Зря Ширази это сказал.

Даже я, обладающий весьма скромными коммуникативными навыками, сразу понял, что это ошибка. Джамал Пехлеви в принципе принадлежал к тому типу людей, которым очень сложно даются конструктивные беседы. Дело в том, что он был способен разговаривать только с теми, кого считал равными себе, а здесь таковых не наблюдалось.

Ширази был его подданным, ему полагалось только слушать и выполнять приказания. Изредка — давать советы, но совсем не факт, что Джамал готов будет им последовать. А великая княгиня несмотря на то, что ее статус был, как минимум, равен его собственному, была женщиной.

Но, видимо, приютивший его на своей вилле Ширази и так терпел слишком долго и просто не смог сдержаться.

— Когда мне понадобится мнение торговца верблюдами, я дам об этом знать, — сказал Пехлеви.

Все-таки я его недооценил. Я думал, Джамал взорвется в припадке ярости, начнет орать и брызгать слюной, а он просто обрисовал, как в его понимании обстоят дела.

Проблема в том, что его понимание было неправильным. Он находился на вилле потомка торговцев верблюдами, под защитой потомка торговцев верблюдами, и у него не было никакой реальной силы, чтобы заставить потомка торговцев верблюдами сделать то, что он от него хотел.

Такая ситуация была для него внове. Еще недавно за спиной Джамала стоял его папочка, его древний род и вся мощь репрессивной машины государства, готовая в любой момент прийти к нему на помощь. Инерция человеческого мышления довольно велика, он еще не привык к новым условиям и не сумел перестроиться.

— Я говорю всего лишь о тактическом отступлении, — сказал оказавшийся куда более гибким Ширази. Он не сдержался и явно сожалел об этом.

Он не хотел идти на конфликт. У него наверняка были какие-то договоренности с империей, и он намеревался получить выгоду от возвращения наследника на династический трон. Но для того, чтобы получить эту выгоду, ему не следовало портить отношения с самим наследником.

Если он собирался продолжать вести свой бизнес на Хорезме.

— Сколько у тебя людей? — спросил Джамал.

— Их не хватит для атаки на столицу.

— Мы должны нанести символический удар, дать людям понять, что я жив и я все еще здесь, — продолжал гнуть свою линию Джамал. — И тогда верные мне подданные встанут на мою сторону.

Не факт, что даже если так произойдёт, этого окажется достаточно.

Тигры революции возникли не на пустом месте, и среди населения у них тоже найдется немало сторонников. Большинство же предпочтет остаться в стороне, дожидаясь развязки в безопасном месте, а потом попытается подстроиться под победителя. Это совсем не героическая стратегия, но она дает больше всего шансов на выживание.

Ширази попытался объяснить ему примерно то же самое, только другими словами.

Великая княгиня поймала мой взгляд, едва заметно кивнула и указала глазами на примыкающий к гостиной балкон. Даже человек с весьма скромными коммуникативными навыками понял бы, что это приглашение на разговор, так что я подхватил в баре бутылку минеральной воды и, минуя практически невесомые занавески из какого-то местного материала, вышел на огромную террасу с видом на море.

Великая княгиня присоединилась ко мне через минуту. Ее задержка объяснялась ядовитого цвета коктейлем в высоком бокале, который она держала в руке. На мой взгляд, это был не лучший момент для даже легкого алкогольного опьянения, но кто я такой, чтобы делать замечания младшим сестрам императора.

— Вот же упрямый придурок, — сказала принцесса, всматриваясь в синюю даль океана. — Почему люди просто не могут вести себя разумно и делать то, что правильно?

Это был риторический вопрос, который не требовал ответа, так что я оставил свое мнение при себе. Тем более, что подозревал, оно может не понравиться великой княгине. Джамал Пехлеви действительно был упрямым придурком, но в более широком смысле люди не делают то, что кажется правильным великой княгине потому, что у них есть свое понимание правильности, и оно зачастую может не совпадать с чужим.

— Но иногда нам приходится играть с теми картами, что уже выпали, — сказала она.

Только в том случае, если ты не можешь сжульничать.

