22 августа, воскресенье

Мы подъехали к институту, Цепа пошел посмотреть, как провела ночь его «Субару», а я встретил Наташу, и мы отправились к Зое.

— Ой, как я вам рада! Я даже не верила, что так быстро окажусь в своей лаборатории.

Зоя стояла в халатике, держа в руках мокрую тряпку.

— А я пыль вытираю. Вроде совсем мало времени прошло, а пылища, как после урагана.

Мы прошли в центр комнаты, и я заметил на стуле пакет с тапочками.

— Это мне Мельников принес, — объяснила Зоя, перехватив мой взгляд. — Извинялся, сказал, что хотели меня с собакой искать.

— Ну-ну, — усмехнулась Наташа, — почему только с одной, надо было сюда целую свору притащить. А что он еще сказал?

Зоя аккуратно сложила тряпку, положила ее на полочку под раковиной, вымыла руки.

— Он меня поздравил с возвращением, пообещал, что после работы меня домой его шофер отвезет.

— А утром тебя Шеф привез? — спросила Наташа.

— Да, было даже непонятно, кто больше радовался — он или я. Но Мельникова я в комнату не пустила, — продолжила Зоя, — у нас запрещено в лабораторию входить всем, кроме пациентов. И он, как ни странно, отступил. Сказал только: «Ладно, правила есть правила».

— А как же мы? — поинтересовался я.

— Ты — наш пациент. Это нормально. А про Наташу я никому не скажу. И вы тоже Дмитрию Алексеевичу ничего не говорите.

Она подошла к компьютеру, поводила мышкой по коврику.

— Алекс, у тебя почти все нормально. Я потом Пал Палычу напишу, чтобы он не волновался.

— И что, Мельников постоял и так просто ушел? — спросила Наташа.

Зоя всплеснула руками.

— Вы не поверите, он еще про журнал с протоколом лечения Алекса спрашивал. Сказал, что ему надо его взять на несколько дней, чтобы проверить отпечатки. Я чуть на пол не села. Какие там отпечатки, кроме меня и Дмитрия Алексеевича журнал в руки никто не брал.

Наташа нахмурилась.

— А тот, кто поставил тебе прослушку, не мог его взять?

— Ну что вы! Журнал кроме меня точно никто из шкафчика не брал. Вот вы сами посмотрите.

Она вынула ключ из сумочки, открыла дверь шкафчика.

— Смотрите, все журналы у меня стоят строго по линеечке. Если бы кто-нибудь взял его, то я бы сразу это заметила. Кроме меня так аккуратно никто не сможет поставить.

Мы подошли к шкафчику и изумились. Журналы и вправду стояли по линеечке, корешки в двух сантиметрах от края.

— Потрясающе! — изумилась Наташа. — Зоя, твоя аккуратность просто бесценна для любого детектива.

Она подождала, пока Зоя закрывала шкафчик, попросила ее отойти от стола, нагнулась, осмотрела нижнюю поверхность столешницы.

— Все чисто, — сказала она, выпрямляясь. — А вообще странно — откуда Мельников мог знать про журнал?

Зоя покрутила головой.

— Я сама поразилась. Я ему ничего не говорила. Да и вряд ли Дмитрий Алексеевич ему об этом рассказывал.

— Вот-вот, — задумчиво сказала Наташа. — Откуда он мог узнать об этом журнале?

Она посмотрела на меня. Я пожал плечами, никаких идей у меня не было. Разве что…

— Может все-таки Шеф ему сказал? Ведь он рассказал ему про камеру в его кабинете.

— Камера в кабинете Дмитрия Алексеевича? — изумилась Зоя.

— А что ты хотела, — сказала Наташа. — Если они хотели услышать твои разговоры с Шефом, то логично поставить прослушку и здесь, и в его кабинете.

— Ну почему именно камеру?

— Чтобы увидеть, как Шеф набирает шифр сейфа.

— Ой!

Зоя взяла пакет с тапочками в руки и села на стул у своего стола.

— Что-то я опять начала бояться, — тихо сказала она.

