое поведение и привело в итоге к концу. Я вообще не помню, когда сестра в последний раз плакала. Алена боится показаться слабой. Она не любит быть зависимой. А ребенок – это как раз и есть в ее представлении беззащитность, страх, несвобода.

– Это очень глубокие мысли. – Ирина Сергеевна кивнула. – Вы правильно заметили, что зачастую боязнь показаться слабым мешает нам быть честными с самими собой и с близкими людьми. И страх – очень мощная сила, которая способна разрушать даже самые крепкие отношения. Тогда вопрос: а можно ли все проконтролировать? Да и нужно ли?

Я не отрываясь смотрела на Ирину Сергеевну. Ее слова заставили задуматься над тем, а в какой степени я контролирую свою жизнь и насколько мне комфортно быть уязвимой.

– Конечно, нет, – ответила я. – По крайней мере, после того как мы стали самостоятельными и фактически оказались предоставлены сами себе, мне это удавалось все сложнее. А сестра взвалила на себя роль контролера, вожака и, кажется, застряла в ней. Я сильно переживаю, но лезть не хочу. Я ее поддерживаю как могу…

– Вы сказали, что она боится признаться в своих слабостях. – Психолог улыбнулась. – Вы, насколько понимаю, опасаетесь того же – показать свою уязвимость. Предполагаю, что вы что-то недоговариваете, не хотите о чем-то упоминать. Вам страшно раскрыться?

– Я… – начала было я, но тут же осеклась. Мне было страшно и очень непросто сказать о том, что меня действительно беспокоило. Но я чувствовала, что эта сессия была отправной точкой пути, на котором мне предстояло научиться быть честной с собой и с людьми, которым я доверяю. – Антон – такой человек, который сосредоточен исключительно на себе. Он никогда не станет лезть в душу. Мы с ним… не могу сказать, что мы хоть когда-то говорили по душам. Думаю, что он никогда полностью не открывал мне свое сердце и, как выяснилось, свои планы на жизнь. Мне даже кажется, что мы с Кириллом за эти несколько месяцев стали ближе, чем с Антоном. Имею в виду, по духу.

– Вика, – спросила Ирина Сергеевна, ее голос был тихим и сочувствующим, – а чего вы опасаетесь в отношениях с Кириллом?

– В последнее время я стала ловить себя на том, что, просыпаясь утром, вспоминаю не Антона, а думаю о Кирилле, – разоткровенничалась я, – но не в том смысле, что влюблена и мечтаю лишь о нем. Вовсе нет. Это другое. Поначалу я боялась отрывать его по мелочам, потому что понимаю масштаб работы этого человека. А теперь эта неловкость ушла, и я перестала стесняться. Мы с ним часто смеемся, разговариваем на разные темы, рассуждаем о судьбах героев книги, поддерживаем друг друга. Он может заехать ко мне в обед, если появляется свободная минутка. В общем, мы сильно сблизились, и порой мне даже кажется, что я интересую его как женщина. Хотя понимаю, что, скорее всего, все выдумала. Мы никогда не обсуждали личную жизнь, – продолжала я, – и мне даже в голову не приходило спросить, есть ли у него девушка. Но иногда я замечаю, что наши отношения как будто переходят черту сугубо партнерского общения. Друзьями нас назвать пока сложно, но… нам интересно друг с другом, у нас есть общие идеи, общая цель, и мне это дорого.

– Вы боитесь сближаться, чтобы не потерять его? – прямо спросила Ирина Сергеевна, ее взгляд был добрым и проницательным.

– Да, в том числе, – призналась я. – Не стану отрицать, что с каждым днем Кирилл нравится мне все больше и я откровенно им восхищаюсь, но… пусть лучше все останется как есть.

– Мне кажется, вы сейчас говорите про страх, – заметила психолог, – как будто боитесь, что тот, кем вы дорожите и кто вас вдохновляет, может узнать о вас что-то такое, что оттолкнет его от вас…

– Так и есть. Иногда я думаю, что Кирилл переоценивает меня, – согласилась я, – воспринимает лучше, чем я есть на самом деле. Однажды пелена с его глаз спадет и он во мне разочаруется… А это больно ударит по моей самооценке.

