21 августа, суббота

Кухня была залита солнечным светом и прохладой, которая струилась из приоткрытого окна. Наташа, одетая в мою рубашку, пила кофе. До чего же она была свежа и пригожа в окружении солнечных пятен, окутанная ароматами кофе и утренней уличной свежести.

— Кофе в джезве, молоко в микроволновке, сырники на сковородке? — спросил я.

Она ответила не сразу, любовалась, наверное, моей помятой физиономией и всклоченными волосами.

— На сковородке сегодня омлет. У нас кончился творог. И, кстати, сегодня доброе утро, не так ли, сэр?

Я немедленно согласился. За слова «у нас» я был готов съесть ненавистный мне омлет вместе со сковородкой.

— А я уже пробежалась по Воробьевым горам, приняла душ, обыскала все шкафы в поисках халата, но пришлось напялить твою рубашку. Как ты выдерживаешь этот воротник? Он же сотрет шею до костей.

Я сказал, что мужчины и не такое могут выдержать и принялся за завтрак. Наташа допила кофе, потянулась к подоконнику, где лежала пачка сигарет, закурила. Я хотел возмутиться, что она умудряется совмещать спорт с курением, но решил промолчать — у нас сегодня праздник, нашлась Зоя и мы, как мне тогда казалось, любим друг друга.

Наташа сделала пару затяжек, затушила сигарету о блюдце и пошла к раковине мыть посуду. Закончив, она подошла ко мне, поцеловала в щеку и спросила:

— Ты сейчас способен только радоваться или можешь немножко думать?

Думать мне не хотелось, но куда денешься от любимой женщины?

— Прекрасно, я успела позвонить Цепе и узнать, что в субботу, когда он узнал, что ты идешь гулять в одиночку, он зашел в магазин, купил там креветки с пивом и поехал домой к Михалычу смотреть футбол. Позже им позвонил Шеф и попросил приехать на Окружную, чтобы разобраться с парнем, который ударил тебя ланцетом. Так что…

— Так что Цепа никому не мог сказать, что я пойду гулять в одиночку?

— Совершенно верно! О твоей самостоятельной прогулке знали только Шеф, Пал Палыч и Зоя.

— И еще Цепа и Михалыч.

— Да, еще Цепа и Михалыч, — согласилась Наташа.

— Таким образом…

— Таким образом, крота надо искать среди этих пятерых. И не надо мне опять заводить шарманку, что науку надо вычеркивать.

В ее голосе появились нотки раздражения. По делу, конечно. Я понимал ее — грешить на Цепу и Михалыча — это все равно, что обвинять сторожевого пса в сговоре с грабителями. Ну а Зоя с Палычем — почему нет? Я представил Шефа во фраке, зачитывающего свою Нобелевскую лекцию и выражающего благодарность своим сотрудникам. Возможно, даже без указания имен. Но…

— Давай вычеркнем Зою. Она не меркантильна, и крот не прячется — ему надо оставаться в центре событий.

Наташа задумалась.

— Так-то оно так, но знаешь, в детективных романах убийцей оказывается самый невинный персонаж. У нас она похищает журнал, скрывается от забот Шефа на даче и ждет там спецпосланников с чемоданом долларов. От Михалыча с Цепой она прячется, а с нами… мы слишком близко подошли к ней, причем с задней стороны дома, и бежать ей было некуда. Как тебе такой сюжет?

— Значит ты специально решила подойти к дому с другой стороны?

Наташа загадочно улыбнулась, и я не стал дальше развивать эту тему.

— Ну а Шеф решил променять Нобелевскую премию на чемодан долларов и с помощью Кирилла сдать Зою конкурентам?

Наташа кивнула и продолжила за меня:

— Абсолютно верно. Такое решение к нему пришло после того, как он обнаружил у себя в кабинете камеру. Он понял, что игра серьезная и проще сейчас взять деньги и спать спокойно. А Нобелевская премия… это штука капризная. Дадут, не дадут… от переживаний можно инфаркт заработать. А Шеф немолод, может он не хотел ждать. Вспомни, какой бардак у него на даче, сколько денег надо вложить, чтобы привести ее в порядок?

— Ну а Пал Палыч… Ни Нобеля, ни славы, а жизнь проходит.

— Совершенно верно! — Наташа встала и вышла из кухни.

— Давай собираться и поедем в институт, — раздалось из гостиной. — Чувствую, что сегодня мы узнаем там много интересного.

