18 ноября 1941 года. Франция.

В небе глухо громыхнуло. Соня, прижимая этюдник к груди, стремглав бежала по полю. Через водяную завесу дождя появились первые силуэты каменных домов.

Спасаясь от небесных осадков, Соня встала за небольшой навес одного из домов.

Мокрое платье неприятно липло к телу. Было холодно. По коже пробежала волна мурашек.

Было бы правильно подождать под навесом, когда дождь не утихнет, но на дворе стояла поздняя ночь. Наверняка все уже волнуются, и старший брат уже давно пошёл её искать.

Глубоко вздохнув ночной воздух, пропитанный сыростью, перед тем, как продолжить свой путь, Соня ринулась бежать, но сразу же врезалась в кого-то.

Девушка выронила этюдник из рук. От удара об землю тот раскрылся, высыпав на землю половину своего содержимого.

— Прошу прощения. Я вас не заметила, — то ли от холода, то ли от страха сипло прошептала Соня, кротко поклонившись.

Перед ней стоял юноша, по виду не слишком старше её. Но не это напугало Соню, а его форма. Серые брюки и китель, поверх которых была накинута чёрная двубортная шинель нараспашку. На фуражке поблескивал орёл с распростертыми крыльями. Но самое главное — ярко-алая нарукавная повязка с чёрной свастикой, явно указывающая на то, что перед ней стоит один из солдат Третьего рейха.

Опустившись вниз, Соня быстро собрала выпавшие краски и кисточки.

В её этюднике всегда царил порядок, но сейчас инструменты лежали с такой небрежностью, что тот не смог до конца закрыться, отчего Соне пришлось придерживать его обеими руками, чтобы ничего не высыпалось по дороге.

Оказывается, солдат тоже нагнулся одновременно с ней, то ли помочь, то ли что-то сказать, но когда девушка быстро справилась сама, не попытался заговорить с ней, что не могло ни обрадовать Соню.

Пробежав еще несколько домов, она замерла, чтобы поправить пытавшуюся сбежать из небольшого отверстия кисть, как почувствовала чьё-то легкое прикосновение к плечу.

Ожидая увидеть около себя лицо того самого солдата, Соня, вздрогнув, резко обернулась.

— Соня? Ты замёрзла? — сквозь раскат грома, раздался голос её старшего брата Мефодия.

— О, это ты, — облегченно выдохнула она.

— Побежали. Сейчас сильнее польёт, — с этими словами он накинул на сестру свою кофту и они вместе помчались через потоки дождя.

Зайдя в дом, Соня сразу спросила:

— Диана уже спит?

— Когда я уходил, ещё не спала.

— Температура поднималась?

— Нет. Говорила, что горло болит.

— У нас же мёд есть. Сейчас ещё разогрею молоко.

Забежав на кухню, девушка, бегло оглядевшись, достала из нижней полки буфета небольшую баночку мёда. Она уже присела вниз, чтобы достать из подпольного погреба бидон молока, как голос Мефодия остановил её:

— Соня, постой. Тебе нужно переодеться. На тебе сухого места нет. Сейчас сама заболеешь.

Проведя руками по мокрому платью, Соня как будто только сейчас это поняла.

— Да, сейчас...

— Подожди, Сонь, ты в последнее время сама не своя, — Мефодий обеспокоенно оглядел сестру, положив руки ей на плечи. — Тебе опасно гулять по ночам одной ещё в такое неспокойное время… Неужели не понимаешь? И я не о погоде сейчас говорю.

— Прости, я сама не заметила, как стемнело. Пыталась дорисовать свою картину, — Соня попыталась улыбнуться. — И что со мной могло случиться?

— По улицам сейчас ходит много немецких солдат. Они, конечно, сами следят за порядком в городе, но мало ли что одному из них могло прийти в голову. Не делай так больше.

— Ничего бы они мне не сделали. Я же не нарушаю их «порядок». Просто бежала к себе домой, — Соня широко улыбнулась, потрепав брата по голове, и направилась в сторону лестницы.

На самом деле она прекрасно понимала, что ей хотел донести Мефодий. Ей и самой было страшно от одних мыслей об этом.

Поднявшись вверх по лестнице, Соня приостановилась, вглядываясь в тёмное окно. Дождь стал идти заметно громче. В небе белой кривой полоской мелькнула молния, сопровождаемая грохотом, от которого затряслись стёкла в доме.

Зайдя в свою комнату, Соня не без труда стянула с себя мокрое платье, надев первую попавшуюся одежду: серую строгую юбку чуть ниже колена и голубую рубашку, сшитую ею в ручную из старой скатерти. В доме стало довольно прохладно, поэтому Соня накинула на себя ещё чёрную тёплую шаль.

Протерев полотенцем светлые волосы, она посмотрела на себя в зеркало. Бледно-голубые выразительные глаза оттеняли небольшие синячки на фоне нездорово бледной кожи — признаки недосыпа и стресса. Чтобы придать себе весёлый вид, Соня попыталась улыбнуться, но улыбка вышла уставшей и натянутой.

Осторожно постучавшись в дверь, Соня вошла в комнату младшей сестры с подносом в руках.

— Соня! Ты пришла! Почему так долго? — Диана, обмотанная шарфом, привстала с кровати. Из под одеяла высунулась её светлая голова с двумя маленькими косичками.

— Я принесла тебе тёплого молока с мёдом. Как ты? Температура поднималась?