Штурмовики, кстати, продолжали стрелять. Местные открыли ответный огонь, пытаясь перегрузить силовое поле. С такой интенсивностью стрельбы на это потребуется не меньше пары часов.

Над площадью сверкнули несколько лазерных лучей, но это были единичные случаи и стрелки сразу же были подавлены имперцами.

— Чего тебе надобно, разведка?

— Войти, — сказал я. Вот так сразу выпаливать, что я пришел сюда спасать великую княгиню, я посчитал неразумным. Вдруг они от хохота по противнику мазать начнут?

Там, наверху, задание Гриши Бояринова представлялось мне сомнительным, здесь же, посреди боя, оно казалось просто нелепым. Человек, которого никто не знает, является в осажденное посольство, говорит, что он пришел вытащить отсюда младшую сестру императора и швыряет на стол перстень полковника СВР? И девицу отпускают с ним из самого укрепленного и защищенного места в городе, а то и на всей планете?

На что вообще рассчитывал высокопоставленный имперский дипломат, и какого черта я пытаюсь следовать его плану?

— Ты далеко?

— В двух минутах, — сказал я.

Он скинул мне внешнюю схему здания, где один сектор был подсвечен красным.

— Доберешься, маякни, разведка. Откроем тебе калитку.

Серьезно? Вот так просто?

Я разблокировал двигатели танков и дал обеим колоннам задание идти к площади и расчистить ее от тигров революции. Не думаю, что они добьются успеха, но смогут внести в происходящее еще больше хаоса, и местным хотя бы на время будет, чем заняться.

Танки поползли к площади, стреляя из всех стволов. Эфир окрасился воплями, в том числе и богохульными, но тигры довольно быстро открыли огонь по вышедшей из-под контроля собственной технике, и им удалось остановить меньшую колонну, подбив головной танк. Объехать его на узкой улице не было никакой возможности, и я позволил колонне расползтись по переулкам и начать свободную охоту, задав в качестве мишеней любого человека с оружием.

Стрельба доносилась как из эфира, так и из реального мира, но для меня это были привычные звуковые эффекты.

Я выскочил из переулка и бросился к посольству, периодически меняя направление и скорость бега, чтобы затруднить прицельную стрельбу по моей фигуре. Но в меня никто и не стрелял. У местных были и другие заботы, а для засевших в посольстве имперцев одиночная фигура не представляла угрозы при любом раскладе. Даже если бы у меня был с собой набитый взрывчаткой рюкзак, атака камикадзе сократила бы жизнеспособность силового поля лишь на несколько минут.

К тому же, они были предупреждены.

Я добрался до указанного места и маякнул. Имперцы на пару секунд отключили сегмент силового поля, я проскочил внутрь и увидел прямо перед собой тяжелую бронированную дверь, которую открыли специально для меня. Проскользнув внутрь, я сразу же наткнулся на двоих штурмовиков, перегородивших собой коридор. У них в руках были тяжелые карабины, но превратить меня в фарш они могли бы и без них.

— Сними капюшон, разведка, — потребовал один из них.

Я выполнил его просьбу.

— Ты не местный, — сказал он. — Рожа незнакомая. Откуда ж ты такой красивый нарисовался?

— Меня прислал полковник Бояринов, — объяснил я.

— Откуда прислал?

— Оттуда, — я указал пальцем вверх. — Вы в курсе, что в космопорту пару часов назад что-то взорвалось?

— Хочешь сказать, это был фейерверк в честь твоего прибытия?

— Что-то вроде того.

— И чего же такого важного ты имеешь нам сообщить?

— Мне необходимо поговорить с послом, — сказал я.

— Но сам-то ты не полковник Бояринов, — резонно заметил он, намекая, что понятия не имеет о моих полномочиях.

— У меня есть вот это, — я продемонстрировал ему перстень.