– Вика, – Ирина Сергеевна взяла мою руку, – на самом деле вы боитесь столкнуться с собственной неидеальностью. Но быть несовершенным абсолютно нормально. Все мы ошибаемся, у каждого из нас есть свои страхи и сомнения. И поверьте, Кирилл тоже относится к числу неидеальных людей, и он, скорее всего, по-настоящему ценит вас и уважает.

Я задумалась, глядя на Ирину Сергеевну. Ее слова заставили меня взглянуть на свои страхи с новой стороны.

– Дело в том, что… я боюсь обмануть людей, которые в меня поверили, – призналась я. – Не оправдать их ожидания.

– А что тогда будет? – Психолог продолжала выводить нашу беседу в нужное русло.

– Тогда мне будет сложно решиться снова рискнуть. Наш совместный проект, моя книга… Это так важно для меня и… сложно! Что, если я провалюсь? Мне все еще страшно. Но пока я иду. И иногда даже верю, что правильным путем.

– Вы как-то сказали «жизнь покажет», и это правильно. Несмотря на страх, вы движетесь вперед: постепенно рождается книга, ваш проект с Кириллом набирает обороты, – заметила Ирина Сергеевна.

– Сейчас я только этим и живу, – поделилась я, – это вдохнуло в меня новую струю, я как будто стала другим человеком. Я очень благодарна Диане за ее предложение. Что из этого выйдет, будет понятно дальше, но я в любом случае рада, что сделала этот шаг.

– Вы не просто сделали этот шаг, вы уверенно идете прямо к заветной цели. И это притом, что вы, как я успела заметить, не из тех людей, кто сразу подпускает к себе на близкое расстояние. Думаю, что на ваше доверие, на вашу открытость можно рассчитывать только со временем, – добавила Ирина Сергеевна. – А как вы считаете, что может вам помочь в сближении с Кириллом?

– Взаимное доверие… – неуверенно ответила я.

– А из чего оно складывается, на ваш взгляд? – уточнила Ирина Сергеевна.

– Думаю, из мелочей, – прошептала я.

– А может, стоит добавить еще и время? Важно не торопиться и продолжать делать шаги в своем темпе, не задавая сразу все те вопросы, которых боитесь, – мягко посоветовала Ирина Сергеевна.

Я кивнула, чувствуя, как страх постепенно отступает. Я поняла, что мне нужно научиться доверять своим чувствам, не бояться поступательно двигаться вперед, пусть даже мелкими шагами. И, главное, позволить времени и житейским мелочам сложить крепкую основу для настоящего доверия. Прежде всего к самой себе.

* * *

В понедельник после обеда я постучала в кабинет Дианы, чтобы обсудить с ней концепцию нового тренинга, но ответа не последовало. Я осторожно приоткрыла дверь, готовясь встретить начальницу в очередном приступе рабочего энтузиазма. Но увиденное меня ошеломило. Диана сидела сгорбившись за столом, лицо было скрыто в ладонях.

– Диана, что случилось? – спросила я тихо, почти шепотом.

Начальница подняла голову, и я невольно отступила назад. Ее лицо, обычно в маске холодной неприступности, сейчас выглядело бледным и беззащитным. Глаза, всегда сияющие стальным блеском, были красными и опухшими от слез. Она рухнула на спинку кресла, и этот жест отчаяния был мне совершенно не знаком.

– Вика, прости, – ответила она, и голос ее, прежде строгий и властный, дрожал, как осенний лист на ветру. – Я… я забыла про концерт Сони в музыкальной школе…

Сердце мое сжалось от сочувствия. Я знала, как много значил для Дианы этот концерт. Как она тщательно выбирала платье для дочери, как репетировала с ней выступление, как мечтала увидеть ее на сцене в лучах софитов.

