Эрато

Мои веки медленно открылись, и внешний свет, отражающийся от стекла, казалось, обжигал сетчатку. Нахмурившись, я поднесла руку к глазам, чтобы облегчить боль, издав раздражённый стон. Почему в Калифорнии должно быть так много солнца?

Я поднялась, отбросив простыню, и тут же встала, в то время как воспоминания об атаке прошлой ночью обрушились на меня. В моём сознании уже роились нескончаемые вопросы, и мне абсолютно необходимы были ответы. Это было жизненно важно. Я внезапно сдержала стон боли, когда оперлась на обе ноги, вспомнив, что ранена в бедро. Несмотря ни на что, я стиснула зубы и просто двинулась своей хромающей походкой, не имея времени жалеть себя. Мне нужны были ответы.

Я ворвалась на террасу, где мой телохранитель сидел, ссутулившись, на каменной стене. Ещё не дойдя до него, я воскликнула:

— Как мой отец? А остальные? Были раненые?

С невыносимой небрежностью, которая подвергла моё терпение суровому испытанию, высокий брюнет медленно повернулся ко мне, с вечной сигаретой, зажатой в уголке губ. Он мгновение окидывал мою фигуру взглядом, лишённым эмоций. Я сразу заметила его бледный вид и тёмные круги под чёрными глазами.

Не удостоив меня большего внимания, он снова повернулся к долине и откинул голову назад, чтобы выпустить серый дым изо рта. Он действительно меня игнорировал?

— Твой чёртов гнусавый голос вызывает у меня мигрень, — внезапно бросил он. — Тебе лучше заткнуться и послушно вернуться в свою комнату, вместо того чтобы размахивать руками и рисковать разойтись швам...

Обиженная его словами, я скрестила руки на груди, словно защищаясь от его язвительных комментариев, и повторила свой вопрос, не желая подчиняться:

— А тебе лучше ответить мне!

Без предупреждения Каз встал, чтобы повернуться ко мне лицом. Он окинул меня ледяным взглядом, который, казалось, странно ранил моё сердце. Что с ним происходит? И с каких пор меня так волнуют его перепады настроения?

— А иначе что? Мне любопытно, чем я рискую, если не подчинюсь такой слабой и ничтожной мелочи, как ты...

— Я не слабая! — возразила я, оскорблённая.

— Ах, да? Но именно так мне показалось прошлой ночью, когда твоё инертное, окровавленное тело упало мне в руки!

При этих словах в его зрачках мелькнул странный блеск. Эмоция, которую он старался скрыть, и которая, тем не менее, на мгновение окрасила его пронзительный взгляд. Что это было?

Я нахмурилась, пока он обходил меня, не придавая никакого значения моему ошеломлённому виду. Не желая позволить ему так легко увернуться, я схватила его за запястье. Но как только мои пальцы коснулись его кожи, он резко вырвался из моей хватки, чуть не заставив меня потерять равновесие. Теперь, испепеляя меня взглядом, он надвинулся на меня, прежде чем произнести слишком низким голосом:

— Не трогай меня.

Сбитая с толку его реакцией, я не могла вымолвить ни слова, они застряли у меня в горле. Почему он так резко реагирует? Ещё вчера, во время нападения на убежище, он ни разу не отпустил мою руку. Ни разу. Что на него нашло? Я гадала, что за муха могла его укусить за ночь, что его отношение приняло такой резкий оборот. Я осмелилась задать вопрос, который меня так мучил:

— Могу я узнать, что с тобой происходит? Почему ты вдруг стал таким мерзким по отношению ко мне?

Как будто мои слова прозвучали для него как провокация, вспышка ярости пронзила его тёмные зрачки, когда он резко схватил меня за челюсть, его скрюченные пальцы на щеках заставили меня застонать от боли. Или это был страх? Я уже не знала. Но в чём я была уверена в тот момент, так это в том, что он меня парализовал. Приблизив моё лицо к своему, он мгновение рассматривал мои напряжённые черты, пока мы были так близко, что я чувствовала его влажное дыхание на своих губах. Ром?

— Я не знаю, что ты себе вообразила, ангел мой, но во всей этой истории я не положительный герой, — начал он тревожным голосом. — Вчера вечером ты чуть не погибла из-за моей чёртовой невнимательности. И знаешь, что меня постоянно отвлекает?