Штука действительно оказалась ключом отдля всех дверей, потому что сразу после демонстрации штурмовики расступились, пропуская меня вперед. Разумеется, к этому моменту они меня уже просканировали и знали, что оружия, за исключением игольника, который против тяжелой брони не играет, у меня нет, взрывчаткуи я с собой не несу, да и вообще, для местного диверсанта, запланировавшего покушение на посла, это была слишком сложная схема. К тому же, совершенно непонятно, чего бы они этим убийством попытались достичь, поскольку время дипломатии явно закончилоась, а обороной здания руководил не посол. Зная имперцев, можно предположить, что с той задачей справился бы и какой-нибудь повар.

Я заметил, что все коридоры в здании были достаточно широкими, чтобы в них могли разминуться двое штурмовиков в тяжёлой броне, ав стены, даже внутренние, сделаны из особо прочного и огнеупорного пластика, что превращало каждый местный кабинет в отдельный форт, взять который будет не так-то просто.

Пока мы шли к кабинету посла, я взломал местнуюый сеть (изнутри это делать было гораздо проще) и принялся изучать обстановку. На данный момент в посольстве было пятьдесят семь человек, энергосистема при такой интенсивности огня (а большую часть энергии пожирала защитная полусфера) могла продержаться еще неделю, по косвенным признакам можно было определить, что силовые поля перегружены не больше, чем на десять процентов. Если тигры не подтащат сюда тяжелое вооружение, посольство будет стоять несколько дней.

А если подтащат, то речь идет всего о нескольких часах.

* * *

Князь Архангельский оказался человеком немолодым. У негот было изборожденное морщинами лицо, короткая седая бородка и ежик седых волос, и это все, что можно было сказать о его внешнем виде, поскольку он тоже оказался одет в тяжелую штурмовую броню, которая делает всех людей одинаково массивными. В жизни он вполне мог оказаться низкорослым толстячком, но наряд превращал его в гиганта, и на него мне тоже пришлось смотреть снизу вверх.

Он принял меня в своем кабинете, и выглядело это довольно нелепо. В своем облачении он был слишком тяжел для любой мебели, а потому стоял в центре комнаты, перед большим тактическим дисплеем, и явно старался не делать лишних движений, чтобы ничего здесь не поломать.

Неужели рассчитывал, что посольство не возьмут и он будет пользоваться этим кабинетом и далее?

Шлем от его брони лежал на диване, проминая кожаные подушки.

При моем появлении посол разумно погасил экран и повернул голову ко мне.

— Ну и?

Я показал ему перстень. Он протянул руку, и я аккуратно положил ювелирное украшение на бронированную ладонь. Посол взял перстень двумя пальцами другой руки и вложил его в установленное на столе считывающее устройство, внимательно глядя на невидимый для меня экран. Эта хреновина не была подключена к сети, поэтому я понятия не имел, что он там изучает.

Кстати, по довольно ловким манипуляциям князя стало очевидно, что он не в первый раз надевает броню. Новички обычно плохо справляются с мелкой моторикой костюма, предназначенного для крушения стен.

— Как тебя зовут, сынок? — его голос слегка потеплел.

— Данил, — сказал я.

— А фамилия?

— Иванов.

— Твой личный код?

Я назвал ему последовательность цифр, которую еще на корабле присвоил мне Гриша Бояринов. Оставалось только надеяться, что у посла нет доступа к файлам внешней разведки и он не станет открывать мое дело прямо сейчас. Потому что тогда он увидит, что я правду о моем происхождении и о том, что это мое первое задание в рамках работы на разведку.

Если не считать бардака на Эпсилоне, который я учинил, еще будучи свободным агентом.

— Где сам граф Бояринов?

— Вероятно, погиб, — сказал я.

Я не был в этом уверен, поскольку не видел его труп и момент взрыва, который должен был этот труп уничтожить, а для того, чтобы утверждать подобное в таких случаях, надо знать наверняка.

