— Я понял, братан. Спасибо!

Цепа выключил телефон, положил его в карман рубашки.

— Кино продолжается, — сказал он в ответ на наши вопросительные взгляды. — С вахты позвонили. Только что вышел Палыч, злой, чуть вахтера не укусил. Сказал ему, что пока Мельников в институте, он на работу ходить не будет.

Мы замолчали, переваривая услышанное.

— Мельников, наверное, идет по нашему пути, — предположил я. — Вот и устроил Палычу допрос с пристрастием.

Цепа поднял кулак, хотел стукнуть им по столу, но, увидев испуганный взгляд официантки, взял бутылку, выцедил остаток вина себе в бокал и заказал сто грамм коньяка.

— Мне бы Палыча в комнату со звукоизоляцией, я бы за час узнал все адреса, пароли, явки, номера счетов на Кипре…

Он выпил вино, взял бутылку за горлышко, покрутил ее, вопросительно посмотрел на нас.

— Хватит на сегодня, — сказала Наташа. — Оставим наши головы светлыми.

Разговор затих окончательно. Я понимал, что реплика Палыча имеет какое-то важное значение, но не мог понять какое. Похоже, что и остальные сейчас думают о том же. Наконец, ко мне пришла мысль. Неясная, расплывчатая. Я представил себя кротом, который хочет выведать секреты… и решился.

— Палыч точно не крот — кроты так себя не ведут. Они пушистые, со всеми ладят, сидят и все контролируют, а не хлопают дверями.

Наташа и Цепа переглянулись.

— Ты сформулировал мои мысли, — сказала Наташа.

— Не зря говорят, что ты особенный, — добавил Цепа. — Вот только в списке подозреваемых у нас никого не осталось. Если будете сейчас перебирать наших парней, то я ухожу.

— Не будем, — Наташа погладила его по плечу. — Мелковаты наши парни для таких игр. Я знаю, например, что в субботу днем на вахте сидел Магога. Теоретически он мог заметить, что Алекс ушел один, но никаких выводов он бы не смог сделать. Мало ли зачем вышел Алекс?

— Знать бы, что выпытывал следак у Палыча, — вяло произнес Цепа. — Он явно напал на какой-то след.

Цепа расслабился. Адреналин слежки и сидения в засаде испарился, а коньяк, выпитый залпом, начал действовать. Он поковырялся в тарелке, бросил вилку на стол, сложил руки на груди, явно намереваясь немного вздремнуть. Наташа вынула сигарету из пачки, огляделась, помяла ее, понюхала, попыталась вернуть ее на место, но сломала ее, бросила на тарелку с недоеденным шашлыком.

— Я грешным делом думала, что Мельников на Цепу и меня наехал, чтобы освободить места для своих. А что сейчас думать? Мы явно ему мешаем, но чем? Алекс, включай свою память, вспоминай детали.

Я не понял, что именно мне надо вспоминать и вопросительно посмотрел на Наташу.

— Вспоминай разговоры с Зоей, Шефом, Мельниковым, Палычем.

Я начал с Зои, с ее «мелочей». Вторая «мелочь» понятна — это охранник, нанятый Шефом. Самая непонятная третья — зачем поставили прослушку в ее лаборатории? Остальные прослушки для того, чтобы найти Зою. А в лаборатории?

Я сказал об этом Наташе. Та посмотрела на Цепу. Он про эту прослушку не знал, но сейчас, расслабленный после вина и коньяка, не придал этому значения. Точнее, не поднял опущенную на грудь голову.

— Цепа, ты дремлешь? — спросила Наташа. — Езжай домой, а мы с Алексом немного поработаем.

Цепа нехотя открыл глаза, кивнул и стал собираться.

— Вы это… — с трудом произнес он. — Если что, то я всегда.

— Все нормально, дорогой, — Наташа встала, потянула нас к выходу. Я еле успел положить деньги на стол и кивнуть официантке, что все нормально.

— Домой не хочу, — заявил на улице Цепа. — Алекс, ты недалеко живешь, дай мне ключ от квартиры, я у тебя переночую. Но знайте… — он поднял палец, — если что, то телефон рядом, и я всегда…

Час пик, вагоны метро были набиты усталыми людьми. Наташа спиной прижала меня к поручню у двери и на мои попытки освободиться шипела, чтобы я стоял и помалкивал, доверяясь профессионалу. На проспекте Мира она взяла меня под руку, объяснив, что такая защита отпугнет любого злодея. Я попытался заговорить о прослушке в лаборатории, но мой любимый охранник пресек поток моих мыслей, сказав, что скоро мы сядем в ее машину и там наговоримся всласть.

— Куда мы едем? — спросил я, когда Наташин «Фольксваген» с визгом шин выехал на проспект Мира и устремился на север.

— На дачу к Шефу, поговорить с Зоей, — бросила через плечо Наташа. — Она нам рассказала не всю историю. Мы знаем, что она делала, но не знаем, о чем она думала. Жаль, что я пацапалась с Шефом, но он мужик добрый, поймет и простит.

К моему удивлению, после ВДНХ Наташа перестала прыгать из ряда в ряд, стараясь выиграть несколько метров на пути к нашей цели. Она спокойно перестроилась в правый ряд, и мы, периодически останавливаясь в пробках, потащились со скоростью велосипедиста, а иногда и пешехода. Молчание в машине меня не тяготило. Я понимал, что мой Шерлок Холмс думает и не хотел ему мешать. Только один раз, Наташа бросила руль, сложила перед собой руки лодочкой и попросила Господа, чтобы на даче не было Шефа.

Ее молитва не принесла успеха. Автомобиль Шефа стоял около дома, а на улице, перед калиткой припарковался темно-красный «Пежо».

— Черт!