– Как? – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. – Не может быть!

– Я… – Диана судорожно вздохнула, пытаясь справиться с подступившими слезами. – Я так погрузилась в этот проект, завязла в отчетах, и в итоге… выступление Сонечки напрочь вылетело из головы! Она играла, а меня не было в зале… Я подвела ее, Вика! Я ужасная мать!

Слова ударили по ней, словно камни. Она снова закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись от беззвучных рыданий. Я подошла и присела рядом, не решаясь прикоснуться. В этот момент моя непреклонная начальница, железная леди Покровская была похожа на маленькую обиженную девочку.

– Диана, это не так, – возразила я, наконец осмелившись обнять ее. – Вы не ужасная мать. Вы просто очень много работаете. Иногда бывает сложно удержать в голове абсолютно все.

– Я боюсь, что она меня не простит, – грустно произнесла Диана, и горечь сожаления потонула в моей блузке.

В этом признании, таком уязвимом и искреннем, я увидела настоящую Диану. Не безупречного руководителя, а любящую мать, готовую на все для своей дочери.

– Конечно, простит! – затараторила я. – Вы ведь стараетесь ради нее, чтобы ваша девочка ни в чем не нуждалась. Она вас любит и понимает, – прошептала я. – Вы столького добились, построили этот центр с нуля, вложили в него всю себя. И вам важно, чтобы он процветал.

– Понимаешь, Вик… – Голос Дианы звучал с легкой хрипотцой. Она задумчиво смотрела в одну точку, словно пытаясь разглядеть ответ на мучивший ее вопрос где-то в узорах на стене. – Когда я начинала этот бизнес, я была одержима успехом. Мне нужно было доказать, что я чего-то стою.

Ее пальцы нервно теребили серебряный кулон в виде дерева – талисман, который она не снимала… Диана говорила об одержимости успехом, но в ее глазах я видела нечто большее, чем жажду признания. Там горел огонь, который не могли потушить ни усталость, ни разочарования.

Диана неожиданно заговорила о семье. О муже, который, по ее словам, уже смирился с ее вечной занятостью, и о дочери, которая росла буквально на глазах, но не на ее, материнских. Диана говорила о том, как ей не хватает теплых и уютных домашних вечеров, веселых игр, задушевных разговоров – всего того, что наполняет жизнь смыслом.

Встреча со вторым мужем, бизнесменом, стала подарком судьбы. В этом человеке она обрела не только любящего мужа, но и надежного партнера, единомышленника. Благодаря его содействию и одобрению решилась открыть собственный тренинговый центр.

– Он у меня замечательный, – Диана говорила о муже с любовью и нежностью, – понимает, поддерживает. Но… – она снова замолчала, будто не желая произносить вслух то, что так мучило, – я боюсь, что моя работа, страсть к ней рано или поздно разрушат все. Я вижу, как он скучает по размеренной семейной жизни, по простому человеческому теплу…

Я слушала, затаив дыхание. Я и предположить не могла, что успешная, уверенная в себе Диана Покровская испытывает такие чувства.

Она прикрыла глаза ладонью, будто пыталась сдержать слезы. Эта неприступная женщина, стойкий боец сейчас выглядела такой хрупкой и уязвимой, что захотелось обнять ее и защитить.

– Сейчас, – продолжила Диана, – размышляя над судьбами героев твоей книги, я начинаю понимать главное. Смысл не только в том, чтобы добиться успеха, но и в том, чтобы не потерять себя на этом пути. Важно оставаться человеком, уметь любить, дружить, сопереживать… Ведь счастье – не только достижения и признание. Это еще и умение наслаждаться простыми вещами. И я намерена этому научиться, – заключила она.

Диана попрощалась со мной и, подхватив сумочку, поспешила к выходу. Я чувствовала себя одновременно опустошенной и вдохновленной. Опустошенной – оттого что видела, как моя начальница, женщина, казавшаяся сильной и собранной, переживала острый момент уязвимости. И вдохновленной – оттого что я смогла дать ей немного утешения в трудную минуту.