Может быть, Гриша действительно идиот, влезший в самоубийственную миссию из-за теплых чувств, которые испытывал к княгине, и тогда он погиб по собственной глупости. А может быть, он вовсе и не погиб, и мое задание, как и в прошлый раз, это миссия прикрытия для какой-то другой операции. Конечно, Гриша обещал мне, что будет играть честно, но верить обещаниям разведчика в такой ситуации было бы крайне наивно. Я вполне допускал, что он отпустил меня в свободное плавание, надеясь, что я опять наломаю кучу дров, а сам в это время инсценировал для меня свою смерть и сейчас занимается… да чем угодно.

Может, контрреволюцию пытается организовать или что-то вроде того.

Князь Архангельский никак не стал комментировать море заявление.

— Граф Бояринов никогда не занимался этой планетой, — сказал он. — Зачем ты здесь, Данил?

Говорят, что честность — это лучшая политика. Сейчас посмотрим.

— Я был частью эвакуационной команды для спасения великой княгини Екатерины, — сказал я. — В мою задачу входило отключение орбитальной обороны для отхода спасательного транспорта. Но так вышло, что я — это все, что от той эвакуационной команды осталось.

— И ты все равно решил продолжить? — спросил он, ничем не выдав своего удивления.

— Другого приказа у меня не было.

— Ты либо очень храбрый, либо очень глупый, сынок, — сказал он.

Наверное, второе.

Как бы там ни было, это здание было последним местом на планете, в которое стоило бы стремиться мало-мальски разумному человеку. Разумные люди старались бы держаться от него подальше.

— Как ты вообще сюда попал?

— Воспользовался неразберихой и подобрался к посольству незамеченным, — сказал я.

— Да, похоже, что у них там началась еще одна гражданская война, — сказал посол. — Но я не сомневаюсь, что как только определиться победитель, он навалится на нас с новой силой. Однако, я спрашивал не об этом. Как ты попал на Хорезм?

— На борту среднетоннажного грузовика «Марго», который пыталась протащить сюда корпорация «Ватанабэ», — сказал я. — Он взорвался в космопорту через пару минут после того, как я покинул борт.

— Какой там был груз?

— Я не знаю. Полковник Бояринов был ранен и остался прикрывать мой отход. Он спровоцировал взрыв, так что, полагаю, груз уже не будет доставлен по назначению.

Но это совершенно не означает, что информация о его природе не имеет никакой ценности. Напротив, имперцам крайне важно было бы узнать, что именно корпы пытались протащить на планету.

— Что ж, я отдам тебе другой приказ, сынок, — сказал посол. — Возьми в арсенале броню и оружие, явись к сержанту Григорьеву и делай все, что он скажет.

— Со всем моим уважением, но нет, ваша светлость, — сказал я, вспомнив, как правильно обращаться к князьям. — Вы не являетесь моим непосредственным командиром и не можете отдавать мне приказы.

— Мы на поле боя, сынок, — нахмурился он.

И если бы я был имперцем, он оказался бы прав. Но это была не моя война.

Тем не менее, наверное, не стоило дерзить человеку, который может размозжить мне голову одним движением руки.

Если попадет, конечно.

— Так точно, — сказал я и протянул руку. — Могу я прежде забрать то, что отдал мне полковник?

К этому моменту я уже прошерстил локальную сеть посольства и знал, что великой княгини в здании нет. Судя по записям с камер наблюдения и журналу охраныу, она покинула посольство за сутки до планетарного переворота, и сейчас Волшебник пытался отыскать ее следы в большом мире.

А сам я продолжал стоять с протянутой рукой, соображая, что делать дальше. Уходить из посольства без гришиного перстня было нельзя, в конце концов, что я предъявлю этой самой Екатерине, если таки до нее доберусь? И если князь откажет в этой просьбе, мне придется либо забирать перстень силой (а для этого князя придется прикончить, потому что нелетального способа остановить человека в тяжёлой штурмовой броне у меня под рукой не было), либо возвращаться за ним потом, когда князь уйдет из кабинета.

Если, конечно, он не прихватит его с собой.