В это слово Наташа вложила столько смысла и эмоций, что я сразу понял, что нам надо бы развернуться и уехать, но время поджимает и придется терпеть любую компанию, которая будет у Шефа.

— Пошли, — она решительно открыла калитку и направилась к дому.

Шагая по тропинке, ведущей к крыльцу, она успевала отрывать лепестки роз, нюхать их, потом комкать и бросать на землю. Но вот и крыльцо, рядом знакомый умывальник, на полочке мыльница с розовым куском мыла. Из нового — пластиковый стакан с зубными щетками. И полотенец стало два. Понятно, водопроводчик пока не приходил.

На наш стук долго никто не реагировал, но, наконец, дверь открылась и Шеф, одетый в уже знакомый спортивный костюм, улыбнулся.

— Ну вот и хорошо! Рад вас обоих видеть. Только прошу, оставьте за порогом ваши проблемы. У нас гость, знакомый вам Мельников. Уверен, что он тоже будет рад общению в неформальной обстановке.

Да, конечно. Ведь они старые друзья. Сидели, наверное, выпивали, вспоминали былое. И тут мы, которые в их былое никогда не вписывались. Я посмотрел на Наташу, она улыбалась, из всех сил изображая радость встречи.

— Проходите, — Шеф сделал пригласительный жест, потом опомнился. — Нет, сначала мойте руки и за стол. Мы только что приступили к ужину.

Знакомая веранда, за столом Мельников, Зоя, два пустых стула. Шеф принес еще один, мы уселись. Зоя незаметно, как будто скрываясь от присутствующих, как-то очень дружески улыбнулась мне. Так улыбаются, когда видят очень близких и родных.

— Молодая леди сегодня сгоряча надавала мне много советов, — улыбнулся Мельников. — Откровенно говоря, мне нравится, когда люди ведут себя естественно, не изображают железных роботов без эмоций. Вы на меня еще сердитесь?

Он взял бутылку и налил Наташе вина. Честно говоря, я не заметил, как перед нами появились столовые приборы. Наверное, заходила и незаметно исчезла жена Шефа. Наташа взяла бокал, поблагодарила, сделала маленький глоток, поставила бокал на стол.

— Я за рулем, — сказала она. — И я не железный робот, это так. Наверное, слишком близко принимаю к сердцу все, что творится в нашем институте.

— Так это похвально!

Мельников поднял свой бокал, чокнулся с бокалом Наташи, стоящим на столе.

— Откровенно говоря, я восхищен вашей работой. Утерли мне нос, так сказать. Нашли Зою Александровну, что не удалось ни мне, ни команде Семена Михайловича. Вы знаете…

Он многозначительно посмотрел на Шефа.

— Если Дмитрий Алексеевич не против, то я вас приглашаю на работу в Следственный Комитет. У меня в группе сейчас есть вакансия, так что подумайте. Зарплата будет немного меньше, но работа интереснее и важнее. Дима, ты как, отпустишь Наталью Николаевну?

Шеф пожал плечами, что означало не удержать ему это чудо сыска с неуемной энергией. Мельников протянул Наташе визитку.

— Надумаете — звоните в любое время. Неделю-другую я подержу это место для вас.

Зоя, порозовевшая и очень похорошевшая, сидела молча, переводя взгляд с Мельникова на Наташу. Лицо ее было спокойным, словно происходящее за столом ничуть ее не волновало. В это время появилась жена Шефа с огромной кастрюлей.

— Как знала, что будут гости, наготовила побольше, — сказала она, ставя кастрюлю на стол. — Это жаркое, вы уж сами накладывайте сколько хотите, а я пойду отдохну с телевизором.

Шеф встал, взял половник начал ухаживать за гостями. Наташа прикрыла рукой свою тарелку.

— Спасибо, я недавно поела, я вот салатик возьму, мне пока хватит.

— Вам желательно поправиться, — хохотнул Мельников.

Он явно уже принял хорошую дозу и пребывал в отличном настроении. Наташа, положила себе немного салата, посмотрела на Зою.

— Ты как? — спросила она.

— Как на курорте, — улыбнулась Зоя. — За мной даже в детстве так не ухаживали.

От жаркого она тоже отказалась, сказав, что после сказочного обеда она еще не пришла в себя.

— Простите, — обратилась Наташа к присутствующим. — Вы не против, если мы с Зоей вас покинем и немного поболтаем?

— У вас от нас секреты? — Мельникову Наташина просьба явно не понравилась.

— Ну что вы, — Наташа была сама любезность. — Это чисто женский разговор, вам просто будет неинтересно.

Не слушая возражений, она встала, взяла Зою за руку и увела ее на улицу. С их уходом я почувствовал себя беспомощным, как будто с меня сняли всю защиту. Мельников что-то спрашивал меня о здоровье, возмущался, что Наташа втянула меня в расследование, не заботясь ни о моей безопасности, ни о самочувствии. И что он беседовал с Пал Палычем и тот тоже обеспокоен, что меня таскают по всей Москве, а не прогуливают в каком-нибудь парке. При упоминании Пал Палыча я насторожился, но Мельников упоминал его с нарочитым уважением, в общем, старался казаться внимательным и заботливым, понимающим все проблемы института и готовым отдать все силы, чтобы решить все наши проблемы.

Краем глаза я видел, как Наташа усадила Зою на скамейку под старой яблоней, взяла ее руку в свою и что-то ей рассказывает. Я бы многое отдал, чтобы быть рядом с ними, но не смог придумать ни одной причины, почему мне надо быть на улице, а не здесь, за столом, слушая разглагольствования Мельникова.

Шеф чувствовал мое состояние, и мне казалось, что он тоже хочет, чтобы я присутствовал при разговоре женщин, но бессилен перед напором красноречия его гостя. Причем, гостя явно незваного.