— Нам надо уходить, — сказал я. До прибытия сил из столицы оставалось чуть больше часа.

— Ты же видишь, что происходит, — сказала она. — Еще немного, и нам придется тащить его силой. Этим двоим тяжело договориться.

— Плевать на них, — сказал я. — Нам надо уходить.

— Ты имеешь в виду, нам двоим? Тебе все еще кажется, что я нуждаюсь в спасении? Вижу, Гриша неплохо промыл тебе мозги.

Я покачал головой.

— Дело не в нем, — сказал я. — Ваш план обречен на провал, даже если наследник будет полностью с вами сотрудничать. Повстанцы…

— Бунтовщики, — поправила она.

— … контролируют больше людей, оружия и территории, — сказал я, не углубляясь в спор о терминологии. — Подозреваю, что и денег у них больше, потому что за ними стоит «Ватанабэ». Даже если вы сумеете устроить гражданскую войну, вам в ней не победить.

— Ты же понимаешь расклады, — сказала она. — Если мы отдадим эту планету корпам, они обрушат нам всю логистику, сделав продолжение войны с «Си-Максом» гораздо дороже.

— Может быть, тогда вам не стоило ее начинать.

— Решение принимала не я. Кроме того, у нас не было выбора.

— Когда дела оборачиваются не так, как задумано, все это говорят.

Она вздохнула.

— Как ситуация в посольстве? — похоже, ей таки не все равно.

— Оно продержится, — сказал я. — Еще какое-то время.

— Я предпочла бы быть там, а не здесь, — призналась она. — Но еще один стрелок на месте проблему не решит.

— Если тебя захватят, это принесет еще больше проблем, — заметил я.

— Наша резидентура облажалась. Нас все время снабжали неверными сведениями, заверяли, что протестные настроения минимальны, и шах держит ситуацию под контролем. Посол продолжал в это верить даже тогда, когда беспорядки вылились на улицы.

— Вас переиграли, — сказал я. — Так бывает.

Интересно, они подгадали с революцией специально к ее визиту на планету, или это просто так удачно получилось? Если бы в деле не были замешаны спецы из «Ватанабэ», я бы все же поставил на второй вариант.

Скорее всего, они и так планировали переворот на ближайшее время и, увидев благоприятную возможность, решили подстегнуть события. Тот факт, что принцесса до сих пор не у них в руках, свидетельствовал, что и у корпов не все прошло гладко. Или же они просто не торопились, понимая, что она никуда не денется с планеты.

Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, как все было на самом деле. Хорошо, что мне это не очень-то и интересно.

Мне даже не было особенно любопытно, с какой миссией она сюда прибыла. Учитывая, как на Хорезме относятся к женщинам, это вряд ли было что-то важное. Договариваться о чем-то с ней тут никто бы не стал.

Из гостиной доносились звуки пустопорожнего спора. Ширази продолжал убеждать Джамала пересмотреть стратегию, тот все более истерично отказывался. Такими темпами скоро и до мордобоя дойдет.

Мой план рушился.

Принцесса отказывалась признавать, что она нуждается в спасении, что здорово осложняло мою миссию, а влезать в попытку устроить здесь гражданскую войну я не хотел.

— Какой у тебя план? — спросила она, словно прочитав мои мысли. — Тебе ведь поручили вытащить меня отсюда, а не подчиняться мне и помогать в том, чем я тут занимаюсь?

— А кто-нибудь вообще знает, чем вы тут занимаетесь? — спросил я.

— Мой брат привык к тому, что я могу импровизировать.

Ясно.

Никто не знает. Ее действия тут не санкционированы, она делает все на свой страх и риск.

Я подумал, не стоит ли поступить с ней так, как они не решаются поступить с Джамалом — оглушить и эвакуировать против ее воли. Со стороны будет выглядеть, как будто я взял заложника, но какого черта?

Если бы я был полностью рационален, то, наверное, так бы и сделал. И не стал бы дожидаться появления империи, а начал бы вести торги с «Ватанабэ», которым она тоже была нужна.

Вряд ли в этом случае ей что-то угрожало бы, дзайбацу прекрасно осознавали ее ценность и не стали бы подвергать ее жизнь опасности.