* * *

Глупо было не замечать, что наши отношения с Кириллом все же перешли на новый уровень. Он стал еще более внимательным, чутким, заботливым, его участие было истинно глубоким, от всей души.

Несмотря на растущую симпатию и приятное волнение внутри, я предпочла держать эмоции под контролем. Надеялась, что время покажет, в какую сторону будут развиваться наши отношения, а пока они не перешли из дружеского формата в иную плоскость, все движется в верном направлении.

И вот настал день, когда Кирилл уговорил меня на собственную фотосессию.

– Я уверен, получится отличный портрет для книги. – Кирилл широко улыбнулся, притормаживая у тротуара. – Я же делаю лучшие фотки в городе! – добавил он, подмигнув.

Я рассмеялась – Кирилл умел поднимать настроение. Пока он парковал машину, я разглядывала себя в зеркальце пудреницы.

Съемка проходила в стенах его студии. Кирилл работал быстро и слаженно – он был в своей стихии. Я же чувствовала себя неловко, позируя перед объективом.

– Расслабься, Вика, ты прекрасно выглядишь! – подбадривал меня Кирилл, меняя оптику. – Давай попробуем еще дубль! – Он с энтузиазмом перемещал осветительные приборы. – Отпусти ситуацию, будь собой! Не надо наигранно позировать или застывать, как будто на паспорт фотографируешься…

– Легко сказать! Я же не модель, – буркнула я.

– И кто тебе такое сказал? – Кирилл остановился, внимательно посмотрел на меня. – Ты красивая, яркая, интересная… Просто мечта фотографа!

– Ой, перестань! – Я смущенно отвела взгляд. – Ты льстишь мне, чтобы я не боялась камеры.

– Ни капли! – Кирилл рассмеялся. – Ладно, давай попробуем по-другому. Расскажи мне о своей книге. О чем она? Представь, что камеры нет и ты рассказываешь мне историю… историю, которую ты написала.

Его слова волшебным образом подействовали. Я закрыла глаза, воображая сцены из своей книги, героев, их переживания… А когда открыла, все изменилось. Я больше не видела камеры, не видела Кирилла. Я видела только сюжет, разворачивающийся прямо в этот момент перед глазами.

– Она… – Я замялась, не зная, с чего начать. – О любви, о предательстве, о поиске себя…

– Вика, а о чем ты мечтаешь? – Кирилл неожиданно, но мягко перебил меня, не давая уйти в дебри сценария.

– Я?.. – Я задумалась на мгновение. – Хочу быть счастливой. Найти свое место в жизни. Делать то, что люблю… И чтобы мои книги находили своих читателей.

Раздался звук вспышки фотоаппарата.

– Видишь! – воскликнул он. – Вот это взгляд! Вот это эмоции! Вот это – настоящая ты!

Я посмотрела на него с удивлением:

– Ты правда так считаешь?

– Абсолютно! – Кирилл кивнул, не отрывая от меня восхищенного взгляда. – Ты удивительная, Вика! Искренняя, открытая, настоящая… Продолжай в том же духе, и все получится.

Его слова звучали так искренне, что у меня по телу пробежали мурашки.

– Спасибо, Кирилл, – прошептала я, не зная, что добавить.

– Не за что. – Кирилл подмигнул мне. – А теперь давай продолжим. У меня есть еще парочка идей…

– Вот это я понимаю! – Кирилл не переставая нажимал на кнопку «фото» и все время восхищался. – Не останавливайся, Вика, ты огонь!

Время пролетело незаметно. Просматривая готовые снимки на мониторе компьютера, я не верила глазам. Смелая, яркая, живая… На фотографиях я получалась совсем по-другому: уверенной в себе, с горящими глазами, с едва уловимой улыбкой на губах.

