26 августа, четверг
Зоя встретила меня без обычной улыбки, попросила больше не опаздывать, вручила мне тряпку, а сама села за стол и начала что-то заполнять в амбарной книге. Где-то через час позвонила Наташа:
— Ты мне нужен, сможешь отлучиться на полчаса?
Зоя сказала, что пациенты начнут приходить с одиннадцати, и попросила не опаздывать. Наташа выглядела взволнованной и озабоченной.
— Я сейчас пойду к Мельникову, хочу, чтобы ты пошел со мной.
— Ты что боишься? — удивился я.
— Если честно, то боюсь. Не хочется выслушивать наставления, что мы лезем не в свое дело. А при тебе он будет более сдержан.
Мельников сидел за столом, не пытаясь даже изобразить, что занят чем-то важным.
— Есть новости? — спросил он.
Наташа, не дожидаясь приглашения, села на стул около его стола и жестом пригласила меня сесть рядом. Мельников на это отреагировал спокойно, он сидел, сложив руки на столе, и крутил большими пальцами.
— Так? — спросил он.
Наташа достала из сумочки фотографию и положила ему на стол.
— Вы знаете этого человека?
Я разглядел, что это была фотография Жука. Удивительно, но Наташе удалось сфотографировать его в фас, лицо Жука было хмурым, как будто он заметил, что его фотографируют. Мельников покрутил фотографию в руках, пожал плечами и положил ее обратно.
— Первый раз вижу. А что, я должен его знать?
— Я просто спросила, — сказала Наташа.
Я заметил, что у Мельникова дрогнули пальцы.
— Еще раз повторяю — я не знаю этого человека. А кто он?
— Охранник, который дежурил в день, информация о котором была вырезана из журнала, опознал его. Он приходил в институт в первой половине дня, сказал, что шел к Дмитрию Алексеевичу.
Мельников облегченно вздохнул.
— Так может быть вам лучше обратиться к Дмитрию Алексеевичу. А чем, собственно, я вам могу помочь?
Наташа натужно улыбнулась.
— Я посчитала, что сначала нужно обратиться к вам, узнать ваше мнение.
Мельников самодовольно улыбнулся.
— Вы правильно сделали. А с Дмитрием Алексеевичем я сам поговорю, возможно, он помнит, с какой целью приходил этот молодой человек. А что вы еще о нем знаете?
Наташин голос стал тверже.
— Это Василий Жуков, он работает в детективном агентстве «След».
Мельников сначала вздрогнул, но быстро расслабился.
— Ну, тогда все ясно. Вероятно, этот визит связан с охраной Зои Александровны. Ведь именно это агентство осуществляло ее охрану.
— Я так и подумала, — кивнула Наташа. — Просто мне показалось странным, что после потери страниц этот визит остался недокументированным.
Мельников закивал.
— Совершенно с вами согласен, но кроме этого самого Жукова, как вы его назвали, приходило еще человек сто.
— Безусловно, — сказала Наташа. — Я просто хотела узнать ваше мнение. И еще, — она запнулась, — я хотела спросить о моих очках. Вы их взяли на экспертизу, не знаете ли вы их судьбу?
На лице Мельникова отобразилось соучастие.
— Понимаю, понимаю вашу озабоченность. Экспертиза показала, что никаких отпечатков на очках нет. Кроме ваших, конечно. Я дам команду, завтра утром их привезут в институт и оставят на вахте.
— Спасибо, — сказала Наташа, вставая. — Вы нам очень помогли.
Мельников сделал жест рукой.
— Подождите, а Александр не просто так с вами приходил. Может у него есть вопросы?
Я лихорадочно стал придумывать, что мне могло понадобиться у Мельникова. Моя роль статиста в этом разговоре мне нравилась, но сейчас надо что-то сказать.
— Собственно… — начал я, — просто я хотел сказать спасибо, что вы нашли время, оторвались от других дел и занялись моим.
Мельников самодовольно улыбнулся.
— Благодарите Дмитрия Алексеевича, я тут по его личной просьбе.
Когда мы отошли на достаточное расстояние от кабинета, я спросил:
— Тебе не кажется, что он узнал Жука?
Наташа кивнула, потом оглянулась и тихо сказала:
— Ты заметил его реакцию, когда он увидел фотографию?
— Да, — сказал я, прокручивая в памяти картинки беседы. — Его пальцы дрогнули, он нахмурился, побледнел и, как мне показалось, задержал дыхание.
— Собственно ради этого я и приходила, — сказала Наташа.
— И что дальше?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Безусловно, он знает всех в этом агентстве, но я бы на его месте тоже бы сделала удивленное лицо. А ты хорошо сказал, восхищаюсь. Очень кстати, пусть расслабится немного.