Это был бы самый простой путь, и, наверное, самый безопасный, но что-то не давало мне даже всерьез об этом задуматься. Вряд ли это было обещание, которое я дал Грише, скорее, я был не готов работать с теми, кого всю жизнь считал своими врагами. Даже сама мысль о возможном сотрудничестве с «Ватанабэ» вызывала у меня отторжение.

Моя ли это собственная реакция или одна из закладок «Кэмпбелла»? Если я выберусь с Хорезма, мне стоило бы это выяснить.

И тут все изменилось.

Я почувствовал, как кто-то атаковал систему безопасности виллы снаружи. Это была именно атака, а не попытка тайного проникновения, вроде той, что я осуществил часом ранее. Систему захлестнули потоки чужой информации, ее буквально затопило враждебными вирусами и эксплойтами, и меня не удивило, что большая часть из них сработала.

Уязвимости устаревшего программного обеспечения «Си-Макса» были известны не только мне.

Щелк.

Система легла раньше, чем Волшебник успел хоть что-то сделать. Впрочем, я не питал больших иллюзий на его счет. Обороняться от вторжения такого масштаба он бы не смог, даже если бы был в сети с самого начала атаки. Не знаю, кто бы смог. Возможно, Генри или нейромозг класса Три-А, если бы их удалось убедить заняться защитой устаревшей и неэффективной архитектуры, и то далеко не факт.

Я выдернул Младшего из сети. Риски, что атака сможет ему повредить, были минимальны, он был новее и куда совершеннее подвергшихся нападению структур, но противник мог его обнаружить, а мне бы этого не хотелось.

«Какого черта, босс?» — запротестовал он. «Только начало становиться интересно…»

Я не стал вдаваться в объяснения.

Система упала полностью. Отключились камеры видеонаблюдения, отсекая меня от происходящего на вилле, но с этим, а точнее, без этого, я мог бы жить.

Но охранный периметр тоже приказал долго жить, а это было куда хуже.

Щелк.

От Волшебника больше не было никакого толка, а я еще не мог решить, кого мне стоит призвать взамен. Инстинкты подсказывали, что это должен быть стрелок, но я решил не торопить события.

Хотя времени практически не оставалось.

Скрытное проникновение нужно было бы для того, чтобы удостовериться, на месте ли принцесса, и в таком случае наш запас времени практически не изменился бы. Но они положили всю систему, и это означало только одно.

Скорое начало атаки.

И это явно не движущийся из города конвой. Тем оставалось ехать еще около часа.

Я посмотрел на небо и почти сразу же заметил на фоне безграничной синевы три темные точки.

Щелк.

Не то, чтобы зрение стрелка намного превосходило мое, но он лучше умел фокусироваться.

— О чем ты задумался? — поинтересовалась великая княгиня.

Стрелок сразу же опознал потенциальные мишени. Это были десантные боты стандартной конструкции. Я не стал пытаться перехватить над ними управление — обычно в такие посудины ставят самые примитивные нейромозги, выполняющие ограниченный набор программ и практически отрезанные от контакта с внешним миром. Я не говорю, что взломать их снаружи было невозможно, но я бы просто не успел.

Я посмотрел на великую княгиню. К «военному» совету она переоделась в белую блузку и широкую юбку. Комфортная одежда при такой погоде, но не слишком практичная для драки.

— Иди к себе и переоденься, — сказал я. — Немедленно.

— Уже побежала, — сказала она. — Что ты вообще себе позволяешь?

— У тебя три минуты, — сказал я. — А потом нам на головы свалится вражеский десант.

— Ты шутишь? — но, судя по тону, она таки начала воспринимать меня всерьез.

— Нет.

— Надо предупредить остальных.

— Иди одеваться, — сказал я. — Я займусь.

Балкон был огромный. Скорее, это была даже галерея, опоясывающая весь дом, так что она выбрала короткий путь в свою комнату и скрылась за углом, не став заходить в гостиную.

Вместо нее это пришлось делать мне.