– Кирилл, это… это невероятно! – прошептала я, не отрывая взгляда от экрана. – Я и не знала, что могу так выглядеть…

– Я же говорил, у меня лучшие фотки в городе! – подмигнул Кирилл. – А если серьезно, ты очень фотогенична. Всего-то нужно было найти правильный ракурс… и правильного фотографа.

Пока Кирилл копировал фотографии, я задумалась: впервые в жизни мне по-настоящему понравились мои снимки. И дело было не только в мастерстве фотографа, хотя Кирилл, без всякого сомнения, истинный профессионал, а в том, какой он поймал меня в кадре.

Он заметил то, чего никогда не замечал Антон. Антон… он разглядел только красивую картинку, куклу, которую можно поставить на полку или поиграть, когда есть настроение. Кирилл же рассмотрел во мне личность, душу, то, что скрыто за внешней оболочкой.

Именно поэтому я чувствовала себя так свободно и раскованно перед его объективом. Он просто понимал меня… такой, какая я есть.

Кирилл закончил работу, и мы вышли из студии. Солнце уже садилось, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые оттенки. Вечер для середины августа был немного прохладным, но меня это не огорчало. Я ничего не замечала вокруг, погруженная в приятные воспоминания сегодняшнего дня.

– Спасибо тебе, – сказала я, нежно сжимая его руку. – За фотографии… и за то, что ты делаешь.

Кирилл улыбнулся, его глаза светились теплом. Мы еще долго гуляли по городу, болтая обо всем на свете. Кирилл рассказывал о своих проектах, о путешествиях, о мечтах. Я слушала, завороженная его энергией и оптимизмом. Рядом с ним я чувствовала себя так свободно…

«Он совсем не похож на Антона, – думала я, возвращаясь домой. – Он настоящий, искренний, добрый. С ним легко и спокойно в любой ситуации. И он увидел во мне то, чего не видел никто другой».

* * *

С каждым днем мы с Дианой сближались все больше. Я чувствовала, что ее доверие возрастает, поскольку она начала передавать под мой контроль важные дела. Мы проводили много времени вместе, обсуждая идеи, решая проблемы, строя планы на будущее.

После нашего разговора по душам, когда она случайно забыла о концерте дочери, я стала для нее не просто надежным сотрудником, а кем-то вроде личного консультанта. Теперь она часто советовалась со мной, и я всегда старалась поддержать ее, дать действенные рекомендации.

Мы обсуждали планы и перспективы развития тренингового центра, и я заметила, что ее взгляд на работу изменился.

– Вика, я задумалась о том, чтобы назначить управляющего для IRON BALANCE, – сказала она как-то во время обеденного перерыва. – Я хочу раскрутить этот центр, сделать его более востребованным и узнаваемым, – продолжила Диана, – но для этого мне нужен человек, который понимает мое видение и будет вкладывать в это дело душу, как я.

– Думаю, это отличная идея, Диана, – честно ответила я. – Вы действительно заслуживаете отдыха и возможности посвятить себя тому, что вам сейчас дороже. Вы очень вдохновляющая личность, и уверена, что многие захотят работать с вами.

Диана задумчиво кивнула, взгляд блуждал по столу, словно она искала ответ на невысказанный вопрос. Я понимала, что в своей речи она обращалась не только ко мне, но и к самой себе. Вероятно, она искала подтверждения, что ее мечта о построении чего-то более значительного, чем просто бизнес, создании проекта, который выйдет за рамки обычной работы, может стать реальностью.

Диана улыбнулась, и я уловила в ее глазах тот огонек, ту искру, которую замечала во всех ее начинаниях, в каждой новой идее.

– Вика, – сказала она, – я хочу, чтобы этим человеком попробовала стать ты. Ты обладаешь удивительным талантом, и у тебя есть все, чтобы стать моей правой рукой. И, что важнее, я тебе безгранично доверяю.