Вряд ли можно назвать интересным то, что мы узнали от Цепы. Он курил на ступеньках крыльца входа в институт, а рядом стоял охранник в камуфляже и бубнил что-то вроде «да ладно, они разберутся, Михалыч не позволит…»

— Блин, кажется процесс пошел!

Наташка выругалась, подошла к Цепе, взяла у него из рук сигарету, выбросила в урну.

— А теперь рассказывай!

Цепа встал, обнял ее.

— Нашли виноватого! Долго не искали, взяли того, кто поближе.

Наташа высвободилась, сделала шаг назад.

— Все на тебя повесили?

— А на кого еще? Я же отвечаю за вахту — значит, виноват. Не углядел, не воспитал, короче, ни хрена не делал. Шеф только что подписал приказ об увольнении. С подачи следака, конечно.

— Он что, на старости лет мозги растерял?

— Это следак с утра шороху навел. Носится по институту, глаза красные, чего-то ищет, а что — никто не знает. Шеф потерянный ходит. С утра светился, как будто миллион нашел, а со следаком поговорил, так все — голову опустил, боится в глаза другим посмотреть. Вызвал Михалыча, вручил ему приказ, сказал, чтобы меня с ним ознакомил и приказал до полудня покинуть институт.

— А что Михалыч?

— При дамах не могу повторить.

— Понятно.

Она посмотрела на часы.

— До полудня еще два часа, я разберусь.

Кивнув мне, чтобы я не отставал, она решительным шагом вошла в институт. Несмотря на субботу в институте было людно — никак не мог я привыкнуть, что в науке не бывает выходных. В кабинет Шефа мы вошли без стука. Он сидел за столом и бессмысленно перекладывал какие-то бумаги с места на место. Увидев нас, он как-то дернулся, как будто его застали за чем-то постыдным, но тут же сделал попытку улыбнуться. Наташа, не теряя время на приветствие, села напротив него. Я остановился за ее стулом, положив руки на спинку.

— Дмитрий Алексеевич, что все это значит?

Шеф поднял на нее глаза, сделал еще одну попытку улыбнуться.

— Наталья Николаевна, рад вас видеть. Прежде всего, я хочу вас поблагодарить за Зою. Вчера вечером мне позвонила Маша, я просто не поверил такому счастью. Как вам удалось ее найти?

Наташа мотнула головой и резко сказала:

— Я сейчас не про это. Я хочу знать причину, по которой вы подписали приказ об увольнении Цепы.

Шеф показал на бумаги, лежащие перед ним на столе.

— Это краткие протоколы допросов всех сотрудников отдела Семена Михайловича. Никто из них не признался, что вырезал страницу из вахтенного журнала. За вахту у нас отвечает Цепа. И что бы вы сделали на моем месте?

Наташа как будто не услышала его вопроса.

— Это ваше решение — или вам его подсказали?

Он на секунду замешкался. Совсем чуть-чуть, но этого хватило. Наташа кивнула — будто получила подтверждение своим догадкам.

— Я бы сначала разобралась и по крайней мере переговорила с Семеном Михайловичем. Цепа — лучший сотрудник нашего отдела. С его уходом вы останетесь со сбродом неопытных мальчишек, которые будут бояться принимать решения и всегда искать, на кого переложить ответственность.

Шеф нервно сглотнул, но быстро собрался и довольно спокойно спросил:

— Ну вы, надеюсь, останетесь у нас работать?

— Ни в коем случае. Работать в организации, которая не ценит сотрудников, я не смогу. Я также не уверена, что и Семен Михайлович захочет продлить с вами контракт.

Я подумал, что это она зря. Как она может решать за Михалыча? Но уверенности в голосе Наташи было выше крыши, я увидел растерянность на лице Шефа. Он сложил раскиданные по столу бумаги в одну стопку и аккуратно положил ее в папку.

— Давайте сделаем так, — предложил он. — Вы сейчас пойдете к Мельникову и повторите ему все, что сказали мне. А потом возвращайтесь и мы продолжим этот разговор.

— Без проблем, — Наташа встала и взяла меня под руку. Потом обернулась и сказала:

— Мельникову осталось у нас работать два дня. Это время можно потерпеть и не принимать скоропалитных решений.

Шеф нахмурился.

— Благодарю за совет, Наталья Николаевна. Вы идите, а я подумаю над вашими словами.

Мельников сидел за столом и что-то печатал в ноутбуке. Когда мы вошли, он скосил глаза, показал рукой на стулья и продолжил свою работу. Наконец он закончил, закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла.

— Очень хорошо, что вы пришли. У меня накопилось несколько вопросов.

