В отличие от предыдущего своего визита, на этот раз я добрался до доков без приключений. Никто за мной не следил, никто меня не преследовал, никто даже не вышел со мной на одной остановке монорельса, так что я спокойно отправился в недолгое путешествие по техническим туннелям.

Здесь ничего не изменилось, да и глупо было бы ожидать каких-то перемен всего за пару месяцев. Старожилы говорят, глобально тут десятилетиями ничего не меняется. А по мелочам становится только хуже.

Тусклым светом могли похвастаться только отдельные отрезки пути, остальные же пролегали в темноте, благо, с этим у меня проблем от рождения не было. Хитросплетения труб и кабелей, капающий с потолка конденсат… На одном участке по-прежнему не было кислорода, и мне пришлось воспользоваться взятым в аренду баллоном.

Периодически я останавливался, прижимаясь к стене, но так ничего и не услышал. Ни крадущихся шагов, ни писка крыс-мутантов, которые, по слухам, тут обитали.

В эти слухи я, разумеется, не верил. Крысам же тоже надо что-то жрать, и если бы они тут действительно были, то давно сожрали бы Станислава вместе с потрохами. Только железные ноги бы и оставили.

Или они не едят своих?

Станислав был хозяином небольшой мастерской, в которой я заказал апгрейд «Старого Генри» и, к радости моего нейропилота, прикупил рельсовую пушку. Работы были проведены на высшем уровне, но когда я отправился забирать корабль, на меня напали, а корабль попытались угнать.

Мы с Генри перебили нападавших, после чего отправились на Новый Далут, чтоб на нем имперцы после всего планетоуничтожающую бомбу испытали, но вопросы к Станиславу у меня все равно остались.

Кто-то мог бы сказать, что если уж самого корабля нет, то и в вопросах этих не осталось смысла, но я люблю доводить дело до конца и расставлять все точки над «ё». Конечно, если это не требует приложения каких-то дополнительных сверхусилий. Лететь ради этого через половину исследованного сектора космоса я бы не стал, но раз уж оказался здесь, то почему бы не зайти в гости? Тем более, что прогулка по местным туннелям позволит мне лишний раз убедиться, что за мной не следят.

Во время своего прошлого задания я слишком торопился с принятием решений и в итоге налажал везде, где только мог. То, что я до сих пор жив и на свободе — это не столько заслуга моя лично и людей из корпорации, которые меня создали и тренировали, сколько моего бывшего нейропилота, устроившего мне побег с секретной военной базы Эпсилон-Центра, одного из крупнейших миров Содружества.

Тем самым Генри раскрыл свое существование и поставил себя под удар, потому что нейромозги со снятыми ограничениями находятся вне закона на любом из заселенных человечеством миров. Надеюсь, он достаточно хорошо усвоил мои уроки безопасности и не даст местным загнать себя в угол. У него был приготовлен план на этот случай, он собирался подсунуть охотникам свою копию и временно уйти на дно, и мне хотелось бы верить, что этот план сработает.

Но узнать этого наверняка я не мог. Новости такого рода так далеко по галактике не распространяются, а если сам Генри и придумал какой-нибудь способ безопасно прислать мне весточку, пока он этим способом не воспользовался.

Впрочем, отсутствие новостей с Эпсилон-Центра немного меня обнадеживало. Если бы на планете произошли массовые обрушения инфраструктуры, думаю, мы бы и здесь об этом узнали.

А без массовых разрушений Генри, окопавшегося в местной инфосфере, уже точно было бы не достать. Он был хорош, в этом я успел убедиться на собственном опыте.

Правда, галактического господства, на которое он замахивался в наших шуточных разговорах, ему все равно не достигнуть. Инфосфера каждой планеты — это отдельная закрытая экосистема, и даже если бы он сумел полностью овладеть Эпсилон-Центром, уничтожив или подчинив себе расположенные там четыре нейромозга класса Три-А, на этом ему пришлось бы остановиться.

Все упирается в каналы связи.