Мое сердце застучало с такой бешеной скоростью, что на мгновение стало трудно дышать. Слова Дианы, неожиданные, но такие интригующие, заставили меня задуматься. Я знала, что работа с ней, построение чего-то совместного – это невероятная возможность, шанс всесторонне реализовать себя. Но страх – страх перед ответственностью, перед тем, чтобы оказаться в центре событий, – не давал восторгу полностью овладеть мной.

Я понимала, что предложение такого уровня – огромный скачок вперед, уникальная возможность проявить себя не только как копирайтер, рядовой сотрудник, но и как соучастник крупного, интересного и перспективного проекта. Бояться больше было нельзя.

– Диана, благодарю вас за доверие, и… конечно, я согласна, – сказала я: голос выдавал внутреннюю дрожь, но я была полна решимости. – Я очень рада, что вы так высоко меня цените, и приложу все усилия, чтобы не подвести вас.

Диана улыбнулась, ее глаза засияли.

– Мне приятно слышать это, Вика, – сказала она голосом, наполненным теплотой и уверенностью. – Я знаю, что вместе мы свернем горы и свершим великие дела.

Известие о моем повышении пронеслось по офису, подобно урагану. Кто-то искренне радовался за меня, кто-то завидовал. Но наиболее бурной реакцией ожидаемо отличилась Наташа. И теперь наш конфликт с каждым днем обострялся все сильнее.

Наташа была амбициозной, рвалась к карьерному росту, изо всех сил демонстрируя Диане свою ценность и незаменимость. Она грезила о высокой должности и уже видела себя правой рукой руководителя. Узнав, что Диана отдала предпочтение мне, Наташа вспыхнула яростью.

– Что? – воскликнула она, даже не пытаясь скрыть эмоций. – Но ведь я гораздо больше подхожу на эту роль! Я работаю здесь дольше, чем Вика, и знаю все тонкости!

Диана, сохраняя спокойствие, ответила:

– Наташа, я ценю твой опыт и знания, но Вика – талантливый человек с широким кругозором, ее креативность и аналитический склад ума нам очень пригодятся.

Наташа фыркнула, но промолчала. С того дня она начала намеренно чинить мне препятствия…

– Вика, ты не забыла про отчет о рекламной кампании к завтрашней встрече? – поинтересовалась как-то Наташа, сделав наигранно серьезное лицо. – Диана будет недовольна, если ты не успеешь.

– Я все помню, – ответила я ровным тоном. – Спасибо за беспокойство. – Я понимала, что Наташа специально пытается меня запутать, взяла в руки список задач и молча продолжила работу.

Наташа не сдавалась. Казалось, ее злость на меня разгоралась все ярче, подпитываясь моим успехом и доверием Дианы. Она продолжала искать возможности подставить меня, распускала слухи и сплетничала за спиной. Я знала, что она не успокоится, пока не добьется своего, и была готова к упорной борьбе.

* * *

Судьба, казалось, решила вознаградить меня за прошлые невзгоды. На работе все складывалось как нельзя лучше: Диана, как и обещала, загрузила меня интересными задачами, мой творческий подход к делу находил отклик, а коллеги, за исключением озлобленной Наташи, прониклись ко мне уважением; книга продвигалась – строки ложились на бумагу легко и вдохновенно; общение с Кириллом дарило легкость и радость.

– Вика, ты свободна вечером? – Кирилл, как всегда, лучезарно улыбался, глядя на меня с экрана смартфона. – Открылась грандиозная фотовыставка, там будет вся тусовка. Хочу, чтобы ты посмотрела, ну и… со мной приятнее, чем одной.

– С удовольствием! – согласилась я, чувствуя, как щеки заливает румянец предвкушения.

Вечером, надев новое красное платье, я кружилась перед зеркалом, не веря отражению в нем. «Неужели это я? – спрашивала я себя. – Счастливая, сияющая, энергичная». Внутри просыпалось что-то приятное, но давно забытое – каждый раз, когда я видела Кирилла, слышала его голос, чувствовала на себе его внимательный взгляд.

