Я смотрела на черные буквы на мокрой доске и чувствовала, как внутри становится пусто.

Не страшно. Не холодно. Именно пусто.

Слишком много людей за одну ночь успели узнать, куда мы собирались. Или сделали вид, что знают, чтобы посмотреть, как мы дернемся. И в обоих случаях это значило одно: круг тех, кто сидел у нас на хвосте, был шире, чем мне хотелось думать.

Северин спрыгнул с козел первым. Дождь сразу намочил его плащ, но он, кажется, даже не заметил. Подошел к перевернутому возку, провел пальцами по мокрой доске и тихо выругался.

Кайран уже стоял у открытой дверцы кареты.

— Не выходи.

Я посмотрела на него в упор.

— Даже не начинай.

И все же наружу я выбралась осторожно, придерживаясь за край дверцы. Мира выскользнула следом и тут же прижалась ко мне плечом. Улица была узкая, почти слепая, зажатая между темными домами. В окнах ни огня. Ни одного любопытного лица. Только дождь, мокрый камень и этот возок, поставленный поперек дороги как насмешка.

— Это не просто предупреждение, — сказал Северин, не оборачиваясь. — Это проверка.

— На что? — спросила я.

Он провел ладонью по боку возка и показал мне свежие полосы на мокром дереве.

— Его поставили минут десять назад. Не больше. Значит, тот, кто писал, ждал, что мы увидим это сами.

Кайран обошел возок справа, присел, коснулся земли и поднял пальцы. На них осталась грязь, смешанная с чем-то темным.

— Смола, — сказал он. — Колеса специально залили, чтобы мы не оттащили быстро.

— И чтобы не проскочили, — добавил Северин.

Я подняла голову к окнам ближайшего дома.

Там было темно. Но я больше не верила темноте.

— Нас здесь держат? — спросила я.

— Не обязательно, — ответил Северин. — Возможно, просто толкают назад. Туда, где им удобнее.

Кайран выпрямился.

— Значит, вперед не идем. Уходим через переулок к старому складу и дальше на набережную.

— А если это и есть их цель? — тихо сказал Северин.

Они посмотрели друг на друга так, будто спор между ними начался задолго до этой улицы и продолжался с тех пор при каждом удобном случае.

— У тебя есть предложение лучше? — спросил Кайран.

— Да. Не думать, что нас обязательно хотят взять здесь. Скорее хотят разделить. Вывести тебя вперед, меня вбок, ее оставить посередине.

Он не сказал мое имя. Но я сразу поняла, что речь идет именно обо мне. Как о точке. Как о центре, вокруг которого сейчас строили чужую охоту.

Мне стало противно.

— Тогда перестаньте говорить так, будто меня тут нет, — сказала я.

Оба замолчали.

Я подошла ближе к возку. Дождь стекал по доскам, по грубо выведенным словам, и черные полосы медленно расплывались. Я протянула руку и коснулась мокрой поверхности.

Чужую жену.

Какая-то часть меня даже хотела рассмеяться. После тронного зала, развода, подложных бумаг и браслета, который не давал мне уехать от бывшего мужа дальше нескольких шагов, кто-то все еще пытался назвать меня чужой. Словно достаточно написать это на дереве, и реальность согласится.

Под рукавом шевельнулся жар.

Сначала тихо, как раньше. Потом сильнее.

Я резко отняла руку.

— Что? — сразу спросил Кайран.

— Браслет.

Северин уже был рядом.

— Боль?

— Нет. Не совсем.

Я прислушалась к себе.

Не боль. Скорее отклик. Как будто от этих слов, от доски, от смолы на колесах, от самого этого места под кожей натянулась невидимая струна.

Кайран шагнул ближе.

— Нэйра.

— Подожди.

Я закрыла глаза.

Дождь бил по крыше кареты. Лошади нервно переступали. Где-то дальше по улице со стуком захлопнулась ставня. Я пыталась поймать не чувство даже, а направление. И вдруг поняла.

— Не вперед, — сказала я.

Открыла глаза и посмотрела налево, на узкий проход между домами.

— Оттуда.

Северин повернул голову.

— Почему?

— Не знаю. — Я сама слышала, как дико это звучит. — Просто знаю. Там.

Кайран мрачно посмотрел на проем между домами, куда стекала вода с крыш.

— Это может быть ловушка.

— Все может быть ловушкой, — сказала я. — Но браслет дернулся не от дороги впереди. Оттуда.

Северин присел у края переулка, коснулся мокрого камня и снова поднялся.

— Там недавно проходили двое. Один тяжелый, второй легче. Ищущие не скрывались, скорее торопились.

— К нам? — спросила я.