Князь был без шлема, поэтому я запросто мог его застрелить, но что делать со всеми остальными штурмовиками? Даже если я успею влезть в княжескую броню, мне придется прорываться наружу с боем, и при таких раскладах не факт, что я его выиграю.

Если в ограниченном пространстве по тебе ведут огонь из тяжелого оружия, твои личные качества уже не имеют никакого значения.

По счастью, князь не стал претендовать на чужое имущество.

— Забирай, — сказал он. — И марш в арсенал.

— Так точно, — сказал я, схватил перстень и выскочил за дверь.

Получается, я сам сунул голову в петлю, заботливо повешенную для меня Гришей Бояриновым. На что он вообще рассчитывал, отправляя меня сюда?

Версия о том, что он жив и что-то замыслил, а меня использует в качестве очередного отвлекающего маневра, стала основной.

Как он мог выжить?

Десятком разных способов. Самое простое объяснение — он прыгнул в ту же канализацию через минуту после меня, свернул в другую сторону, а корабль подорвал дистанционно. Или, может быть, у него было какое-то личное средство защиты, позволившее ему пережить взрыв на поверхности.

Может быть, ему вообще плевать на эту Екатерину, и он собирается использовать местную агентурную сеть для противодействия тиграм революции. Против этой версии говорил тот факт, что Гриша никогда не работал на Хорезме, но это ведь известно только со слов.

Гриша запросто мог соврать о географии своих предыдущих операций, а сам князь просто не обладал нужным уровнем доступа, чтобы хоть что-то о них знать.

И получается, что я снова буду изображать из себя мишень, пока разведка империия решает свои проблемы, о которых я даже не догадываюсь.

И на кой черт я во все это влез?

Один из штурмовиков из встречающего комитета у черного хода в посольство проводил меня в подвал. Пока мы спускались, я принял решение делегировать обязанности, подключил Младшего к местной сети и приказал ему найти следы великой княгини. А Волшебника отпустил, потому что чувствовал, что скоро мне понадобиться подключать другие профили, и неизвестно, на какой срок, так что прибегать к использованию мультиаккаунта следует только при крайней необходимости.

Арсеналом заведовал сержант Анатолий. Сержант Анатолий был киборгом на всю левую часть тела, и даже левый глаз у него был ненатуральный. А лицо было изуродовано шрамами так, словно пластическую хирургию еще не изобрели.

— Подбери ему что-нибудь, — велел штурмовик и удалился, поскрипывая левым нижним сервоприводом.

— Ты кто такой? — поинтересовался сержант. — Я тебя здесь раньше не видел.

— Я подкрепление, — сказал я.

— Довольно хлипкое подкрепление, — сказал он. — Что ж ты без своего оружия приперся?

— Оно было утрачено в бою по дороге сюда, — сказал я.

Тяжелой брони в арсенале, разумеется, не было. Никто не держит запас дорогостоящего оборудования, да в этом и нет смысла, ибо такие костюмчики — штука индивидуальная и подгоняются под каждого конкретного бойца. Скажем, я мог бы надеть броню посла, если бы дело в кабинете таки дошло бы до стрельбы, и мог бы в ней даже бегать и стрелять, но использовать все сто процентов функционала все равно бы не получилось.

Под неодобрительным взглядом сержанта я выбрал для себя комплект легкой брони, быстренько скинул бурнус и переоделся, а потом, убедившись, что все заняты отражением очередной попытки штурма и в подвале больше никого нет, двинул сержанта в многострадальную челюсть бронированным кулаком.

Если он переживет этот кризис, потом пусть поправляет все оптом.

Я переживал, что этого не хватит, но киборг оказался не таким уж крепким и рухнул на пол. На всякий случай я вколол ему лошадиную дозу транквилизатора из стоявшей тут же рядом аптечки, подхватил штурмовую винтовку, накинул обратно бурнус и двинулся к потенциальному лазу, по которому собирался выводить из посольства великую княгиню.

Делать тут мне больше было нечего.