При нынешнем уровне развития технологий межпланетных сетей не существует даже в пределах одной звёздной системы, что уж говорить о мирах, доступ к которым поддерживается через «кротовые норы»? В результате рейда Кочевников сеть на Эпсилоне-4 была обрушена почти полностью, но на сети Эпсилон-Центра это никак не сказалось. Ты можешь сколько угодно кидать кирпичи в лужу, вызывая фонтаны брызг, но на соседних лужах это все равно отразится по минимуму.

Генри это прекрасно понимал. Может быть, именно поэтому он подарил мне своего клона — материнский камень с его уменьшенной копией. Может быть, он рассчитывает захватить галактику при помощи своих клонов.

Подаренный материнский камень я до сих пор не активировал. Времени не было, подходящих условий тоже, да и мне попросту некуда было его подключить. А существуя внутри своей оболочки, нейромозг развиваться все равно не может.

По крайней мере, так я себе это объяснял на рациональном уровне.

Наверное, на самом деле я боялся разочарования. Это ведь при любых раскладах все равно будет уже не Генри и даже не его бледная тень. Просто какой-то новый нейромозг, отношения с которым мне придется выстраивать с нуля.

На перекрестке я свернул в туннель, ведущий к докам Станислава и, углубившись в него метров на двести, услышал шаги. Не крадущиеся, а вполне себе обычные. Кто-то в таких же универсальных ботинках, как и я, шел мне навстречу. Шел вполне уверенно, ничего не опасаясь и совершенно не таясь.

Ну, если есть туннели, кто-то же должен по ним ходить и кроме меня. Может быть, это тот же Станислав решил проветриться и выбраться в город, а может быть, это кто-то из его довольных клиентов.

На всякий случай я все равно положил руку на игольник, настроенный на стрельбу разрывными, особенно эффективными против киборгов.

Коридор был плохо освещен висевшими слишком редко тусклыми лампами, и я подгадал так, чтобы оказаться в тени, когда мой визави вышел на свет. Это был молодой мужчина в обычном комбинезоне космолетчика, надеваемом под скафандр — за исключением туристов, не вылезающих за пределы Муравейника, на Четвертом кольце так каждый второй одевается. У парня было оружие, и он носил его в набедренной кобуре, даже не пытаясь скрыть. Это был лучевой пистолет малой мощности производства корпорации «Си-Макс». Тоже ничего удивительного, в принципе, тут многие носят оружие открыто, а «Си-Макс» — один из самых надежных производителей… был. У меня у самого было несколько игрушек их производства.

Из-за правильно выбранной позиции я рассмотрел мужчину раньше, чем он увидел меня. Этой форы было вполне достаточно, чтобы одержать победу при огневом контакте, но, что бы про меня ни говорили представители Содружества, у меня все же нет привычки стрелять в первого встречного.

Увидев меня, мужчина вскинул правую руку в вежливом приветственном жесте. Я ответил ему тем же. Мы разошлись, не выпуская друг друга из вида, и каждый пошел по своим делам.

Обычное дело.

Просто события последних месяцев сделали из меня параноика и я готов был увидеть агента или наемного убийцу в каждом, кто попадался навстречу.

Когда до шлюза в доки Станислава осталось меньше двадцати метров, я замедлил ход.

Щелк.

Волшебник должен был взломать локальную сеть мастерской, чтобы в процессе беседы у Станислава не возникло искушения проломить мне голову каким-нибудь ремонтным дроном. Но локальной сети волшебник не обнаружил. Судя по всему, она лежала в глубоком нокауте.

Тут, конечно, я еще больше насторожился.

Автоматика двери шлюза не работала, похоже, была обесточена. Я приналег на рычаг и открыл внешнюю дверь вручную, потом проделал то же самое с внутренней.

В доках было темно и обесточено. Ничего не работало, ремонтные дроиды замерли посреди ангара, что выглядело довольно странно. В глубине ангара угадывался силуэт какого-то прогулочного катера, судя по размеру, прыжковый двигатель на этом корабле установить было невозможно.