Наташа посмотрела на меня, но промолчала. Мельников прищурился, поймав ее взгляд, но никак не отреагировал. Протянул руки, положил их на стол.

— Александр, — начал он. — Я прочитал рапорт Семена Михайловича о нападении на вас в субботу на станции МЦК Ростокино. Это случилось в три часа.

Я кивнул.

— После чего, вы, раненый, начали преследовать нападавшего и вышли за ним на станции Окружная. Как вы узнали, что он вышел на этой станции?

— Мне позвонил Дмитрий Алексеевич, он отследил нападавшего по уличным камерам.

— Он сам отследил?

Я растерялся. Михалыч и Цепа в это время смотрели футбол. В самом деле, как Шеф сумел все узнать?

— Хорошо, вы этого не знаете, — кивнул Мельников. — Потом на территорию гаражей приехали Цепа и Семен Михайлович. Причем, довольно быстро.

— Да, — согласился я, не понимая, к чему он ведет.

— Было установлено, что нападавший скрылся на территории старого завода.

— Да, это видели свидетели и Цепа нашел лаз в заборе.

— Но преследование нападавшего было прекращено. Не так ли? Вы не знаете, почему?

Я прокрутил в памяти всю сцену у забора, вспомнил ящики, разорванную колючую проволоку…

— Наверное… — начал я. — Да, вспомнил. Цепа получил такой приказ по телефону.

— От кого, он вам не сказал?

— Я так понял, что от Дмитрия Алексеевича.

У меня пробежал по спине холодок. Так вот, что ему надо!

— Вас это не удивило?

Удивило, конечно, но какое мне дело до приказов директора? Я тогда был растерян, на такие мелочи не обращал внимания. Мельников сидел, поглядывая в окно, с видом победителя, который никуда не спешит.

— Не знаю, — сказал я упавшим голосом. — После ранения я не думал о таких мелочах.

— Мелочах? — Мельников повернулся ко мне и повысил голос. — И Цепа не стал возражать? И не стал просить выслать команду, чтобы окружить территорию завода и поймать нападавшего? Очень, очень странно для профессионала. Вам не кажется, что ваш Цепа действовал в пользу нападавшего?

У меня перехватило дыхание. Вот он куда клонит! Теперь наши вопросы и просьбы о Цепе будут бессмысленными. Я почувствовал, как Наташа положила руку мне на колено.

— Цепа — отличный профессионал, — сказала она твердым голосом. — Если он не возражал, значит, не видел смысла продолжать погоню. На этом заводе есть десятки мест, которые позволят уйти незамеченным. Нападавший не зря перелез через забор — он прекрасно знал, что там уйдет от любого преследования.

— Допустим, допустим, — кивнул Мельников и обратился ко мне. — А вы сами не видели нападавшего?

— Не видел, — сказал я. — Его видели пассажиры на платформе и хозяева гаражей. Но ничего сказать не могут кроме того, что он молодой, в белой футболке и бейсболке.

— Странная история, — Мельников сложил руки на груди. — Вы после ранения не побоялись начать преследование, которое внезапно оборвалось по телефонному звонку. Ну, ладно, я в этом разберусь. А теперь я вас слушаю. Ведь вы ко мне пришли не просто так?

Наташа выпрямилась, я видел, как напряглось ее тело.

— Почему вы решили уволить Цепу — нашего лучшего сотрудника?

Мельников изобразил удивление.

— Такие решения может принимать только директор. Я просто доложил ему о результатах допросов сотрудников вашего отдела.

— Но причем тут Цепа?

Мельников еще раз изобразил удивление.

— Вы, наверное, не расслышали. Я просто положил Дмитрию Алексеевичу на стол протоколы допросов ваших коллег.

Наташа начала закипать.

— И добавили, что Цепа не справляется со своими обязанностями?

Мельников что-то попытался сказать, но Наташа его опередила.

— И этот ваш интерес к погоне за нападавшим. Это все для того, чтобы облить Цепу дополнительной порцией грязи? Я повторю — Цепа лучший сотрудник нашего отдела. Если будет принято решение о его увольнении, то я тут же положу на стол директора заявление об уходе. И с кем тогда он останется?

Мельников пожал плечами.

— Смею вас заверить, что в Москве достаточно классных профессионалов. Я лично помогу Дмитрию Алексеевичу найти вам достойную замену.

Наташа встала, резко придвинула свой стул к столу.

— Ну что ж. Можете начинать поиски прямо сейчас.

Потом добавила с подчеркнутой вежливостью:

— Успеха вам!