— Или от нас. Пока неясно.

Кайран уже принял решение. Я увидела это по лицу.

— Идем туда. Карету бросаем.

Возница Северина что-то тихо сказал из темноты. Тот коротко кивнул и бросил ему поводья.

— Уводи лошадей к южной арке. Если через полчаса нас не будет, уходи сам.

— А вы, милорд?..

— Я сказал, уходи сам.

Мужчина больше не спорил. Я отметила это почти машинально. Люди Северина, похоже, умели слушаться без лишних сцен. Это раздражало меня уже не так сильно, как раньше. Скорее настораживало.

Мы двинулись быстро.

Кайран впереди. Я сразу за ним. Мира вцепилась в мой рукав. Северин прикрывал сзади.

Узкий проход оказался еще уже, чем выглядел с улицы. Камень по обеим сторонам был мокрым, в выбоинах стояла вода. Под ногами хрустел песок и мелкий щебень. Вверху почти не было видно неба, только черные полосы крыш. Через несколько шагов переулок свернул вправо и вывел к крохотному внутреннему двору, заросшему сорной травой.

Там стояла дверь.

Старая, деревянная, с железной ручкой и свежей царапиной на замке.

Северин тихо сказал:

— Сюда.

— Ты знаешь это место? — спросил Кайран.

— Нет. Но теперь уже хочу узнать.

Он подошел первым, тронул ручку и отдернул руку.

— Нить.

— Что? — не поняла я.

Кайран уже был рядом. Повернул запястье Северина к свету от дальнего фонаря. На коже тонко блеснуло что-то почти невидимое.

— Режущая проволока, — сказал Кайран. — Для ладони не смертельно. Для горла в темноте — вполне.

Северин усмехнулся одним углом рта.

— Люблю заботливых людей.

— Тише, — бросил Кайран.

Он опустился на корточки, осмотрел замок, потом боковую раму. Я ждала, что он попробует снять нить сам, но он вдруг поднял голову ко мне.

— Нэйра.

— Что?

— Подойди.

Я медленно подошла.

— Ты издеваешься? — тихо спросил Северин.

— Замолчи.

Кайран смотрел на мой рукав.

— Положи руку на косяк. Здесь.

— Ты хоть иногда что-то объясняешь заранее?

— Сейчас нет времени.

Я положила ладонь туда, куда он указал.

Жар под браслетом вспыхнул сразу. Не больно. Глухо. Как ответ.

И в тот же миг тонкая проволока на ручке тихо лопнула.

Я выдохнула.

Северин выругался уже без всякой сдержанности.

— Вот теперь мне это совсем не нравится.

Я посмотрела на свою руку, потом на Кайрана.

— Что произошло?

— Замок был запитан на печать рода, — сказал он. — Браслет откликнулся на нее раньше, чем ловушка сработала полностью.

— То есть эта дверь связана с Варгреймами?

Он не ответил сразу.

Северин ответил вместо него:

— Или с тем, кто очень старался выдать ее за связанную с Варгреймами.

Кайран толкнул дверь внутрь.

Темнота. Пыль. Слабый запах плесени и старого дерева.

— Входим, — сказал он.

Я замерла на пороге.

Дом был маленький. Не жилой, скорее старая мастерская или склад. Первая комната пустая, кроме длинного стола у стены и опрокинутой табуретки. На полу следы грязи. Совсем свежие. Один, второй, третий. Мужские.

Кайран скользнул вперед как тень. Северин ушел влево. Я осталась у двери с Мирой, держа кинжал наготове и чувствуя, как бешено стучит сердце. В такие минуты особенно ясно понимаешь, насколько глупо тебе вообще держать в руке сталь, если против тебя люди, которые живут этим годами.

Из глубины дома послышался короткий глухой удар.

Потом голос Северина:

— Чисто. Один выход во двор. Пусто.

Кайран вернулся через несколько секунд.

— Здесь никого. Но были недавно.

— Зачем оставлять ловушку на пустой двери? — спросила я.

Северин подошел к столу и провел пальцами по пыли.

— Чтобы мы зашли. Или чтобы подумали, что нас сюда вели.

Мира обняла себя руками.

— Я уже ничего не понимаю.

— Это нормально, — сказала я тихо. — Я тоже.

На стене, в дальней части комнаты, висела старая карта города. Почти стертая, потемневшая от времени. И рядом — еще одна доска. На ней остались воткнутые булавки с обрывками нитей.

Северин подошел ближе. Замер. Потом очень спокойно произнес:

— А вот это уже интересно.

Я подошла к нему.

На доске были пометки. Несколько названий улиц. Два мостика через старый канал. Западный бастион. Восточная арка. Рыбный рынок.