Он сделал паузу. Его взгляд, горящий ненавистью, скользнул по моему лицу и остановился на приоткрытых губах.

— Ты и твои чёртовы бесполезные комментарии, — продолжил он. — Вы заполняете мою голову... Так что, если ты не собираешься использовать эти очаровательные губы для гораздо более занимательных целей, я бы посоветовал тебе впредь держать свой рот на замке, если хочешь остаться в живых.

Потрясённая, я оставалась неподвижной несколько секунд, словно не в силах вырваться из его болезненной хватки. Униженная. Я чувствовала себя униженной. И когда его тёмные глаза снова впились в мои, я поняла, что гнев, который им двигал, был направлен не на меня. На самом деле, он злился не на меня. Он злился на себя.

— Ты пил? — спросила я тише, всё ещё чувствуя запах его дыхания.

Не успела я произнести эти слова, как Каз резко отпустил меня, отступив на шаг, в то время как я всё ещё, казалось, ощущала давление его пальцев на своей челюсти. Установив между нами разумную дистанцию, брюнет холодно посмотрел на меня, прежде чем яростно ответить:

— Какое тебе до этого дело?

Снова приняв удар от его слов, я беспомощно смотрела, как он отворачивается от меня. Каждый его шаг создавал впечатление борозды, которая становилась всё глубже и глубже между нами. Как будто он не хотел, чтобы кто-либо из нас когда-нибудь её пересёк. Внезапно Кровавый Жнец замер, прежде чем объявить мне:

— Было много раненых, но никто не погиб. И твой отец в порядке, по крайней мере, лучше, чем его лачуга...

Обжигающая вода, стекающая по телу, мгновенно расслабила мои напряжённые мышцы. Я несколько секунд осматривала свою рану, которая, казалось, довольно хорошо заживала. Я отлично справилась.

Я почувствовала некоторую гордость, и лёгкая победная улыбка тронула мои черты, пока я энергично мыла тело, наслаждаясь нежностью мыла, скользящего по коже. Пока я ополаскивала волосы, мощные удары вдруг начали стучать в запертую дверь. Неужели в этом проклятом доме нельзя спокойно побыть и десяти минут?

Раздражённо выдохнув, я неохотно выключила воду и высунула голову из кабины.

— Что?! — крикнула я.

— У тебя осталось две минуты, чтобы закончить мыться, — ответил низкий голос Каза за дверью.

— Что это за чушь ещё?

— Тик-так!

Взбешённая, я несколько секунд колебалась, стоит ли всерьёз воспринимать его предупреждения, но когда его голос снова раздался, сообщая, что у меня осталась всего одна минута, я поняла, что он ни капельки не шутит.

Осознав, что через мгновение он наверняка вынесет эту дверь, и совершенно не желая, чтобы он застал меня совершенно голой посреди комнаты, я поспешила выскочить из душа, чуть не поскользнувшись на влажном кафеле, бросаясь на первое попавшееся полотенце. Я неуклюже обернула им своё тело, когда сильный грохот заставил дверь задрожать. Что это?..

Тут же дверь распахнулась, и Каз небрежным шагом вошёл в ванную, выбив дверь одним ударом ноги...

— Какая у тебя, собственно, проблема?! — воскликнула я, вне себя от ярости.

— О, я тебя не предупредил, ангел мой? — начал он с садистским весельем. — С этого момента у нас усиленное наблюдение по приказу твоего дорогого папочки, а это значит, что мне запрещено выпускать тебя из поля зрения больше чем на десять минут.

— И что дальше? Ты ещё и в моей комнате собираешься поселиться? — саркастически парировала я.

— Это могла бы быть идея, но пока я ограничился тем, что вырвал твою дверь.

Волна гнева тут же захлестнула меня, в то время как непреодолимое желание бросить ему вызов заставило меня ответить слишком спокойным голосом:

— Очень хорошо, раз у меня больше нет права на личное пространство...

Подойдя к нему так близко, что мне пришлось поднять подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо, я вызывающе выдержала его взгляд, с усмешкой на губах. Внезапно я выпустила полотенце, прикрывающее моё голое тело, и оно упало к моим ногам, воспользовавшись ступором, мгновенно сковавшим его тело, я уверенно обошла его, остановившись рядом и проведя указательным пальцем по его плечу, прежде чем добавить соблазнительным голосом:

— Полагаю, нам больше нечего скрывать.