Потомок воинов и потомок торговцев верблюдами так ни о чем и не договорились. Когда я вошел в комнату, они уставились друг на друга через разделяющий их стол с напитками и легкими закусками, и, судя по выражению их лиц, оба уже были готовы перейти к неконвенционной стадии переговоров.

А, проще говоря, вцепиться друг другу в бороды.

— Надо уходить, — сказал я.

Они одновременно перенесли свое недовольство на новый объект и одарили меня злобными взглядами. Похоже, мое вмешательство не понравилось обоим.

— Десант с неба, — быстро сказал я. — Примерно через две минуты они будут здесь.

— Система предупреждения об угрозах бы мне сообщила, — недоверчиво заявил владелец виллы.

— Ее уронили, — сказал я.

Джамал выхватил из-под одежды игольник и направил на меня.

— Все это началось с твоим появлением, — сказал он.

Ой, дурак.

Он сделал неправильные выводы, но проблема в том, что даже в своей искаженной системе координат он неправильно себя повел. Если бы я был предателем, меня надо было застрелить без всяких разговоров, а не наставлять на меня пушку.

Не то, чтобы у него получилось, но все-таки…

Я сделал шаг вперед. Он выстрелил, я легко ушел с линии огня, следующим шагом сократил дистанцию и выбил игольник у него из руки. А потом, поскольку времени на дальнейшие уговоры у нас больше не было, двинул его бронированной перчаткой в челюсть.

Он упал, мягкий ковер смягчил падение.

— Я его не понесу, — сообщил я удивленно вылупившемуся на меня Ширази. — Если у тебя есть такое желание, можешь заняться этим сам.

Он уже схватил коммуникатор и пытался вызвать кого-нибудь из охраны, но связь, разумеется, тоже лежала. Снаружи доносился характерный свист тормозящих перед посадкой десантных ботов.

У меня был сохраненный план поместья, так что я вывел его перед глазами и повесил в нижний левый угол, чтобы он не перекрывал мне обзор. Если они сделают все по правилам, а поскольку местное ПВО отключено и не мешает им сделать все по правилам, они сядут здесь, здесь и здесь, перекрывая все выходы из главного дома.

— Здесь есть тайный подземный ход? — поинтересовался я у Ширази.

— Дом построен на скале.

Кому это когда мешало? Но, видимо, таким образом он сказал «нет».

Численность охраны Ширази значения не имела. Сколько бы их ни было, они слишком полагались на защитный периметр и систему раннего обнаружения, а значит, к падающему им на головы десанту они не готовы. К тому же, скорее всего, Ширази набирал охранников из местных, а обычные люди, сколь бы хороши они ни были, даже против самых простых конструктов «Ватанабэ» не пляшут.

— Что нам делать? — спросил Ширази, пытающийся поднять наследника шаха и взвалить его на плечо. Получалось у него плохо, в бизнесе у него явно получалось лучше, чем в атлетике. Бесчувственное тело Пехлеви отказывалось стоять на ногах и постоянно сползало на пол. — У меня есть спортивный флаер, и мы можем от них оторваться, если вы поможете мне спустить Джамала в гараж…

Это был плохой вариант. Гражданский флаер, будь он хоть четыре раза спортивным, слишком легко сбить, а форы у нас практически не будет. Это имело бы смысл, если бы мы воспользовались им полчаса или хотя бы пятнадцать минут назад, но во время штурма он будет для десантников легкой мишенью.

— В подвале есть безопасная комната, — сказал я, и это был не вопрос. — Ты помнишь код доступа?

— Под гаражом, — подтвердил он. — Мне не нужен код, я могу войти по отпечатку.

Я поднял штурмовую винтовку и стрелок на всякий случай проверил ее боезапас. Почти полный, разумеется. Но стрелок все равно должен был это сделать.

Для него это рефлекс.

— Тащи его в подвал, — сказал я, указывая на наследника. — Если понадобится, то хоть волоком.

— Они нас там найдут, — возразил он.

Но это было лучшее, что можно было придумать за оставшееся нам время. На дальней дистанции это бы все равно не сработало — их бы на самом деле нашли, но, по крайней мере, она поможет большим шишкам пережить первые минуты штурма.

Ну, теоретически.