И еще один знак.

Маленький круг, обведенный дважды.

Рядом стояло одно слово:

часы

Кайран подошел с другой стороны.

— Башенные часы старого собора, — сказал он сразу.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Так называют только их.

Северин кивнул.

— И если они пометили место дважды, значит, не случайно.

Я посмотрела на карту.

— Это точка встречи?

— Или точка обряда, — сказал Северин.

У меня пересохло во рту.

— С Вианорой?

— Или с теми, кто ее прячет.

Кайран провел ладонью по доске, потом взял один из обрывков бумаги, застрявший под булавкой. На нем почти ничего не осталось, только кусок строки:

...до удара колокола...

— Собор, — тихо сказал он. — Им нужно успеть до первого часа.

— То есть до полуночи? — спросила я.

Северин посмотрел на часы у себя в руке.

— Меньше сорока минут.

Я медленно выдохнула.

Все снова перевернулось. Мы ехали прятаться. Теперь надо было не прятаться, а идти в чужую точку. Туда, где, возможно, нас и ждали с самого начала.

— Нет, — сказала я.

Оба посмотрели на меня.

— Мы не пойдем туда слепыми. — Я постучала пальцем по доске. — Они и так ведут нас весь вечер. Если сейчас рванем к собору, сделаем именно то, на что они рассчитывали.

— А если именно там Вианора? — спросил Кайран.

— А если именно там хотят не ее, а меня? С браслетом, в шаге от тебя и на фоне старого алтаря? Слишком удобно.

Северин тихо усмехнулся.

— Вот за это я и не люблю двор. Женщины там чаще всего умнее мужчин, но мужчинам продолжают вручать право командовать.

Кайран даже не обернулся к нему.

— Тогда что ты предлагаешь?

Я перевела взгляд на карту. На часы. На линии. На узкие улицы вокруг старого собора.

И вдруг увидела.

— Тут, — сказала я, коснувшись соседнего переулка. — Если им нужен собор, значит, нужен не только вход. Нужен выход. Или наблюдение.

Северин наклонился ближе.

— Крыши.

— Да. — Я посмотрела на него. — Отсюда можно выйти на крыши?

Он секунду подумал.

— Из моего городского дома — нет. Но из старой граверной мастерской рядом с рынком — да. Если она еще не завалена.

Кайран резко поднял голову.

— Ты знаешь эту мастерскую?

— Я знаю полгорода лучше, чем ты хотел бы. Особенно те места, куда не ходят генералы в парадном плаще.

— Мы идем туда, — сказала я.

— Нет, — сразу отрезал Кайран. — Ты остаешься здесь с Мирой. Мы с Кроу проверим собор.

Я посмотрела на него в упор.

— Нет.

— Нэйра.

— Нет. Это уже не та ночь, где ты ходишь по правде один, а я жду в закрытой комнате. Если все это завязано на браслет, я нужна вам не как вещь в углу, а как часть происходящего.

— Именно поэтому ты туда не пойдешь.

— Именно поэтому пойду.

Он сделал шаг ко мне. Опасно тихий шаг. Такой, после которого обычно начиналась ссора или поцелуй. И я уже не знала, что из этого хуже.

— Я не позволю тебе лезть под нож в полуночный собор.

— А я не позволю тебе снова решить все за меня.

Тишина в старой мастерской стала густой. Даже дождь снаружи будто отступил, прислушиваясь.

Северин сказал ровно:

— Перестаньте. Времени нет.

Кайран не сводил с меня взгляда.

Я тоже.

И только потом, уже позже, я поняла, что именно тогда между нами что-то изменилось еще раз. Не в браслете. В том, как он на меня смотрел.

Не как на женщину, которую надо упрятать подальше. Как на человека, который все равно пойдет туда, куда решил, и которого либо берут рядом, либо теряют из виду.

Он медленно выдохнул.

— Хорошо. Но ты не отходишь от меня ни на шаг.

— Это мы уже проверили, — сказала я горько. — Все равно далеко не получится.

Северин опять отвернулся слишком уж вовремя.

— Тогда план такой, — сказал он. — Карету мы не возвращаем. Следов и так слишком много. Выходим через задний двор, режем к рынку, через мастерскую на крышу. Оттуда видно башню собора и южный вход. Если там начинается ритуал или сбор, увидим.

— А если увидят нас? — спросила Мира.

Я обернулась к ней.

Вот она. Самая больная часть. Я не имела права тащить ее дальше.

— Ты остаешься здесь, — сказала я.

— Нет.

— Мира.

— Нет, госпожа.

— Послушай меня. Тут сухо. Есть засов. Есть стол и камин. Ты закроешься и будешь ждать до рассвета.