Аварийное отключение? Или просто за электричество забыл заплатить?

Щелк.

Волшебнику тут делать было нечего, и я отправил его отдыхать.

Щелк.

И сразу же призвал на его место стрелка. Как говорил Трехглазый Джо, нет такого понятия, как излишняя бдительность. Мои органы чувств мгновенно обострились, зрение улучшилось, предметы приобрели дополнительную резкость.

Я осмотрелся.

В ангаре по-прежнему отсутствовала любая активность. Здесь не шевелилось ничего, ни органического, ни механического. Игольник уже оказался в моей правой руке, но стрелять было не в кого.

Я прошел в импровизированный кабинет Станислава, организованный здесь же, в ангаре, встал сбоку от двери и легонько толкнул ее ногой. Дверь открылась.

Я вошел и обнаружил внутри Станислава. Точнее, его быстро остывающий труп. Прямо по центру лба у него красовалось небольшое аккуратное отверстие с запекшимися краями. Как раз такое, какое остаётся после выстрела из лучевого пистолета «Си-Макс» малой мощности

Похоже, меня кто-то опередил.

Бежать за парнем, которого я встретил в коридоре, и спрашивать, не он ли это сделал, было глупо. К тому же, у него была фора минут в пятнадцать, и я бы все равно его не догнал. Тот, кто не хочет, чтобы его нашли в технических туннелях Четвертого кольца, никогда не будет найден.

Похоже, проблемы с ремонтом у Станислава возникали не только у меня.

Я еще раз осмотрелся и мое внимание привлекла одна деталь. Выключенный монитор рабочего компьютера Станислава был покрыт толстым слоем пыли, на котором чей-то палец написал одну фразу, и, хотя для этого вроде бы не существовало никаких оснований, мне показалась, что эта фраза адресована мне.

«Это был он», — вот что начертал в пыли неизвестный мне автор.

Скорее всего, стрелок.

Я взял первую попавшуюся тряпку и провел ей по монитору, делая послание недоступным для потомков. Стрелок по-прежнему не видел вокруг ничего опасного, но что-то подсказывало мне, что лучше отсюда валить.

Как бы там ни было, мертвый киборг — не лучшая для меня компания.

Я вышел из кабинета, пересек ангар, еще дважды приналег на открывающие двери шлюза рычаги и покинул доки. Возвращаться к станции монорельса тем же путем мне не хотелось, но половина местных туннелей не нанесена на карту, и если я вдруг потеряю дорогу, у меня могут возникнуть проблемы с кислородом, запасы которого далеко не безграничны.

Так что я двинул к станции монорельса, все еще не выходя из профиля стрелка и с игольником в руке. Обостренное восприятие не мешало мне думать.

Я прибыл на Четвертое кольцо сегодня утром, меньше двенадцати часов назад. Прилетел обычным пассажирским рейсом, использовав абсолютно новую личность, которая нигде до этого не светилась. Снял номер в дешёвой гостинице, в таких здесь останавливается подавляющее большинство не желающих сорить деньгами направо и налево туристов.

Вычислить меня на этой стадии было невозможно.

Потом я вышел в сеть через общедоступный терминал и отправил весточку Армандо Торресу, договорившись с ним о встрече. Пришел на эту встречу, а потом отправился сюда.

Единственным человеком, который знал, что Чед Тадески — это я, был Армандо.

И что из этого следует? Да ничего из этого не следует. Я не говорил Армандо, что в прошлый раз у меня возникли проблемы со Станиславом, и тем более не говорил ему, что готовлюсь нанести киборгу визит. И если кто-то охотится за мной (кто? этот список по длине сравним со списком кораблей у Гомера), то какой смысл убивать Станислава?

Угроза?

Предупреждение? Но зачем вообще предупреждать того, на кого ты нацелился, и лишать себя эффекта внезапности?

Наверное, я излишне себя накручиваю, и смерть Станислава никак не связана с моим визитом. Просто так совпало.