— И что мы будем делать дальше?
— Теперь главное другое — что он будет делать дальше.
— А мы будем просто ждать?
— Ты вернешься к Зое, а мы с Цепой будем думать. Если мы что-нибудь придумаем, то ты будешь первым, кто об этом узнает.
В обед по дороге в столовую я встретил Михалыча. Он явно был чем-то очень доволен.
— Привет, — сказал он, — как здоровье?
Это было для меня неожиданно. Моим здоровьем до сих пор Михалыч никогда не интересовался.
— Все отлично, — сказал я, — а как ваше здоровье?
— Тоже отлично, а теперь будет еще лучше. Мельников собрал свои вещички и покинул институт.
— Так он же обещал поймать всех злодеев.
Михалыч положил мне руку на плечо и почти шепотом сказал:
— Ну, не получилось у него. Так бывает. Теперь мы сами будем его ловить. Кстати, как у вас дела? Что опять Наталья задумала?
Я рассказал, что Наталья ходит по ночному лесу, хрустит ветками и ищет спящего зайца.
Михалыч засмеялся.
— Ну, давайте, охотнички.
Когда он ушел, я позвонил Наташе:
— Слышала новость, Мельникова больше нет в институте. Похоже, что ты испугала зайца.
— Какого зайца? — Наташа искренне удивилась.
Я рассказал ей про ночной лес и хрустящие ветки.
Наташа засмеялась.
— Это тебе Цепа рассказал? Я не уверена, что это наш заяц, но новость интересная.
Мы с Зоей принимали пациентов до самого вечера. В шесть часов, когда ушел последний, Зоя подошла ко мне и уткнулась головой в мою грудь.
— Устала? — я погладил ее по волосам.
— Ничего, — она тряхнула головой. — Меня долго не было, вот и накопилась работа. Скоро будет полегче.
На улице меня ждал Иван.
— Сегодня опять я, — сообщил он. — Петрович, наверное, тебе надоел своими рассказами о рыбалке.
— Было немного, — согласился я.
Когда мы выехали на проспект Мира, Иван спросил:
— Слушай, а ты в фотоаппаратах разбираешься?
Сегодня он был со мной на «ты», решив, наверное, что с лаборантами не надо особенно церемониться. Я сказал, что только знаю, какую кнопку надо нажимать.
— У меня что было, — пояснил Иван, — я вчера закончил съемку и уронил фотоаппарат. А он дорогущий, а объектив вот такой, — он развел руками, — короче, он вроде целый, только поцарапанный немножко.
— Но он фотографирует?
— Вроде да, щелкает, но разве сразу поймешь, какое сейчас у него качество. Царапинку я черным фломастером замазал, она почти незаметна. Сегодня его Петровичу отдали, если что, я скажу, что у меня было все в порядке.
Я поспешил его заверить, что если фотоаппарат щелкает, то скорее всего с ним ничего не случилось.
— Вези меня сразу домой, — попросил я. — На работе вымотался, гулять нет никаких сил.
— Ноу проблемо, — кивнул Иван. — А ты знаешь, что завтра к тебе никто не приедет?
От такой новости я опешил.
— Есть причина?
— Не знаю, мне Полевой сказал, а что, почему — это я не в курсе. А из ваших есть кому тебя провожать?
— Да, конечно, просто новость неожиданная.
Иван хохотнул.
— А у меня каждый день неожиданные новости. Сегодня в обед забежал в магазин, хотел себе джинсы прикупить, а потом проверил, у меня на карточке всего полторы штуки осталось. Пришлось вместо джинсов пива купить.
— А Зою теперь тоже провожать не будут? — спросил я.
— Ну да, начальник сказал, что он расторгает все договоры с вашим институтом. Чем-то вы нас обидели.
— А у тебя есть мысли по этому поводу?
Иван помотал головой.
— Нам думать не полагается. Сказали идти — идем. Сказали сфотографировать — фотографируем.
— Скажут стреляй — будешь стрелять?
— У нас травматы, — сказал Иван, — но если скажут — будем стрелять из чего придется.
Дома я позвонил Наташе.
— К тебе сегодня Цепа приедет, — сказала она. — Я домой, мне там надо кое-какие проблемы решить.
Я пересказал ей новость, которую мне сообщил Иван. Наташа долго молчала, потом как-то очень спокойно сказала:
— Ну что ж… похоже, мы наступили не на ветку, а зайцу на хвост.
— Поговорим с Шефом?
По телефону я, конечно, не видел, но почувствовал, что она скривила губы.
— Бесполезно, это было не его решение. А вот с Жуком я бы поговорила.