— Ничего не бойся, — сказала Наташа, подошла к ней, обняла за плечи, наклонилась, прижалась головой к ее волосам. — Мы рядом, доверься нам и все будет хорошо.

— Ну что ты думаешь?

Мы вышли в коридор и остановились около лестницы. Я попытался подумать, но не смог понять интереса Мельникова к журналу. Как это могло помочь ему в ловле крота? Или он знает что-то, чего не знаем мы и опережает нас в расследовании? На вопрос Наташи я просто пожал плечами.

— Сделаем так, — деловито сказала Наташа. — Иди в комнату отдыха и жди меня. Я приду минут через десять.

Буфетчица принесла мне чай и бутерброд с копченой колбасой.

— Вы прямо зачастили сюда, — сказала она, освобождая поднос. — Говорят, что вас на работу в институт приняли, а рабочего места не выделили.

Я не стал развивать эту неприятную тему. Буфетчица удалилась и тут же появилась Наташа.

— Была у Шефа, он ничего не говорил Мельникову про журнал. Ну и как тебе новость?

Я вспомнил слова Цепы, что Наталья обязательно придумает что-нибудь путное и решил ждать продолжения. Наташа заказала чай с пирожным и села рядом.

— Чего молчишь, нет идей?

— Он нас опережает, знает что-то, чего не знаем мы, — сказал я.

— Глубокая мысль, — усмехнулась Наташа. — А главное — конструктивная. Почти руководство к действию. Других мыслей у тебя нет?

Других мыслей у меня не было. Вернее, была, но настолько фантастическая, что я решил промолчать и опять пожал плечами.

— Встретила в коридоре Пал Палыча, хотела поболтать, но он на ходу успел только бросить, что пока сам не увидит Зою, ничему верить не будет.

Это интересно, но мой Шерлок Холмс сейчас явно думал о другом. Я продолжал ждать. Вдруг Наташа повернулась ко мне, подергала за рукав рубашки.

— Слушай, дорогой ты мой. Я сижу и чувствую, что ты о чем-то думаешь. Колись, выкладывай. Не стесняйся, сейчас любая чушь может быть полезна.

Я решился.

— А вдруг Мельников уже нашел крота, а тот предложил ему сумму, от которой он не смог отказаться.

— И сказал, что выдаст ему денежку, если он хотя бы на сутки передаст ему журнал с протоколами, — закончила мою мысль Наташа. Абсолютно верно закончила. Без единой ошибки.

— Думаешь, что это чушь?

— Думаю, да. Но это очень хорошая чушь. Конструктивная, требующая проверки. Теперь расскажи, откуда в тебе родилась эта чушь. Был же какой-то триггер, какой-то крючочек.

Никакого крючочка не было, я сам не понял, почему так подумал. Просто это могло многое объяснить.

— Если так, то Мельников не отстанет от Зои, — продолжила Наташа, говоря как бы сама с собой. — Он костьми ляжет, а к журналу доберется. Может с помощью Шефа, или как-то по-другому.

Она смотрела в сторону, продолжая шевелить губами. Я ждал, когда она примет какое-то решение.

— Нет, — наконец сказала она, обратившись ко мне. — Его так просто не купить. Не в его характере. Вот возглавить аферу — это да, такое он может. А выполнять чьи-то просьбы… Если так, то он бы давно обогатился в своем Комитете. Но машина у него скромная, да и костюмчик не в ЦУМе купленный.

Машина, костюм… из таких мелочей она сделала вывод? Я ждал развития ее мысли.

— Тут что-то другое, а что — пока не пойму, — сказала она и принялась за пирожное.

— А крот все-таки есть, — я пересказал ей наш вечерний разговор с Цепой.

— Угу, — промычала она с набитым ртом.

Доев пирожное и выпив чай, она откинулась на спинку дивана. Помолчала.

— Сделаем так, — сказала она, вытирая рот салфеткой. — Информация о Мельникове интересная, но пока оставим ее на полочке для будущего. Для полной картины, для финальной сцены детективного романа. А нам надо думать о кроте. Должен быть кто-то еще, кто знал, что ты в субботу пойдешь на МЦК.