Выставка и правда оказалась роскошной. Просторный зал был наполнен красивыми людьми и шедеврами фотоискусства. Мы с Кириллом не спеша прогуливались вдоль стен, останавливаясь у понравившихся работ, обмениваясь впечатлениями, шутками, иногда касаясь друг друга руками.

И тут я увидела его. Антона.

Он стоял спиной ко мне – стильный, статный, в безупречном костюме – и разглядывал портретную серию. Рядом, грациозно положив руку ему на локоть, стояла она. Ольга. Ее фото в Машином телефоне я не забуду никогда. Но в реальности увидеть их вместе оказалось куда больнее.

Элегантная женщина в облегающем черном платье в пол, туфли-лодочки на высоких каблуках, стройная и подтянутая. Она умело подобрала себе нужный, подчеркивающий ее статус образ. Красиво уложенные пепельные волосы, идеальная осанка. Сдержанная улыбка. Она определенно знала, как вести себя в обществе.

Мир вокруг перестал существовать. Фоновая музыка, смех, голоса – все слилось в гулкий шум за ватным куполом, окутавшим меня с головой. Казалось, мое сердце остановилось, а затем бешено заколотилось в груди, норовя выпрыгнуть наружу.

Все, что я так старательно возводила внутри себя последние недели: уверенность в себе, радость от общения с людьми, надежды на будущее, – рухнуло вмиг, засыпая меня обломками новой Вики и уступая место прежней – слабой, беззащитной, брошенной.

Они не видели меня. Антон что-то оживленно рассказывал Ольге, она смеялась, запрокидывая голову… «Он счастлив, – с болезненным прозрением подумала я, – счастлив без меня».

Кирилл, ничего не подозревая, продолжал увлеченно рассказывать мне о выставленных фотографиях, о мастерстве авторов, о том, какие эмоции они вызывали у него. А я… я силилась улыбнуться, кивала и поддакивала, изображая заинтересованность.

«Неужели он ничего не замечает? – с отчаянием думала я. – Или просто делает вид, что все в порядке? Может, считает меня смешной в своих жалких попытках казаться сильной и спокойной?»

Вдруг ужасно захотелось сбежать, спрятаться в своей маленькой квартирке, зарыться с головой в одеяло и выплакаться. Чтобы никто не видел моих слез, слабости и унижения.

– Кирилл, – тихо произнесла я, стараясь, чтобы голос не выдал моего состояния. – Мне… Мне нехорошо. Можешь отвезти меня домой?

Он тут же повернулся ко мне, его брови обеспокоенно нахмурились.

– Ты бледная, – встревожился он. – Что случилось?

Я только покачала головой, борясь с подступающей тошнотой – это душу выворачивало наизнанку от горечи, обиды, разочарования.

– Все в порядке, не переживай. – Я попыталась улыбнуться, но губы дрожали, обезоруживая и показывая мое истинное самочувствие. – Просто разболелась голова от количества людей и впечатлений. Перевозбудилась, наверное.

Кирилл не настаивал. Он коротко кивнул и, взяв меня под руку, решительно повел к выходу, лавируя между посетителями.

В машине было тихо, комфортно и спокойно. Кирилл включил негромко радио, я прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, стараясь не выдать бушевавшую во мне бурю эмоций. Кирилл, ни о чем не спрашивая, всю дорогу держал мою руку в своей. Его ладонь была теплой и сильной. Я с благодарностью сжимала ее в ответ – этот молчаливый жест говорил больше любых слов. Он понимал, что мне сейчас нужно просто быть. Не играть роль сильной и независимой, не делать вид, что все хорошо. Просто быть – хрупкой, уязвимой, настоящей.

Подъехав к моему дому, Кирилл заглушил мотор, но не спешил выходить. Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела неподдельную заботу и… что-то еще.

– Не нужно слов, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Просто обними меня.

Кирилл притянул меня к себе и заключил в крепкие, но бережные объятия. И в этом молчаливом соединении тел под мелодичную музыку из радио я позволила себе наконец расслабиться.