— Нет.

Я устало прикрыла глаза.

— Мира...

— Я не останусь одна в доме, где, может быть, уже были те же люди, что и на улице. И не останусь ждать, пока вас или вернут, или нет. Не просите.

Я посмотрела на нее. Потом на Кайрана. Потом на Северина.

И оба, проклятье, выглядели так, будто прекрасно понимают, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда идешь с нами. Но между мной и стеной. И если я скажу "вниз" — ты падаешь на пол без вопросов.

Она быстро кивнула.

Северин подошел к задней двери, проверил засов и выглянул во двор.

— Чисто.

Мы вышли один за другим.

Старый двор был зажат между каменными стенами. Слева — сарай, справа — лестница на чердак, наполовину сгнившая, но еще живая. Северин повел нас именно туда.

— На крышу через чердак?

— Быстрее всего.

Кайран первым полез наверх, проверяя ступени. Я за ним. Мира дышала слишком быстро, но держалась. Северин шел последним и все время оглядывался назад. Я начинала понимать, как именно он выжил до своих лет.

Чердак встретил нас пылью, запахом мышей и старых досок. Сквозь щели в крыше тянуло холодным воздухом. Где-то рядом глухо ударил колокол.

Один раз.

Я застыла.

— Это собор? — прошептала Мира.

— Нет, — сказал Кайран. — Городская полночь еще не пришла. Это дальняя башня.

Он говорил тихо, но я слышала, как у него напрягся голос. Времени становилось меньше.

Северин отжал люк в крыше и первым выбрался наружу. Потом подал руку Мире. Кайран вышел следом и протянул руку мне. Я секунду смотрела на его ладонь, мокрую от дождя, сильную, знакомую до боли. Потом все-таки вложила свою.

Жар под браслетом шевельнулся сразу. Но теперь я почти привыкла. Почти.

На крыше было скользко. Черепица блестела. Ветер бил в лицо. Отсюда открывался кусок старого квартала: темные крыши, узкие улицы, черная полоска канала и, чуть дальше, громада собора с башенными часами.

Подсвеченные снизу, стрелки казались белыми.

До полуночи оставалось мало.

Северин опустился на одно колено у кирпичной трубы и всмотрелся вниз.

— Южный вход пуст.

Кайран стоял чуть выше, на самом гребне крыши, и смотрел на башню так, словно взглядом мог пробить камень.

Я подползла ближе к краю и осторожно выглянула вниз.

Сначала ничего.

Мокрая площадь. Пустые ступени. Закрытые створки бокового входа. Две темные фигуры под навесом у соседнего дома.

Потом одна из фигур подняла голову.

Даже с высоты крыши я узнала этот профиль.

Вианора.

Она стояла под дождем без плаща, в темном платье, почти без украшений, и смотрела не на дверь собора, а на башенные часы.

У меня внутри все сжалось.

— Там, — прошептала я.

Кайран мгновенно оказался рядом.

Я показала вниз.

И в ту же секунду Вианора повернула голову чуть в сторону, словно отвечая на чей-то голос в тени.

Из-под арки вышел мужчина.

Высокий. В синем плаще. Лица отсюда не разобрать.

Но на правой руке, когда он поднял ее, блеснул перстень.

Тот самый знак, о котором говорил человек из прачечной. Знак совета.

— Эстель, — тихо сказал Кайран так, что у меня по спине прошел холод.

— Дядя? — прошептала я.

— Да.

Северин выругался сквозь зубы.

Внизу Вианора вдруг протянула руку, и мужчина вложил в ее ладонь что-то маленькое, темное, похожее на ларец или футляр.

Мое сердце дернулось.

— Что это? — спросила я.

Кайран ответил слишком быстро:

— Запасной артефакт.

— Для замены?

— Да.

Слово прозвучало как удар.

В этот момент колокол башни начал бить полночь.

Первый удар раскатился над крышами. Второй. Третий.

И одновременно с третьим ударом браслет на моей руке вспыхнул так ярко, что я сама ахнула.

Жар рванул не внутрь — наружу. Словно отвечая на что-то внизу.

Вианора резко подняла голову.

Прямо на крышу.

Прямо туда, где были мы.

— Она нас увидела, — прошептала Мира.

Нет.

Не просто увидела.

Я поняла это по лицу Вианоры. Даже отсюда. По тому, как в нем не было удивления.

Она ждала. Именно этого.

— Назад! — резко сказал Северин.

Но было поздно.

Из боковых арок площади одновременно вышли люди. Слишком много. Слишком тихо. Слишком слаженно.

Они не бежали к собору.

Они шли к домам вокруг площади.

К крышам.

К нам.