Ну, а надпись? А что надпись? Мало ли, кто там чего написал. Может быть, это сам Станислав испачкал палец, когда ему было нечем себя занять.

Зато сейчас он подобных проблем не испытывает.

Я добирался до монорельса в профиле стрелка. Я ждал нападения. В глубине души я даже хотел, чтобы на меня напали, потому что когда в тебя начинают стрелять, это вносит в происходящее определённую ясность, и ты точно понимаешь, что надо делать, и начинаешь стрелять в ответ, а потом обыскиваешь трупы в поисках улик.

Но черта с два.

На меня так никто и не напал, и поезда я дожидался в гордом одиночестве.

Инстинкты говорили мне, что надо валить отсюда. Идти в кассы, брать билет на ближайший рейс с Четвертого кольца и уносить ноги, пока мне их не отстрелили. У Консорциума было для меня задание, но им вполне можно пренебречь.

Другой вопрос в том, что Армандо все еще был должен мне денег.

Армандо вел себя подозрительно, но, наверное, если он хотел задержать меня на Четвертом кольце хотя бы на ближайшие сутки, убивать Станислава прямо перед моим визитом ему не стоило.

Нет, это никак не может быть связано со мной.

Но я все равно решил перестраховаться и не возвращаться в прежний отель, благо, вещей у меня было немного и ничего ценного в номере не осталось.

Игольник и материнский камень с клоном Генри были при мне, а все остальное не стоило того, чтобы рисковать. Я вышел в сеть прямо из поезда и снял комнату в другом отеле, использовав для оплаты анонимный чип. Я часто жалуюсь на безденежье, в основном потому, что не могу позволить себе то, что мне действительно нужно (собственный боевой крейсер и необитаемый остров на одном из Свободных миров, желательно где-нибудь на дальних рубежах сектора), но по меркам среднестатистического обывателя я достаточно обеспечен и в повседневной жизни могу не смотреть на ценники. Несколько десятков кредитов, потраченные на номер, которым я не воспользуюсь, меня не разорят.

Я сошел с поезда все еще в профиле стрелка, но не заметил на станции Муравейника ничего подозрительного. Заложив несколько петель по нижним уровням, и убедившись, что за мной не следят, я направился в новый отель.

Самым узким местом была моя завтрашняя встреча с Армандо. Если что-то и произойдет, то скорее всего оно произойдет в «Распутном кролике» или где-то на подходе к нему. Но перенести ее в сеть, где я смогу контролировать процесс, у меня вряд ли получится. Армандо будет ссылаться на правила Консорциума и настаивать на личном визите.

Армандо Торрес — тот еще хорек. Конечно, он мой куратор в Консорциуме, и получает процент от всех моих операций, но я не сомневался, что если предложить ему достаточно денег, то он сдаст меня любому желающему.

А желающих найдется немало.

Стоп.

Желающих найдется немало, но на данный момент мне была известна только одна сторона, которая точно знала о моей связи с Консорциумом. Потому что именно через Консорциум на меня и вышла.

Имперская разведка.

Они использовали меня в качестве тупого инструмента, доставщика, который не должен был выжить после выполнения своей миссии. Но я выжил, и теперь был для них смертельно опасен, потому что слишком много знал. Наверное, я был единственным человеком вне разведкорпуса, который знал, что за рейдом Кочевников в систему Эпсилона стоит империя.

Если им стало известно, что я уцелел и сбежал за пределы Содружества, они должны попытаться исправить эту недоработку.

В этот момент я особенно почувствовал, как мне не хватает Генри. Большую часть времени он был моим единственным собеседником, и в принципе единственным собеседником, с которым я мог обсудить все, что угодно.

Конечно, после бойни на Новом Далуте прошло уже некоторое время, и узнать о моих связях с Консорциумом могли и другие игроки, тот же Кэмпбелл, например, но…

Мое предположение подтвердилось, когда я вошел в холл нового отеля, и первым, кого я там увидел, был сидевший в массажном кресле и ухмыляющийся в бороду Гриша Бояринов.